Полководцы Украины: сражения и судьбы - Табачник Дмитрий Владимирович - Страница 147

После Маленкова и Молотова выступили Маршалы Советского Союза И. С. Конев, А. М. Василевский и К. К. Рокоссовский. Они говорили о некоторых недостатках моего характера и допущенных ошибках в работе. В то же время в их словах прозвучало убеждение в том, что я не могу быть заговорщиком. Особенно ярко и аргументированно выступил маршал бронетанковых войск П. С. Рыбалко, который закончил свою речь так: «Товарищ Сталин! Товарищи члены Политбюро! Я не верю, что маршал Жуков – заговорщик. У него есть недостатки, как у всякого другого человека, но он патриот Родины, и он убедительно доказал это в сражениях Великой Отечественной войны».

Сталин никого не перебивал. Предложил прекратить обсуждение по этому вопросу. Затем он подошел ко мне, спросил: «А что вы, товарищ Жуков, можете нам сказать?»

Я посмотрел удивленно и твердым голосом ответил: «Мне, товарищ Сталин, не в чем оправдываться, я всегда честно служил партии и нашей Родине. Ни к какому заговору не причастен. Очень прошу вас разобраться в том, при каких обстоятельствах были получены показания от Телегина и Новикова. Я хорошо знаю этих людей, мне приходилось с ними работать в суровых условиях войны, а потому глубоко убежден в том, что кто-то их принудил написать неправду».

Сталин спокойно выслушал, внимательно посмотрел мне в глаза и затем сказал: «А все-таки вам, товарищ Жуков, придется на некоторое время покинуть Москву».

Я ответил, что готов выполнить свой солдатский долг там, где прикажут партия и правительство».

В апреле 1947 г. Рыбалко назначается командующим бронетанковыми и механизированными войсками, но завершить их масштабное реформирование (которое основывалось на творческом осмыслении опыта прошедшей войны) ему не пришлось. После тяжелой болезни маршал умирает 28 августа 1948 г.

И хотя со времен сражений легендарного танкового командира прошли десятилетия, его победы до сих пор являются ярким образцом применения танковых войск и их высокоэффективного взаимодействия с пехотой.

Маршал Советского Союза Павел Федорович Батицкий

Один из бывших подчиненных главнокомандующего войсками ПВО генерал-лейтенант Владимир Токарев следующими словами охарактеризовал маршала Батицкого: «Не человек, а глыба. Когда надо, жесткий, очень требовательный, строгий, но справедливый».

Действительно, этот полководец был подлинной глыбой, внеся как значительный вклад в победу над фашизмом, так и в дальнейшее укрепление обороноспособности СССР. Он прошел путь от заводской окраины до Маршала Советского Союза, но всегда единственно значимым для него были не должности, звания и награды, а служение Родине.

Родился Павел 14 июня 1910 г. в Харькове в рабочей семье. С самого детства он мечтал о воинской службе, и наконец настойчивость юноши принесла свои плоды. По путевке харьковского завода «Серп и молот» комсомолец Батицкий становится курсантом Украинской военно-подготовительной школы в Полтаве, а после ее окончания в 1927 г. поступает во 2-ю Борисоглебско-Ленинградскую кавалерийскую школу комсостава РККА в Ленинграде.

Из Ленинграда Батицкий направляется на службу в 40-й кавалерийский полк БВО, в котором командовал сначала кавалерийским, а потом саперным взводом.

Прекрасно аттестованный командованием, в 1931 г. он получает повышение и назначается помощником командира, а вскоре и командиром отдельного саперного эскадрона 7-й кавалерийской дивизии БВО.

Как одного из наиболее перспективных командиров, командование округа направляет Батицкого на обучение в Военную академию им М. В. Фрунзе.

После окончания академии в июле 1938 г. начинается совершенно новый этап военной карьеры недавнего кавалериста – служба в Генеральном штабе Красной армии. Сначала Батицкий исполняет должность офицера для особо важных поручений при Генеральном штабе, а с февраля 1939 г. – помощника начальника 1-го отделения 1-го отдела Генштаба.

Затем, до декабря 1940 г., Батицкий служит в отделе специальных заданий Разведывательного управления Генерального штаба. О периоде работы Батицкого в военной разведке до сих пор практически ничего неизвестно, и по архивным документам нам не удалось получить более подробную информацию. Чем конкретно занимался Батицкий в отделе спецзаданий, сказать трудно – согласно некоторой информации, возможно, вопросами тайных поставок оружия в Китай, что в этот период было одной из главных задач данного подразделения.

Неизвестно, почему Батицкий не продолжил службу в военной разведке. Как считал один из его старых товарищей-генералов, с которым в свое время нам посчастливилось вести подробные беседы о Великой Отечественной, – Павел Федорович не хотел расставаться со строевой службой и не видел себя разведчиком.

Как бы там ни было, в декабре 1940 г. Батицкий назначается на должность начальника штаба 11-й моторизованной бригады в Прибалтийском Особом военном округе, а в марте следующего года он становится начальником штаба 202-й моторизованной дивизии 12-го механизированного корпуса ПрибОВО.

О том, как встретила 22 июня 202-я дивизия, остались интересные воспоминания ее помполита (потом комиссара) Степана Хвалея: «И вот началось то страшное утро, которое никогда не забудет наш народ. Дивизия встретила врага близ западной границы Советской Литвы, в районе Кельме– Кражай. Бой, который вела дивизия в этот день, был тяжелый, кровопролитный. Части мужественно отражали натиск 3-й моторизованной и 8-й танковой немецко-фашистских дивизий. Бойцы стояли насмерть, части наносили ответные удары, переходили в контратаки. Враг не ожидал такого сопротивления, откатывался назад. Но, подтянув свежие силы, он снова и снова рвался вперед.

Особенно жестокий бой вел второй батальон 645-го мотострелкового полка. Четыре раза при поддержке танков и самолетов гитлеровцы атаковывали батальон капитана Н. И. Бубелева. Но бойцы батальона, поддерживаемого первым батальоном 125-го танкового полка под командованием старшего лейтенанта коммуниста Халко, отбрасывали фашистов. За день наши бойцы разгромили более двух батальонов противника, на поле боя враг оставил свыше 600 солдат и офицеров убитыми, 9 танков, много мотоциклов и бронетранспортеров.

Случилось так, что дивизионы артполка в этот день, во время полевых учений, меняя огневые позиции, оказались в боевых порядках мотопехоты. И когда фашистские войска смяли пограничные заставы и части 125-й стрелковой дивизии и широкой лавиной двинулись на нашу дивизию, артиллеристы в упор расстреливали мотоциклистов, жгли танки. Командир 189-го отдельного истребительно-противотанкового артиллерийского дивизиона капитан Г. Ф. Журавлев выдвинул пушки для стрельбы прямой наводкой. К концу дня артиллеристы подбили и сожгли более 20 танков. Мужество и отвагу в этом бою проявил комиссар 625-го гаубичного артиллерийского полка старший политрук Белгородский. Находясь непосредственно на огневых позициях, он своим примером воодушевлял воинов на подвиги. Бесстрашно вели огонь по самолетам зенитчики. Два фашистских стервятника, объятые пламенем, рухнули на землю.

День 22 июня был очень жарким днем и в прямом смысле этого слова. У некоторых бойцов был тепловой удар. Спасала р. Дубисса: утоляла жажду бойцов, являлась источником водоснабжения частей».

202-я дивизия и последующие дни участвовала в тяжелых боях. 23–25 июня она принимала участие в попытке нанесения противнику силами 8-й армии контрудара в районе Шяуляя. Командование армией отдало приказ о нанесении контрудара в первый день войны, не владея при этом информацией о количестве вторгшихся немецких войск. Поэтому план операции, как это следует из приводимого ниже боевого приказа командующего 8-й армией генерал-майора Петра Собенникова, был явно нереалистичным:

«1. Противник, нанося главный удар [в направлении] Тильзит, Шауляй, пытается окружить части 8-й армии.

Справа – 67-я стрелковая дивизия обороняет побережье Балтийского моря.

Граница с ней – (иск.) Мажейкяй, Поланген.

Слева – 11-я армия обороняет государственную границу к югу от р. Неман.