Бунт вурдалаков - Петухов Юрий Дмитриевич - Страница 77

— Ясно, — пробормотал Иван, — всё ясно! — И добавил, ни к кому из присутствующих и отсутствующих не обращаясь: — Господи! Это ты спас меня.

Спасибо Тебе!

Он отходил после неимоверных болей, приходил в себя.

— Скоро они явятся, — тихо сказала Алена, — и уведут меня.

— Пусть только попробуют, — простонал Иван.

— Ты слаб, они смогут убить и тебя. Надо было уходить раньше… До Чёрного Заката осталось совсем немного. Нам надо попрощаться, Иван! И зачем мы только дали жизнь ему?!

— Не хорони никого раньше времени, — сказал Иван, приподнимаясь на локте. И тут же провалился в забытье.

Он очнулся в кромешной тьме, на каких-то острых осколках, камнях. Всё тело болело. Но он не чувствовал слабости. И снова его воскресил внутренний голос — голос Первозурга.

— Иван, тебе надо уходить! Нам надо уходить!

— Нам?! — переспросил Иван.

— Да, нам. Я тебе всё потом объясню!

— Без Алены я никуда не пойду. Я сдохну здесь, не сделаю и шага!

На некоторое время голос пропал. Но Первозург, видно, решил довести всё до конца.

— Она спасла тебя, Иван, — сказал он, — это она, из последних сил переволокла тебя сюда — в угол тьмы, здесь скрещиваются телепатоволны, это незримый для нечисти угол, они тебя не смогли заметить, прошли мимо, понимаешь?

Значит, она стала разбираться в этом мире. Алена, Алена… И всё же надо уходить!

Иван встал, расправил плечи. На ощупь он пошёл вдоль стены, опираясь о неё, натыкаясь на валуны, выступы. Через две минуты он прибрел к идолу, к Д-статору. Но он даже не взглянул на машину. Он нагнулся, поднял меч, потом другой, развёл руки и с силой ударил одно лезвие о другое посыпались искры. Мечи выдержали.

— Я не уйду без неё! — сказал он громко, вслух, никого не боясь.

— Хорошо! — в голосе Первозурга звучало сомнение, внутренняя борьба, — Хорошо, Иван! Чем смогу, я помогу тебе! Но ты должен знать правду.

Согласен ли ты её знать? Не боишься ли ты её — это страшная правда, некрасивая правда!

— Я согласен, — сказал Иван, — правда — она всегда правда, к ней можно не прибавлять эпитетов. Говори!

— Ты никогда не выведешь отсюда Алену. Это говорю тебе я, создатель этого мира. Она никогда не выйдет отсюда, она обречёна жить и умереть здесь, понял?! Ты можешь остаться с ней, разделить её судьбу. Но выйти ты сможешь только один… И ты знаешь, тебе надо выбраться отсюда. Земля в опасности! Ты один сможешь предупредить человечество о грозящей ему катастрофе… Если оно ещё существует, конечно! Ты забыл об этом? Что для тебя важнее?! Отсюда выйдешь только ты и… Алене выход закрыт, это правда.

— Это ложь!!! — закричал Иван.

— Это правда, — тихо повторил Первозург.

— Я погибну вместе с ней! Я не уйду отсюда!

— Погоди, — ещё тише начал Первозург, — погоди, Иван. Есть одно промежуточное решение. Слушай. Я не верю, что тебе удастся вырвать её из клещей жрецов, ты можешь вообще испортить всё дело. Но знай. Алену можно спасти одним — её надо вернуть в её прежнее состояние спящей красавицы.

— Я не понимаю тебя, — Иван ещё раз опробовал мечи, взметнув их вверх, поймав, выписав в воздухе тройной веер Чёрного бога Кришны — запредельной сложности мечевой приём.

— Поймешь! Её надо снова поместить в биоячейку. Усыпить. Если ты сумеешь выкрасть её и донести до Межузлового Яруса через три шлюза-переходника, если ты сможешь открыть ячейку — она спасена. Она будет спать столько, сколько надо — ты вернешься сюда через десять, двенадцать, тысячу лет, но она не изменится, она будет такой же молодой и прекрасной.

Это не чудеса, Иван, это техника тридцать первого века. Решайся! Или мы уходим… или ты уходишь или ты идешь за ней. Нельзя жить в вечном раздвоении, Иван, нельзя!

— Я готов! — тут же ответил Иван. И горькая усмешка скривила его губы.

— Но кто помешает им уничтожить ячейку?

— Это моё дело, Иван! Никто лучше меня не знает Пристанища. Биоячейка будет самая скрытная. Кроме того, я её заблокирую на уровне Чертогов.

Поверь, это коды, недоступные даже сверхразумным обитателям Пристанища, они тысячелетиями будут ходить совсем рядом, вокруг да около, но не смогут отыскать этого места. А если отыщут, они никогда не разомкнут кодовых межпространственных замков. Кроме того, ячейка обладает способностью ускользать в иные уровни и ярусы по сложнейшим заданным орбитам, понял? Или ты забыл, как программировал свою капсулу, перед посадкой на эту «планету»?

— Помню, — ответил Иван.

— Твои коды — это лепет младенца-грудничка в сравнении с кодами ячеек.

Ну, решайся!

Сноп искр снова вылетел из-под лезвий мечей.

— Я верю тебе, Первозург, — мрачно ответил Иван, — я готов на всё. И я вернусь за ней.

— Вернешься. Коли сам не погибнешь, её не погубишь, и…

— И — что ещё?

— А вот это ты узнаешь позже. Игра пока не окончена. И третья сила, та, что владела тобою, не отступилась, знай это.

Перед глазами у Ивана встала злобно-поганая рожа подлеца Авварона, этого гнусного колдуна-крысеныша, горбуна-телепата, темного порождения Пристанища. Иван знал — этот не отступится. Он вывернет его наизнанку, выпотрошит, выведает всё, а потом погубит. Но ещё не вечер! Поглядим, кто кого!

— Я готов! — твёрдо произнес Иван. — Подскажи мне путь!

— Смотри. Смотри перед собой! Только перед собой!

Иван скрестил руки на груди, не выпуская мечей.

Хрустальный лед появился будто по мановению ока. Колодец. Надо погрузиться в него. Первозург выведет его. Вперед.

Иван ступил в холод, ледяную прозрачную ясность, тишину. И его сразу же понесло вниз.

Чёрный Закат.

Это было необычное зрелище.

Иван чуть не ослеп от чёрного света. Он и прежде сталкивался в Пристанище с подобным явлением. Но сейчас… накал чёрного света превышал всё возможное. Прозрачный Мрак! Ослепляющая Чернота! Непостижимая Тьма! Всё видно — видно даже лучше, чем при свете солнца или самых мощных ослепительных приборов. И всё же он не мог раскрыть глаза, он щурил их, прикрывал локтем. Он даже на миг не решался выпустить из рук мечи.

— …и вот эта минута пришла, о, богочеловеки, избранные Всевышним Всеразрушителем! Мы возносим нашему Покровителю одну из последних жертв и говорим, о Властелин Мироздания, скоро дети Твои станут хозяевами пастбищ Твоих по всем вселенным, и источник Белого Зла — обитель недолюдей, предчеловеков сокрушена будет, обращена в пыль, и кровью её обитателей обагрим мы твои губы и щеки. Великое Предначертание Извне исполнилось…

Иван видел тысячи невообразимых чудовищ — медузообразных и вместе с тем волосатых, шестипалых, вытянутых, дрожащих, сотрясающихся. И у каждого из этих чудищ был разверзнут череп. И выглядывал из него, покачиваясь на длинном скользком полупрозрачном теле червь-паразит с кроваво-красными глазенками и отвратно-желтым клубком мозга. И покачивались эти черви в одном ритме.

Огромный, невообразимо гигантский амфитеатр возвышался со всех сторон.

Кольцами стояли и сидели чудовища, не было им ни счета, ни краю. Посреди амфитеатра на круглой площадке из чёрной дыры торчали сотни острейших игл.

А рядом ползал двуглавый червь с мохнатыми рыбьими плавниками, Он-то и вещал, не открывая клювообразного рта.

— Нет! Это всё не то! — мысленно закричал Иван. — Я не туда попал! Ты не туда привел меня, Первозург! Там всё другое!

— Молчи! — отозвался тут же Первозург. — Молчи! Ты попал туда, куда надо. Это просто иная ступень. Эти твари присутствуют одновременно везде, ты поймешь ещё это. Они растекаются по пространствам и измерениям. Но это именно они. В каждом пространстве они выглядят иначе. Но жертву убивают на всех тридцати трёх ступенях. Казнь-жертвоприношение длится всю Черную Ночь.

Жертва испытывает мучения каждой ступени. Это страшно, Иван. Но это так.

Гляди, не пропусти мига. Здесь может решить дело одна секунда!

Черви-паразиты дрожали всё сильней, их уже начинало бить в судорогах.

Но ритм ускорялся. Иглы очень медленно выступали из площадки с дырой. А сверху… сверху, ничем и никем не поддерживаемая, спускалась она, ещё тише, чем выползали иглы, словно в страшном замедленном сне.