Унесенные магией - Замковой Алексей Владимирович - Страница 61

— Вытри! — Нарив подошла, бросила мне окровавленную тряпку и, увидев мой недоуменный взгляд, указала на булаву. — Оружие вытри. Была бы я твоим десятником…

Я поднял тряпку и, посмотрев на напрягшихся товарищей, принялся счищать ржавые сгустки с оружия.

— Кстати, о десятнике, — подал голос Молин. — Что-то давненько его не видно.

— Вон там он. — Навин махнул рукой куда-то назад. — Капитан приказал осмотреть поле боя, подобрать раненых…

— А нас чего не припахал тогда? — удивился Молин.

— А тебе хочется? — притворно удивился Баин и, полюбовавшись гримасой, исказившей лицо друга, добавил: — Сиди уж, пока дают.

— Нарив, ты бы оделась… — Я поднял глаза от булавы, и взгляд тут же уткнулся в высокую, сильно порозовевшую после того, как женщина оттирала ее от засохшей крови, грудь. — Йо…

Нарив стоит в двух шагах от меня, но ощущение — будто я прямо уткнулся лицом в ее прелести. Быстро опустив глаза, я принялся с удвоенным усердием чистить оружие. Молин заржал. Скорее по привычке. Но, вспомнив, как только что сражался один из тех, над кем он смеется, резко замолк. Теперь уже засмеялся Баин.

— Поможешь? — спросила Нарив, не обращая на смех никакого внимания.

— Что? — Только нечеловеческим усилием воли я заставил себя не поднимать глаза.

— Одежду подобрать. — Она указала на лежащие вокруг трупы.

— А-а-а-а… — Я поднялся и засунул кое-как отчищенную булаву за ремень. Тяжелая, зараза! Неудобно! — Ну, пошли…

Среди тел уже ходили другие наемники. И не только те, кому Ламил поручил собрать раненых. Тех, кто просто решил поживиться, оказалось намного больше. Тут и там кто-то пытался снять подходящую кольчугу с трупа, кто-то размышлял над выбором — какое из найденного оружия лучше взять. Кое-где уже вспыхнули ссоры из-за трофеев, и некому было их пресечь — у десятников и других дел хватает, даже слишком. Но и самые яростные споры, уже почти перешедшие в драку, тут же прекращались, стоило нам подойти поближе. Какой-то наемник так отскочил в сторону, когда мы проходили мимо, что чуть не сбил с ног товарища, и, забыв о своих находках, оба быстренько удалились.

— Вроде этот подойдет. — Нарив остановилась над лежащим на животе телом человека примерно ее роста. Присела над ним, провела рукой по кольчуге.

Тихонько звякнули кольца, когда Нарив, отложив в сторону свои мечи, принялась ощупывать доспех. Перевернула труп на спину.

— Пойдем дальше. — Женщина встала. Спереди в кольчуге оказалась внушительная дыра. — Все равно кольчуга была плохонькая…

Вскоре мы нашли то, что искали. Причем не только кольчугу. С этого воина можно снять всю одежду — никаких повреждений не было, а погиб он, судя по всему, от того, что кто-то вонзил ему в левый глаз то ли копье, то ли меч. И кольчуга, как высказалась Нарив, оказалась вполне приличной, и все размеры подходят почти идеально.

— Держи его за ноги. Только покрепче. — Нарив задрала кольчугу почти до плеч и подняла руки трупа.

Я ухватился за ноги и вдруг подумал, что сюда бы десяток мальчишек из трущоб Агила — меньше чем за звон они раздели бы всех и выгребли все, что представляет хоть какую-то ценность. Женщина протолкнула окровавленную голову сквозь ворот, потянула за короткие рукава. Пара мгновений — и кольчуга со звоном полетела на землю. Нарив принялась за стеганый жилет, поддетый под кольчугу.

— Сапоги сними, — бросила она, сняв жилет и распутывая завязки на воротнике рубахи, — пока не окоченел совсем.

С сапогами я справился быстро. Практика… Не одного пьяного мне довелось раздеть в детстве. И кстати, не один труп, если уж на то пошло. И пьяные, и трупы в трущобах встречались часто, а от скорости, с которой избавишь их от всего лишнего, зависело, ляжешь ты спать голодным или в желудке будет хоть что-то булькать.

— Ты бы себе тоже что-то присмотрел… — Когда с сапогами было покончено, Нарив принялась за штаны. — А то в твоем жилете с бляхами только в городской страже служить, а не на поле боя в первой линии стоять.

Я только кивнул, все еще стараясь не смотреть на ее тело.

— Кстати, ты молодец. — Нарив критически осмотрела груду одежды у своих ног и принялась снова осматривать добычу. Пристально, чуть ли не принюхиваясь. — Ты же недавно совсем наемником стал? Знала я таких, кто, прослужив годы, бежал от гораздо меньшей рубки. А тех, кто и десятка боев не пережил, — их и пересчитать не могу…

— Я тоже еще и десятка боев не пережил… — хмуро перебил я.

— Да? — Женщина наконец удовлетворилась добычей и принялась натягивать на себя штаны. — Думаю, переживешь. Ты храбрый парень и неплохо дерешься. У тебя есть все шансы стать великим воином.

— Я надеюсь все-таки, что у меня есть все шансы вернуться домой.

— Вернешься. — Нарив надела рубашку, и я вздохнул, поняв, что в этот миг мне стало жаль лишиться вида ее тела. — А потом?

— А потом я пошлю к эльфам все, нажрусь и… — Снова вздохнув, я не стал продолжать разглагольствовать о желаемых планах на будущее.

— Я же говорю — настоящий воин! — рассмеялась Нарив, всовывая ноги в сапоги. — Великоваты… Тех, у кого были такие же планы, как у тебя, даже пересчитывать нет смысла. Такие мысли возникают практически у всех. Только если ты воин, то тебя всегда будет тянуть на поле боя. А ты — воин.

— Я — вор. — На этот раз в моем голосе уверенности поубавилось.

— Вор? — Нарив удивленно посмотрела на меня. — На твоих друзей, особенно того, который ржет все время…

— Молин, — подсказал я.

— Ну да. Молин. На них я еще могу подумать такое… Ладно, потом расскажешь, как тебя занесло в наемники. — Она уже полностью оделась и немного попрыгала на месте, покрутилась, подвигалась, проверяя, как села обновка. — Давай теперь тебе найдем нормальную кольчугу.

Еще через десяток мгновений мы нашли и мне обнову.

— Даже получше чем моя будет! — оценила находку Нарив.

Снова пришлось раздевать труп. Сняли не только кольчугу. По совету Нарив я обновил практически весь свой гардероб — одежда убитого оказалась если и не новее, то уж точно целее моей, пережившей побег из родного города, две битвы, магический перенос одни Боги знают куда, путешествие по джунглям… В общем, те обноски, в которых я ходил до сегодняшнего дня, и одеждой-то называл только по привычке. Зато теперь мне достались почти новенькие, практически подходящие по размеру высокие сапоги, широкие, чуть потертые на коленях и сзади, кожаные штаны, заляпанная кровью, но целая рубаха, стеганый жилет, который Нарив, несмотря на мое нежелание, заставила надеть, и длинная, чуть великоватая кольчуга. Из моих собственных вещей остался только широкий кожаный ремень.

— Может, шлем возьмешь? — Нарив критически оглядела меня с ног до головы.

Я посмотрел на валяющийся под ногами шлем — больше похоже на железное ведро с прорезями для глаз. От одной мысли о том, чтобы напялить это себе на голову, стало смешно. А как представил реакцию Молина, когда тот увидит меня в таком шлеме…

— Ну уж нет! — Я замотал головой.

Женщина тоже посмотрела на ведро с дырками, по недоразумению называемое шлемом.

— Нет, такой шлем тебе ни к чему… А вот кое-что полегче… — Оглянувшись, она быстро зашагала куда-то вправо. — Иди сюда!

Когда я подошел, в руках Нарив уже крутила подобранный с земли шлем. Небольшой, оставляющий открытым лицо… Больше похож на круглую железную шапку, с трех сторон которой свисает кольчужное полотно. Что-то тоже не хочется напяливать это на голову…

— Возьми, — не отстает Нарив. — Он тебе жизнь спасти может. Был бы у твоего… Молина, да?.. такой шлем — не разбил бы себе щитом голову.

Вздохнув, я принял шлем из ее рук. Попытался надеть его на голову.

— Подожди! — Нарив покачала головой и протянула мне плотную шерстяную шапочку. — Подшлемник надень сначала.

— Потом надену. — Я заткнул шапочку за пояс — ну его! Париться еще… Слева донесся тихий стон. — Погоди!

— Что такое? — Нарив проследила за моим взглядом.

— Вроде стонал кто-то…