Крик души (СИ) - Владимирова Екатерина Владимировна - Страница 121

И это был удар в самое сердце. Холодок пробежал по ее спине, сердце забилось чаще.

— День рождения?.. — сухими губами пробормотала девушка.

— Да, день рождения Антона. Сегодня, — заявил мужчина и, подозрительно сощурившись, спросил: — Или ты забыла? — брови Славы метнулись к корням волос, а губы, плотно сжатые, расплылись в жесткой улыбке хищника, загнавшего свою добычу в угол. — Что, правда? — и рассмеялся, как над чем-то забавным.

Даша ощутила, как бледные щеки начинают гореть адским пламенем. Она, действительно, забыла!

— Что здесь за сбор? — появился в дверях виновник торжества и тут же застыл. — Даша?.. Ты уже пришла?

— Вот уж кого не ждали, — вставил Слава, все еще смеясь, — правда, Тоха?

— С днем рождения, — пробормотала Даша, не обращая внимания на реплику светловолосого.

— Спасибо, — изумленно выдохнул Антон, не зная, что еще сказать. — Эээ… проходи в гостиную, все уже собрались.

Девушка отрицательно покачала головой и горько усмехнулась, бросив взгляд на Славу и незнакомку, всё это время стоящую рядом. Среди этой компании она, явно, будет лишней. Да и прав его друг, ко всему прочему, ее не приглашали.

— Пожалуй, нет, — ответила девушка, стараясь скрыть алые щеки от взора опекуна, и уверенно направляясь к лестнице. — Это твой праздник. Я лучше… уроки пойду сделаю, — и бросилась в свою комнату.

— Даша!.. — хотел пойти за ней Вересов.

— Оставь ее, — остановил его Слава. — Она не хочет, ты что, не видишь?

И Антон сдался, продолжая смотреть ей в спину на темный хвостик волос, почему-то вставший перед глазами. А через минуту вместе с друзьями направился в гостиную.

А Даша, ворвавшись в комнату и прислонившись спиной к двери, завороженно смотрела в пространство.

У него день рождения. А она… забыла. Но, если быть честной с собой, она и не помнила. Дядя Олег не раз и не два упоминал, когда у сына день рождения, высылал подарки, если Антон не находил возможности прилететь в Москву, он тщательно и любовно упаковывал коробки, подписывал открытки, смеялся, когда из Лондона приходил ответ. Даша не могла… просто не имела права о таком забыть. Хотя бы ради дяди Олега! Но она забыла.

Чувствуя какую-то долю вины, девушка метнулась к кровати и присела на краешек, выглядывая в окно. На улице пошел дождь, начавшийся с противной мороси, но через пару минут перешедший в настоящий ливень. Даша вздохнула и горько усмехнулась. Как странно и нелогично устроена жизнь. Антон Вересов о ее дне рождения и не вспомнил ни разу, хотя и утверждал обратное, его этот факт ничуть не волновал, а ее, которую обидели и обделили заботой и вниманием, теперь переживает, что забыла о дне рождения своего обидчика. Какая горькая ирония! Так не должно быть, но почему-то было.

Встав с кровати и подойдя к окну, Даша коснулась прохладного стекла ладонью. Она любила дождь, верила в его очистительную силу, мощь и энергию. Как бы она хотела не ждать, не верить в это очищение! Но она верила. Как и четыре года назад тоже верила, что Антон «образумится», и ошиблась.

Его отношение к ней сейчас пусть разительно и отличалось от прежнего, мало что могло изменить. Их отношения уже давно вышли за рамки и пределы отношений опекун-воспитанница. Наверное, подобных отношений между ними не было никогда, даже больше — их и не могло быть в принципе. С самого начала всё между ними было не так, как быть должно. Само их знакомство было алогичным, а дальше — больше. И Даша не желала что-либо менять. Зачем? Ее всё устраивало. Очень тяжело, больно менять мнение о людях, особенно о тех, в которых однажды уже разочаровалась.

Поведение Антона порой было непонятным ей, а порой вовсе оставалось загадкой. Так она не понимала, зачем он приехал на день рождения Леси. Какая была у него цель? И почему так восстал против Паши, что увидел в нем, почему не желает, чтобы она дружила с ним? Аргументов и доводов с его стороны так и не последовало, и Даша посчитала этот порыв спонтанным всплеском эмоций, тщательно контролируемых до этого. Антону нечего было возразить, да девушка и не стала бы его слушать. Кому угодно, но только не Антону Вересову решать, с кем она может, а с кем не может дружить!

Она же не имеет ничего против его друзей, хотя некоторых из них, особенно Славу, на дух не выносит!

А сейчас… она была явно лишней во всём этом мероприятии. Покосившись на дверь, Даша передернула плечами. Никто не заметит ее отсутствия, если она вздумает уйти. Даже Антон, который уверяет, что несет за нее ответственность и о ней заботится, не заметит, что она ушла.

Даша готова была спорить, что так и будет. Ему не до того, чтобы следить за передвижениями какой-то девчонки. Она вновь почувствовала себя ненужной. И вновь это ужасающее чувство дежавю! Где-то, когда-то это с ней уже происходило. И горький осадок боли до сих пор стоит во рту привкусом соли и металла.

И, не совсем понимая, что делает, Даша схватила рюкзачок, запихнула в него тетради, учебники, всё необходимое и метнулась к двери. Резко застыла, покачала головой, понимая, что не имеет права уйти, ничего не сказав Антону, и бросилась к столу. Быстро написала коротенькую записку, сообщив о своем местоположении, и выскользнула из комнаты.

Она поехала к Паше, переночует у него, от него же отправится на занятия в школу. И только, незаметно выскочив из квартиры, оказавшись на улице в объятьях порывистого ветра и прекращающегося дождя, девушка с ужасом поняла, что ошиблась. Павел сейчас в Казани!

Так к кому она может оправиться?! Леся с отцом в Питере, а больше никого настолько близкого у нее в городе так и не появилось!

С ужасом оглядываясь по сторонам, Даша запрыгнула в первый попавшийся автобус и заняла свободное место. Прислоняясь горячим лбом к запотевшему стеклу, она закрыла глаза. И что теперь делать? Как она, мнившая себя разумной и рассудительной, смогла совершить подобную глупость?!

Она проехала несколько остановок, резво выскочила из автобуса, понимая, что продолжать движение не имеет смысла, и, опустив голову, направилась вперед, — не зная, куда идет, но отчего-то уверенная, что идет в правильном направлении. И вскоре поняла, что оказалась в знакомой местности. Остановившись, Даша, не веря своим глазами, огляделась по сторонам, проверяя, не обманывается ли. И нерешительно замерла.

Это был тот самый двор. Тот самый, где она спряталась, когда убежала из дома в первый раз. Дежавю.

Девушка осмотрелась, успокаивая сердцебиение.

Надо же, почти ничего не изменилось. Детская площадка только, качели, беседка… А вон там, дальше — тот самый переулок, где нашел ее Антон семь лет назад.

Повинуясь внезапному порыву, Даша зашагала туда, пряча замерзшие ладони в карманы куртки. Почему она не захватила варежки, теперь руки покраснеют, и будут жечь огнем. Но эта мысль лишь на мгновение озарила сознание, а потом воспоминания прошлого нахлынули лавиной. Сглотнув, девушка застыла, будто превратившись в одно мгновение в ту маленькую девятилетнюю девочку, одинокую, брошенную, никому не нужную, которой была когда-то…

Сердце защемило, в груди царапалась раненая душа, глаз коснулись непрошеные слезы. Не в силах стоять здесь, чувствуя, что ноги не слушаются ее, Даша подошла к скамейке и опустилась на нее. Наклонив голову, девушка сомкнула веки и поджала губы.

Копившаяся в ней боль, хранимая и лелеемая внутри, прорвалась на поверхность.

А Антон в это время, ведомый непонятными ему самому мотивами, извинившись, вышел из-за стола и направился к Даше в комнату. Как-то не так всё получилось, как-то… не по-человечески. Он ее опекун, пусть и странные у них отношения, а он будто загнал ее в клетку. Неправильно это, плохо.

Поднявшись на второй этаж и постучав пару раз в дверь, Антон насторожился и постучал еще раз. Когда ответа не последовало, мужчина заволновался. Вошел внутрь без разрешения. И застыл, изумленный. Даши в комнате не было. Подойдя к письменному столу, он обнаружил послание от девушки. Коротенькую записку, состоящую из пары предложений. Опять. Какие-то глупые объяснения, больше похожие на детский лепет, и совсем не в духе Дарьи!