Дикари - Мож Роже - Страница 28

Глава 11

Носилки Манчинии

С рассветом лучи солнца, пробившись сквозь оконные решетки, осветили лицо Суллы и его белокурую подружку, лежавшую рядом с ним. Рабыня?брюнетка спала на полу, возле кровати, прижавшись к старому псу. Сулла проснулся, встал, полюбовался немного молодой девушкой, потом наклонился и поднял ее, уложил на кровать рядом с ее товаркой. Не открывая глаз, молоденькая девушка обвила руками мускулистые плечи бывшего офицера?легионера и прижалась своим ртом ко рту хозяина, поцеловала и снова погрузилась в сон.

Сулла задержался на мгновение, рассматривая их обеих, нагих и грациозных, таких невинных на краю пропасти, полной опасностей и страданий, куда он сам мог попасть в любой момент. Он удивился тому, что и старый пес все еще спит. Наклонился, протянул руку и ощутил холод под пальцами. Охотничий пес Менезия был мертв.

Сулла поднялся. Может, оно и к лучшему. Старый германский пес, верный своему долгу, будет сопровождать своего хозяина и в царстве теней. Он похоронит его у портика, зароет в землю у могилы патриция Менезия. Сулла прошел в красивую ванную комнату, ополоснул лицо водой из одной раковины, потом отворил засовы, открыл дверь и вышел на порог. Сад был наполнен утренним щебетанием птиц. Небольшое здание охраняла вооруженная стража; они враз повернули головы на шум открывающейся двери. Одни держали в руках копья, другие – мечи.

Сулла на мгновение замер. Не собрались ли эти люди затем, чтобы убить его? Дворец еще спал, и никто не услышит звука метнувших в него копий, а потом они довершат свое дело мечами, перерезав ему горло.

Но галл не мог выказать овладевшего им страха. Он прикрыл за собой дверь и направился к стражникам.

– Приветствуем тебя, наш господин, – сказал тот, кто стоял ближе всех. – Мы охраняли тебя, узнав, где ты собрался провести ночь...

– Хорошо, – сказал Сулла.

Захоти они его убить, сделали бы это сейчас, после приветственных слов, как это принято при убийстве важной персоны, не дав ей времени закричать или позвать на помощь.

Но стража расступилась перед ним, спина Суллы напряглась, ожидая удара... На этот раз все обошлось.

Так и прошествовали они все вместе до конюшни, возле которой располагалась их казарма.

Сулла приказал дать сигнал к всеобщему сбору. Один из стражников вошел в конюшню и вынес оттуда трубу. Такая же была у них в кавалерии. Он сыграл побудку, а потом всеобщий сбор. Сулла заслышал беготню в казарме и конюшне. Стражники выбегали и тут же строились.

Галл подошел к трубачу и спросил, где тот служил.

– Я был трубачом во фланговой кавалерии легиона Веспасиана во время похода в Иудею, – ответил он.

– Ты служил вместе с Менезием?

– Нет, не имел такой чести. Я был завербован тем, кто командует стражей, Лептием.

Наконец стража выстроилась в три шеренги.

– Где Лептий? – спросил Сулла.

Никто не отвечал.

– Он спит? И не слышит звука трубы? Он ушел на ночь в город?

Так как никто по?прежнему не отвечал, то трубач взял все на себя:

– Да, господин.

– И каждую ночь он проводит в городе?

– Я не могу знать, господин.

Сулла покачал головой. Потом он внимательно посмотрел на неподвижные ряды стражников.

– А вы не худенькие, – бросил он. А потом добавил: – Я тоже.

Стражники засмеялись.

– Обежим сорок раз вокруг имения по дозорному пути. – Засек время. – Так будет каждое утро, скажем в пять часов.

Было начало шестого.

– Сегодня я проснулся позднее, – продолжил Сулла, – но это мой первый день, начатый с вами, к тому же две молодые девушки посреди ночи сыграли мне на флейте...

Мужчины снова рассмеялись.

– Вот поэтому самому себе я тоже назначаю сорок кругов. – Потом, уже другим тоном, спросил: – Кто сегодня дневной унтер?офицер?

Один из унтеров сделал шаг вперед.

– Если ты увидишь, что я останавливаюсь, ты подстегнешь меня ударами хлыста и заставишь продолжать.

Унтер?офицер не шевелился.

– Ты понял? Это приказ. И берегись, если не выполнишь его. Повтори приказ, как принято в армии!

– Если вы остановитесь, господин, я подстегну вас ударами хлыста...

– Хорошо! Не зови меня господином. Зови меня Сулла. Я – Сулла, бывший офицер?легионер, я спас жизнь Менезию, а он спас мою. Вот почему я здесь, и вот почему я хочу знать, кто его убил. И того, кто убил его, я убью моими собственными руками.

Было видно, что они напуганы, речь Суллы возвращала их на поля сражений, звала на битву и подвиги.

– Сейчас мы побежим, и те, кто остановятся до положенных сорока кругов, получат удары хлыстом. Даю три дня, чтобы потренироваться и привыкнуть. Если и на четвертый день кто?то не сможет пробежать сорок кругов, то отправится на год грести на наших галерах. А вместе с ними и те двое, которых я избил в ту ночь. Тогда я проник в сад этого дворца и пробрался к самой кровати Менезия, вашего хозяина, и никто из вас не увидел и не остановил меня... Именно в ту ночь он был отравлен! Пусть те двое, которые хотели полакомиться лангустами и не распознали во мне чужака, выйдут из строя!

Один человек сделал шаг вперед. Сулла узнал того, кого он побил первым.

– Как тебя зовут?

– Сирии, – сказал мужчина.

– А где другой?

– Он вчера убежал, зная, что ты сегодня появишься.

– А ты – ты не убежал?

– Нет, господин.

– Почему?

– Куда мне? – сказал стражник. – У меня жена и двое детей в городе.

Сулла знал: наступила решающая минута. Каждое слово, каждый его жест составляет в их умах портрет того хозяина, каким он являлся.

Галл повернулся к трубачу:

– Он говорит правду?

– Да, господин, – сказал трубач.

Сулла подумал, потом вернулся к виновному:

– Ты знаешь, что в легионах дозорный, плохо дежуривший на посту, наказывается палкой?

– Да, господин.

– Шестьдесят ударов будут тебе платой и позволят избежать галер.

– Спасибо, господин, – сказал стражник.

– Сулла! А не «господин».

– Спасибо, Сулла, – повторил Сирии.

– Сейчас же! Поди разыщи того, кто наказывает рабов. А остальным бегом марш!

* * *

Сулла спешился со своей лошади перед входом в большой атрий дворца. Лошадь была вся в поту и клочьях пены. Передал поводья рабу, который повел животное в конюшню. Галлу удалось избежать кнута, проделав сорок кругов, и все благодаря конечно же своим мускулам и поставленному дыханию, укрепившимся на полевых работах, которым он отдавался на ферме даже в свободное время. Он прыгал на лошади в манеже и бросал копье вместе со стражниками. Они, за исключением десятка человек, неплохо обежали вокруг ограды обширного поместья, хозяином которого теперь являлся галл.

В атрии его ожидали управляющие и дворецкие. Все поспешили приветствовать его. Челядь уже знала об утреннем инциденте со стражниками, все спешили выказать новому хозяину свое расположение.

А тот, с одной стороны, не очень четко представлял, какие приказы он должен отдавать всем этим людям, которые управляли рабами на различных работах во дворце, с другой стороны, ему хотелось как можно скорее посетить школу гладиаторов, где жила Металла. А она располагалась в десятке миль за городской стеной. Кстати, накануне, среди пришедших поприветствовать наследника Менезия, возницы не было. Для всех это выглядело вызовом, но Сулла не удивился, хорошо зная, какой неистовой натурой была эта женщина?боец. Видимо, ее задело, что по завещанию своего хозяина и любовника она так и не получила освобождения. И то, что ее судьба в руках неизвестного галла, Металла должна была воспринять как ужасное оскорбление. Подобное решение патриция, казалось, помещало ее в список заговорщиков, подозреваемых в его смерти.

Покуда Сулла спрашивал себя, должен ли он ехать в школу гладиаторов один или в сопровождении отряда вооруженных стражников, на главной кипарисовой аллее появились носилки, окруженные группой людей. Некоторые из них играли на тамбурине и флейте. Шествие было совершенно неожиданным.