Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа - Хьюз Мэтью - Страница 72

72

Посреди закрытых дверей и окон не было ни души.

Он нашел Лит на центральной площади, где она сидела на золотой скамье, уронив руки на колени. Боск опустился рядом.

— Их нет, — сказала она. — Все, кого я знала, вся моя семья. Все, кто здесь жил. Все исчезли.

Она уставилась на свои руки.

— Может быть, они где-то ниже по течению реки или в горах? — предположил Боск.

Она покачала головой.

— Почему ты так уверена?

— Это моя земля. Я совершенно уверена.

— Тогда, госпожа Лит… возвращайтесь в мой мир.

Лит медленно повернула голову и посмотрела на него огромными золотыми глазами. Она вдруг стала старше, возле уголков ее глаз появились тонкие морщины, а под глазами залегли темные круги. Может быть, подумал он, это все из-за того, что она не спала всю ночь.

— Аривента моя, — сказала она. — Я ее не покину.

— Но ведь здесь никого нет…

— Я ее не покину! — закричала Лит и ударила его по лицу, оцарапав щеку так, словно у нее была не рука, а лапа с когтями. — Уходи! Аривента моя!

Он вскочил, прижимая ладонь к кровоточащей щеке.

— Я лишь хотел помочь тебе.

— Уходи, мальчишка!

Он без лишних слов отступил, а оказавшись на краю деревни, повернулся и побежал прочь по золотой тропе. Вырвавшись из гобелена, он почувствовал себя так, словно наглотался огня, и упал на колени посреди подушечной равнины. Два повторения Второй эволюции вернули ему истинный размер, и он кубарем скатился с кушетки на пол. Гобелен к этому моменту был величиной с большой палец и продолжал уменьшаться, а через мгновение и вовсе исчез. Дом вокруг Боска зашатался, словно оказавшись во власти урагана, и едва он успел выбраться наружу, как все рухнуло, превратившись в кучу мусора.

Две ночи спустя он вернулся в Миир, и на этот раз у ворот его ждала Рианна.

— Все закончилось? — спросила она, когда он передал поводья конюху.

— Да, — пробормотал Боск.

— Правда-правда закончилось?

Он кивнул.

— Хорошо. Значит, тебе осталось лишь дождаться.

— Дождаться чего?

Она положила ладонь на его согнутую в локте руку.

— Пока я вырасту, конечно. — Она улыбнулась уголком рта. — Пойдем со мной. Мы оставили тебе кое-что на ужин. И никаких грибов!

Он глубоко вздохнул и улыбнулся ей в ответ. Они вошли в замок Миир вдвоем.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Я познакомилась с прозой Джека Вэнса, когда мне было лет десять. Я перебирала принадлежавшую старшему брату коллекцию научной фантастики, выискивая что-нибудь интересное, и обнаружила его запас палп-журналов: несколько оставшихся без обложек экземпляров «Planet», «Space» и «Startling». Произведения, опубликованные в них, мгновенно захватили меня: что-то из Брэкетт, что-то из Уильямсона… и «Planet of the Damned» Вэнса, мрачная космическая опера, в числе персонажей которой фигурировала одна из его знаменитых загадочных и властных женщин. Я поняла, что хочу прочитать еще много историй, похожих на эту. Но тогда отыскать книги Вэнса было не так уж просто. К тому моменту, когда я перешла в старшие классы, мне удалось прочитать лишь парочку его романов и несколько рассказов. А потом я обнаружила «Умирающую Землю».

Несмотря на то что это была легендарная книга, известная каждому фанату, я о ней никогда не слышала. Однако имени автора мне оказалось достаточно, чтобы наскрести в карманах 75 центов за книгу издательства «Lancer» со странной обложкой. Лишь много лет спустя я узнала, что это было первое переиздание с 1950 года, когда книга впервые вышла в издательстве «Hillman». Не могу сказать, что я ее прочитала, — я впитала ее в себя. Это было фэнтези, это была научная фантастика, это была восхитительная смесь того и другого. Тогда, в свои шестнадцать, я уже начала собирать отказы из журналов, и вот теперь передо мной появилась цель, к которой стоило стремиться. Конечно, я не могла воспроизвести то, что создавал Вэнс. Но когда через пять-шесть лет я наконец-то написала первую историю из цикла об Аларике, моей мантрой стала фраза: «Думай как Джек Вэнс», и я повторяла ее, пока работала над другими рассказами. Отголоски «Умирающей Земли» слышатся тут и там во всех моих произведениях. Иногда я с удивлением обнаруживаю их годы спустя и вновь понимаю, насколько сильным оказалось влияние Вэнса на мое становление как писателя.

Вот почему, когда мне предложили присоединиться к путешествию по Умирающей Земле, я никак не могла ответить отказом. Не потому что это казалось чем-то простым — плащ Мастера позволительно примерять на себя лишь с трепетом. Возвращение в эзотерический закатный мир, сотворенный Джеком Вэнсом полвека назад, показалось мне особым вызовом, который в конечном итоге принес прекрасные плоды. Все дело было в том, что этот мир — полный опасностей, чудес и очарования — оставил в моем воображении след, с каким немногое может сравниться.

Филлис Эйзенштейн

Элизабет Мун

СЛУЧАЙ В УСКВОСКЕ{11}

(перевод Ю. Никифоровой)

Когда-то на берегу глубокого залива океана Вздохов возвышался могущественный город. Его корабли бороздили водную гладь, перевозя бесчисленные товары, а великолепие его зданий демонстрировало неслыханное богатство… Теперь от него остался лишь пыльный городишко с обшарпанными постройками, залатанными обломками прошлого величия. Нынче это был небольшой порт, уже не играющий важной роли, — просто остановка на пути сухопутных караванов. Усквоск съежился и померк в холодную эпоху солнечного заката, но его жители с удивительной цепкостью продолжали держаться за множество причудливых верований.

Полдень в сухой сезон, когда раздувшееся солнце угрюмо висит над городом, а большинству жителей не остается ничего другого, кроме как захлопнуть ставни и смотреть на проезжающих мимо путников, был не лучшим временем для встречи. Однако только в это время Петри, известный всем мальчик на побегушках из «Днища-и-брюха» — так местные коротко называли заведение под вывеской «Первоклассная выпивка Геримара, обеды и прекрасные комнаты с видом на море», — мог быть уверен, что выбранная им постройка пуста.

В сезон караванов конюшня всегда оказывалась забитой и шумной, но с сезона минула уже четверть года. Нынче стойла, предназначенные для раздельного размещения животных, служили приватными уголками и, на взгляд Петри, вполне подходили для общения с одной дамочкой для удовольствий, понравившейся ему больше прочих. Он скопил достаточно, чтобы заплатить ей, — насобирал потертых медяков под кроватями пьяных купцов, пока выносил их вонючие ночные горшки. Девушка должна была освободиться к этому часу. Уж точно она предпочтет лечь с ним, приятным и невинным парнем, нежели с теми мужланами, что приходили в «Днище-и-брюхо», прежде чем направиться в «Дом услад» тетушки Меридель — обнесенное высокой стеной здание, в котором коротали вечера прекраснейшие из городских жриц любви.

И вот Эмеральдина уже показалась в дверях — пухлые губки, зрелое тело, золотые завитки на округлых плечах — и нахмурилась, вместо того чтобы улыбнуться. Ее глаза сузились до щелочек. Надув губки, красавица сжала кулачки.

— Что это? Конюшня? И где мой сюрприз?

— Здесь, — сказал Петри, сняв шляпу и взмахнув ею, словно рассказчик историй. — Плата в десять медяков, честное слово.

Он раскрыл ладонь, чтобы она могла увидеть деньги.

Девушка чуть расслабилась, но не приблизилась к Петри, несмотря на его поклон и еще один взмах шляпой.

— Петри, ты хороший парень, но, боюсь, ты неправильно меня понял. Я проститутка и останусь таковой до смерти. Но я не сплю с детьми. Ты еще не вырос, парень. Подойди ко мне через год или два, когда подрастешь, и мы оба сможем получить от этого удовольствие.

— Но… я вполне взрослый. — Петри старался изо всех сил, чтобы его голос звучал достаточно низко для мальчишки.

вернуться