Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа - Хьюз Мэтью - Страница 44

Темнота задышала, и десятки легких холодных ладоней сомкнулись на нем. Тихие голоса заговорили:

— А, это наш новый брат, Фарнол Каржский.

— Он еще не привык к темному пути. Он в смятении.

— Вероятно, он желает принести дар божественному Васкву. Он ищет алтарь, но не может найти.

— Направим его. Не страшись, Фарнол Каржский, мы подведем тебя к алтарю, где ждут перемены. Мы счастливы способствовать обращению.

— Это недоразумение, — объяснил им Фарнол. — Я искал всего лишь выход. Я хочу продолжить путь.

— Сейчас мы идем к алтарю.

Напрасно Фарнол отбивался и спорил. Его любовно волокли и тянули сквозь мрак, пока он не ударился коленями обо что-то массивное, с плоскими боками, а руки не легли на ровную поверхность, на которой запеклось нечто, напоминающее кусочки желе. Отдернув ладони, он воскликнул:

— Поймите, мой темперамент не подходит для монашеской жизни! Отпустите меня!

— Успокойся, Фарнол Каржский. Знай, что божественный Васкв о тебе позаботится.

Отчаянные протесты Фарнола пропали втуне. Сверху раздался грохот, весь купол содрогнулся. Подняв голову, он увидел светящийся теплым светом волосок — как видно, в своде только что образовалась трещина. На его глазах она расширилась, стала щелью. Когда в куполе посветлело, со всех сторон вознеслись крики боли. Новые бешеные удары обрушились сверху, и в провале свода стала видна тень пельграна, колотившего по куполу тяжелым острым камнем.

Вывернувшись из рук ошеломленных васквунитов, Фарнол второпях огляделся. Он увидел множество бледных, как грибница, безволосых существ. На их тонких личиках выделялись огромные выпуклые глаза ночных жителей. Многие острые мордочки таращились пустыми глазницами. Все они окаменели, в изумлении уставившись на рушащуюся крышу. Скользнув взглядом по стене, Фарнол нашел очертания двери и, сбивая безволосых, ринулся к выходу. Когда он добрался туда, от купола отвалилась большая плита, и пельгран с визгом спикировал в проем.

За дверь, в румяный утренний свет: в первый миг — слепящий, потом неописуемо желанный! Фарнол рванулся к дальнему краю прогалины. Он оглядывался на бегу и видел, как перепуганные васквуниты на шатких ножках спасаются из купола. За их спинами из распахнутой двери неслись звуки бойни.

Юноша скрылся за деревьями. Вопли позади затихали, вскоре он перестал их слышать.

Часы пешего хода привели его к утесу, откуда он несколько дней назад начинал путь. Дальше дорога шла под уклон, и Фарнол неплохо продвигался, несмотря на нарастающую слабость и жжение, от которого словно корчились в огне внутренности. Он шел целый день, так что закат застал его уже на марене Ксенс. Спал на открытом месте, маска хамелеона тяжело давила на лицо. Ночь стояла холодная, но Фарнол пылал. Он не поужинал — есть было нечего, — но голода не чувствовал. Весь следующий день он, едва волоча ноги, преодолевал маренные гребни. Мысли стали такими же вялыми, как тело. Он почти не обращал внимания на места, которыми проходил, но еще заставлял себя поглядывать в небо. Дважды он замечал в вышине черную точку и пережидал опасность под маской.

Когда солнце упало за горизонт, Фарнол с тупым удивлением понял, что шагает уже вдоль унылого потока, мимо знакомых ульев. А выделяющееся своей высотой строение впереди — жилище Тчерука Вивисектора.

При виде желанной цели туман в мозгу расступился. Припомнив, где расположен тайный вход, Фарнол раздвинул куст лощинника, скрывавший отверстие, — и обнаружил, что проход загорожен тяжелым камнем. Возможно, Тчерука не было дома. Или он умер. Фарнол встревожился. Подойдя к безмолвному улью, он выкрикнул:

— Тчерук, выходи! Фарнол Каржский вернулся и принес тебе камень из головы пельграна, добытый немалой ценой! Выходи!

Позади щелкнул замок, скрипнули петли, и, обернувшись, путник увидел голову под капюшоном и тощую фигуру волшебника, торчащую из дыры.

— Кто взывает так упорно? — Фасетчатые глаза блеснули в красных лучах заката. — Ты, Фарнол Каржский? Заходи, заходи! Ты что-то плохо выглядишь.

— Яд моего дядюшки делает свое дело. Мне немного осталось, но я еще не потерял надежды.

— Так расстанься же с ней отныне! — Шорох кожистых крыл — и перед ним возник пельгран. Его сверкающий взор перебегал от человека к человеку. — А, двойная добыча!

Тчерук Вивисектор немедля принялся выпевать слоги грозного заклятия, известного как превосходный призматический спрей. Пельгран без особой спешки и без видимого усилия сбил волшебника наземь и поставил когтистую ногу ему на загривок, вжав лицом в землю, так что маг подавился словами.

— В ожидании своей очереди можешь полюбоваться, как я покончу с этим, — посоветовала мать Фарнолу, — а можешь позабавить меня попыткой к бегству. Третьего не дано.

— Есть и третье, госпожа! — Фарнол выхватил меч и нанес удар.

Она шутя отбила атаку, поймала клинок клювом, вырвала у него из руки и отбросила в сторону.

— Выжившие птенцы требуют твоего мяса, — доверительно сообщила она. — Целыми днями клянчат. Сегодняшний ужин придется им по вкусу!

Фарнол, задыхаясь, уставился на нее. Можно было попытаться, пока тварь расправляется с Тчеруком, укрыться в улье — и там дожидаться, пока яд дядюшки Дражена сделает свое дело. Других вариантов он не видел. Тчерук, прижатый тяжелой лапой, беспомощно извивался и, не в силах выговорить ни слова, выражал свои чувства тонким, почти осиным жужжанием. В пронзительных нотах слышалась мольба. Мать не отличалась сентиментальностью, однако призыв мага не остался без ответа.

Темнеющий воздух запел, в нем повис рой призрачных крылатых существ. Эти малютки напоминали одновременно грызунов и термитов. Прозрачные и невесомые, они сияли холодным светом. Жужжа и перекликаясь, крылатый рой обрушился на голову пельграна. Тварь защелкала огромным клювом, но светящиеся бестелесные призраки проходили сквозь него. Раздраженно каркнув, она отступила на шаг, завертела увенчанной гребнем головой, зазвенела когтями. Тчерук, избавившись от ее тяжести, сел, растирая загривок. При виде призрачного роя лицо его просияло восторгом.

— Заклятие! — поторопил Фарнол.

Эфирные гости были далеко не бессильны. Они с головы до ног облепили огромную тварь сверкающим одеянием, на миг замерли в таком положении, затем свет усилился, вспыхнул так, что Фарнол невольно прикрыл глаза рукой. Когда же он убрал ладонь, пельграна не было видно. Заморгав, он поспешно огляделся во все стороны. Тварь пропала. Еще несколько секунд маленькие призраки, гудя, висели перед лицом Тчерука Вивисектора, их холодные огоньки бросали отблески на его лицо. Затем летуны удалились, затерялись среди ульев.

— О! Ксенс Ксорды заметили меня! — Тчерук, сам светясь от восхищения, вскочил на ноги. — Я узрел их во всем совершенстве! Сбылась надежда, которую я лелеял всю жизнь!

— Возможно, они еще вернутся к тебе и откроют, где та пустота между мирами?

— Я буду взывать об этом без устали. Их снисхождение к нашим нуждам наполнило меня новой решимостью. Они еще услышат мой голос! А ты, Фарнол Каржский, входи в дом. Солнце село, скоро выползут черви.

Тчерук скрылся под землей, и Фарнол последовал за ним. Оказавшись внутри, он предал хозяину камень пельграна, и маг тотчас принялся толочь, отмерять и смешивать. Пока волшебник трудился, Фарнол глотал прохладный горький чай, силясь залить пожар, бушевавший в теле. Твердой пищи он не мог взять в рот.

Время шло, и наконец Тчерук вручил ему чашку со злобным на вид и недобрым на запах составом. В чашке бурлили маленькие водоворотики. Фарнол не раздумывая выпил почувствовал, как завязываются узлами все нервы и жилы, — и потерял сознание.

Он проснулся утром, больной и слабый, но с ясной головой. Выпил холодного чая, от еды отказался.

— А теперь, юный Фарнол, пора испытать твой разум, — посоветовал Тчерук Вивисектор.

— Твой эликсир меня преобразил? Я теперь смогу учиться?

— Увидим. Книга на столе, открыта на заклятии мгновенного взаимного отвращения. Испытай себя.