Дикари - Мож Роже - Страница 52

Дверь открылась, собеседники обменялись несколькими фразами, но так тихо, что ветеран не понял, о чем шла речь. Но он различил женское лицо с платком на голове. Потом дверь закрылась, и мальчик на галерее вернулся туда, откуда пришел.

Котий нахмурил брови. У Мнестра находился кто?то еще. Это усложняло задачу, но не представляло серьезного препятствия. Он и трое его товарищей справятся и с одним и с другим без труда. Женщину свяжут, заткнут ей рот и оставят на месте. Достаточно только закрыть лица на время проведения операции, чтобы она не смогла описать нападавших.

Мальчуган, спустившись по лестнице, на сей раз решительным шагом пересек двор и вышел на улицу. Котий хотел было тоже подняться по лестнице и дойти до двери Мнестра послушать, о чем говорят в комнате. Что конечно же было очень рискованно, особенно днем: вдруг женщина именно в этот момент решит выйти. Он отказался от своей мысли и очень скоро поздравил себя с этим решением: к его великому удивлению, он услышал топот лошадиных копыт по мостовой. Мальчик возвращался, ведя за собой мула, запряженного в носилки; второй мул шел в упряжи сзади... Тут Котий понял, что он провалил задание. Женщина пришла увезти Мнестра, а мальчуган все подготовил; носилки остановились прямо около лестницы так, чтобы беглец не попался никому не глаза.

Захоти Котий сейчас сам похитить Мнестра, ему бы пришлось, перед тем как он схватит Мнестра, погрузить его в носилки и довезти до дворца Менезия, убрать мальчика и женщину. Какую грубую ошибку он совершил, придя один понаблюдать за тем, что происходит во дворе! Почему не взял с собой трех своих товарищей, если хотел быть ко всему готовым?

Котию оставалось всего несколько минут, чтобы принять решение в сложившейся ситуации. Один из виновников смерти Менезия вот?вот ускользнет от наказания. Но как без шума скрутить мальчугана и женщину, да еще и Мнестра? Мальчишка?то ловок, он мог выбежать на улицу и позвать на помощь, женщина тоже. Ему с первого раза не убить их обоих своим обычным кинжалом.

Тем не менее инстинктивно Котий потянулся к праще и закрепил металлический шар. Он возникнет на пороге мастерской и убьет Мнестра, когда тот будет садиться в носилки, так он хотя бы отомстит за друга Суллы. Но как Котию действовать без приказа Суллы? К тому же бывший офицер не столько желал смерти Мнестра, сколько его свидетельских показаний и имен тех, кто вместе с ним задумал заговор против Менезия.

Мальчуган привязал головного мула уздечкой к перилам лестницы и побежал по галерее к знакомой двери, бойко отстучал условный сигнал. Котий, спрятавшись, стоял около входа в мастерскую, держа пращу в руке. Он следил за тремя объектами, которые только что вышли из комнаты и шли по галерее к лестнице. Он решил дождаться, пока Мнестр и женщина усядутся в носилки. Как только они тронутся и мальчик отвяжет уздечку головного мула, чтобы за нее вывести животное со двора, он уложит его одним снарядом, пущенным из пращи, не прилагая особенной силы. Надо только хорошо прицелиться. Мальчуган может и выжить, но поплатится за Мнестра. К тому же он всего лишь раб, да и все они замешаны в убийстве Менезия. Тут уже было не до сочувствия.

Потом Котий оглушит простолюдинку, посильнее ударив рукояткой своего кинжала по голове. Приставит лезвие ножа к горлу Мнестра, чтобы помешать ему закричать, скрутит, свяжет и заткнет рот чем?нибудь, что найдется в носилках. Носилки доставит к дворцу Менезия. Вот что нужно было делать, чтобы спасти ситуацию.

Праща наготове, вот и мальчик подходит к лестнице. Мнестр и женщина в платке позади него садятся в носилки. Мальчик отвязывает уздечку мула от перил. Котий выходит на два шага от мастерской и раскручивает свою пращу. Вдруг в это мгновение, с невероятной быстротой, на верху лестницы возник мужчина со светлыми волосами, с голыми мускулистыми икрами, как у гладиатора. Он быстро скатился по лестнице, держа по длинному кинжалу в каждой руке, буквально налетел на мальчика и в ту же секунду вонзил ему один из кинжалов в грудь. Котий видел, что удар пришелся точно в сердце, – удар профессионала. Мальчик упал без единого крика, а гладиатор с такой же стремительностью ринулся к носилкам. Голова и руки его проникли под спущенные занавески. Он наносил страшные удары, бил насмерть. До Котия донеслись лишь один приглушенный крик и стоны.

Ветеран понял, что проиграл партию. Но спущенная праща его, крутясь, уже разрезала воздух. Мужчина, обладая таким же тонким слухом, как у дикого зверя, повернул к нему голову, и тут железный шар ударил ему прямо в лицо. Ветеран увидел, как черепная коробка разлетелась вдребезги, что, впрочем, его не удивило, так как он вложил всю свою силу в этот удар и сила эта была равноценна ярости, которую он испытывал к негодяю, сорвавшему его план похищения Мнестра.

Котий подошел к носилкам. Мнестр агонизировал, вряд ли он сможет довезти его живым до дворца Менезия. А женщина оказалась вовсе не рабыней, занятой на грязных работах, а очень красивой и молодой особой. Кровь заливала ей грудь, и платье, прилипшее к телу, обрисовывало его совершенные формы. Один из кинжалов торчал в груди по самую гарду, и Котий разглядел еще несколько ран, нанесенных с таким ожесточением, что она умерла практически не мучаясь.

Раздосадованный, ветеран задернул занавески. Он оттащил тела мальчика и атлета к мастерской и спрятал за грудами металла, чтобы их не сразу обнаружили, а только через несколько дней, по запаху. Он взял с собой два кинжала убийцы и решил отвезти носилки к дворцу Менезия.

Котий пустился в путь через весь город, ведя за собой мулов. Он очень боялся, как бы кровь, обильно льющаяся из двух мертвецов, не стала капать на землю, поэтому он все время с опаской оглядывался. Но подушки в носилках впитывали в себя кровь: хотя бы в этом ему повезло.

Глава 20

Еврейская девственница

Через три дня после наказания кнутом у Металлы начался жар. Она продолжала лежать на животе, и за ней ухаживала ее рабыня Иддит – та, которая спросила у Суллы, когда галл в первый раз приехал к вознице, хотел ли он изменить мир. Раны Металлы сильно гноились. У нее начался чуть ли не предсмертный бред. Иддит вытирала лоб своей хозяйки полотенцем, смоченным в ледяной воде. Металла привезла Иддит из Британии, как только стала царицей арен, для того чтобы иметь около себя женщину из своего племени, говорящую с ней на одном языке. Иддит, видя, что ее хозяйка приближается к воротам смерти, оставила больную на попечение служанок, приказала запрячь колесницу и отвезти себя срочно в Рим, в тот квартал, где жили британцы. Она вернулась в тот же вечер с мазью, которую ей дал один тамошний лекарь, и с наркотическими снадобьями для питья. Девушки ждали ее сидя на корточках около кровати возницы, дыхание которой перешло в хрип. Они помогли Иддит намазать все тело раненой мазью и влить снадобья ей в рот. Иддит потом отослала девушек и одна осталась у изножья кровати, грустно думая о том, что судьба наслала несчастье на дворец Менезия одновременно с ядом, налитым в этот проклятый кубок, который выпил патриций, и что ремешки галльского кнута поразили здесь всех и вся. Судьба распоряжалась так, что возница умирала не на поле битвы с перерезанным боевым мечом горлом или пронзенной копьем грудью, а вследствие наказания, которому подвергаются рабы, и именно в тот момент, когда она стала свободной женщиной... Такой тяжелый приговор вынесли боги, и нужно было пережить еще и эту ночь, проведя ее в помпезной комнате, мрамор и навощенное дерево которой освещались слабым светом масляных ламп.

Однако мрачные мысли Иддит оказались всего лишь напрасными опасениями. Мазь и снадобья, которые она привезла, изменили ход событий. Возница провела в горячке еще один день и ночь. Но в конце концов неистовая сила, еще сохранявшаяся в теле возницы, победила: горячка стала отступать. Иддит заснула сидя прямо на месте, опершись головой о деревянную кровать, а когда заря разбудила ее, она поняла, что дыхание хозяйки стало ровным. Иддит потрогала лоб мученицы: теплый. Девушки, пришедшие утром одна за другой, вопросительно посмотрели на Иддит. Она им ответила кивком. Потом Металла застонала во сне. Возвращающаяся к ней жизнь принесла с собой сон о любви, в котором она желала красивую молодую брюнетку, та отворачивалась от ее поцелуя и отталкивала ее руки, пытавшиеся обнять ее тело.