Полководцы Украины: сражения и судьбы - Табачник Дмитрий Владимирович - Страница 73

За взятие Мигри Котляревский получил орден Святого Георгия 4-й степени, а за невероятную победу на Араксе награждается золотой шпагой с надписью «За храбрость» и назначается шефом Грузинского гренадерского полка.

Но главной наградой для полковника стало то, что, как написал один из его биографов XIX века, персы начали после взятия Мигри и сражения на Араксе «почитать его за колдуна и питать к нему какой-то суеверный страх».

В сентябре 1811 г. Котляревский получил приказ занять турецкую крепость Ахалкалаки (русским войскам приходилось воевать на два фронта – с Персией и Турцией), которую ранее так и не смог взять сам Гудович. Силы для взятия такой сильно укрепленной крепости у него были совершенно ничтожные (видно, не только персы, но и русское командование поверило в то, что он колдун): 2 гренадерских батальона и сотня казаков. Кроме того, он вообще не взял с собой артиллерии, которую в декабре, когда отряд выступил в поход, нельзя было бы перевезти через горы.

Котляревскому удалось в тяжелейших условиях непогоды перевести свои войска через высокогорную местность, но теперь перед ним стояла чрезвычайно трудная задача: скрытно подойти к крепости, которая была окружена безлесной местностью. Для этого он разделил свои силы на три колонны (одну из которых сам и возглавил) – в каждой из которых было по 200 гренадер и 20 стрелков. Кроме того, для имитации ложных атак и захвата селений неподалеку от крепости Котляревским были выделены три отдельных отряда по 20 человек.

Пожалованное в 1812 г. Грузинскому гренадерскому полку Георгиевское знамя с надписью «За отличную храбрость при взятии штурмом турецкой крепости Ахалкалака с 7 на 8-е число Декабря 1811 года»

Все три колонны сумели настолько незаметно подойти к крепости в ночь с 7 на 8 декабря, что персы увидели их только непосредственно у крепостного рва. Котляревский следующим образом в донесении главнокомандующему описал последовавший штурм Ахалкалаки: «Провидение спасло наш отряд тем, что он не был открыт в границах пашалыка. Никто не воображал, чтобы войско могло перейти в столь суровое время через горы. Солдаты же оспоривали первенство, кому первым идти на приступ. Подбежав к крепости, они, несмотря на свою усталость, в одно мгновение ока приставили к стене лестницы; было 3 часа пополуночи; капитан Шультен, бросившись с первыми гренадерами на ближайшую батарею, на которой было два орудия, мгновенно ею овладел, а потом устремился на другие две батареи с тремя орудиями и тоже стремительно их занял. Турки защищались отчаянно, но русские солдаты, рассвирепев, кололи их без пощады. В полтора часа времени крепость и цитадель, указанная проводником отряда, очищены. На батареях взято 16 орудий разной величины, до 40 пудов пороха и большое количество разных снарядов; кроме того, взяты два знамя».

Потери Котляревского были и на этот раз совершенно незначительны: один убитый и 29 раненых.

Показательно, что Котляревский, уходя, не разрушил крепость, а оставил в ней крохотный гарнизон во главе с майором Барановым. Он был уверен, что крепость эта занята навсегда и никогда уже не будет отбита персами, о чем свидетельствует оставленная им начальнику гарнизона инструкция: «Оставляя вас с батальоном в крепости Ахалкалаках, предписываю к непременному исполнению следующее:

1-е) Содержать гарнизон во всегдашней дисциплине и военной осторожности, чтобы неприятель, при каких бы то ни было силах, не мог гарнизону и крепости сделать вреда.

2-е) Все крепостные орудия привести в такое состояние, чтобы они могли действовать, и для сего, пересмотря оные с артиллерийским офицером, коему я дал предписание, ежели найдутся на какой батарее неисправные, то их снять и заменить с тех батарей, на коих находятся по два орудия, дабы, в случае нападения, действие было со всех батарей.

3-е) Дабы сделать крепость совершенно оборонительною, как надлежит быть крепости пограничной, срыть немедленно все домы, в форштате находящиеся, и выровнять место, чтоб в случае атаки неприятеля, не было ему ни малейшего ложемента».

За подвиг под Ахалкалаки Котляревский был произведен в 29-летнем возрасте в генерал-майоры, а все батальоны, участвовавшие в штурме крепости, получили Георгиевские знамена. Однако, опять-таки, важнее было то, что суеверный ужас вокруг его имени на Кавказе усилился до невероятной степени.

У персов были все основания для подобного отношения к молодому русскому генералу. Их силы, многократно (иногда в десятки раз) превосходящие численно русских войска, которые были подготовлены высокопрофессиональными британскими военными инструкторами и вооружены самым современным британским стрелковым оружием и артиллерией, Котляревский неизменно бил, а крепости, считавшиеся до того неприступными, захватывал своими незначительными силами.

Уже в марте 1812 г. Котляревский, командуя отрядом в составе 800 гренадеров и 200 казаков при трех орудиях, захватил крепость Кара-Ках, которая, как и ранее Ахалкалаки, считалась совершенно неприступной.

За взятие Кара-Каха Котляревский был награжден орденом Святой Анны 2-й степени и получил прибавку жалованья в 1200 рублей ассигнациями в год.

Вообще 1812 г. был для российской армии славен победами не только в боях с наполеоновским нашествием, но и на Кавказе.

Осенью давний противник Котляревского Аббас-мирза, узнав о взятии Наполеоном Москвы, решил, что теперь русские войска на Кавказе не смогут получить даже небольших подкреплений и он наконец добьется победы. Аббас-мирза собрал огромное для кавказских условий 30-тысячное войско (из них 14 тысяч составляли вымуштрованные британскими военными советниками солдаты регулярной армии) и начал подготовку к выступлению против русских сил после переправы через Араке. Отметим, что военными советниками при Аббас-мирзе состояли опытные британские офицеры, которые активно участвовали в процессе принятия им решений.

Котляревский, в свою очередь, решил традиционно использовать фактор внезапности и нанести персам упреждающий удар силами своего отряда (полторы тысячи гренадеров и егерей, 500 всадников-татар и казаков, шесть орудий).

Рано утром 19 октября отряд Котляревского переправился через Араке и сделал маневр, чтобы зайти в тыл персидской армии. Перед началом боя он издал приказ старшему после него штаб-офицеру, в котором отдавал распоряжения на случай своей гибели. Процитируем этот документ, который своим содержанием, всем духом презрения к смерти заставляет вспомнить о героях античности: «Предприняв атаковать персиян за Араксом, я сделал распоряжения, о которых вам известно; в случае смерти моей вы должны принять команду и исполнять по оным. Если б случилось, что первая атака была бы неудачна, то Вы непременно должны атаковать другой раз и разбить, а без того не возвращаться и отнюдь не отступать. Когда неприятель будет разбит, то стараться перевести на сию сторону кочующие близ Аракча народы, потом возвратиться. По исполнении сей экспедиции Вы должны донести о сем прямо главнокомандующему и представить диспозицию мою и приказ, отданный в отряде 18 октября 1812 года».

Одновременно Котляревский подписал диспозицию к атаке, строго соблюдая которую потом и действовал его отряд: «Первое и второе каре составляют батальоны Грузинского гренадерского полка, чтобы фузелерные роты (легкая пехота, вооруженная кремниевыми ружьями – «фузеями». – Авт.) составляли шестивзводное каре: взводы гренадер становятся по правую сторону первого фаса, а взводы стрелков – по левую, таким образом первый фас делается, для лучшего напора в штыки, о четырех взводах.

Третье каре составляет рота Грузинского гренадерского полка, 200 человек Севастопольского и карабинерная рота 17-го егерского полка; сия становится при сем каре так как гренадерские роты при первых двух каре.

Орудиям каждого каре быть в первом фасе; одному между взводом гренадер, а другому между взводом стрелков; в каждом каре к орудиям нарядить 20 человек самых надежных людей при офицере и унтер-офицере, которые должны быть неотлучно при оных.