Бунт вурдалаков - Петухов Юрий Дмитриевич - Страница 88

— Да, ты должен вернуться! — прогрохотало в мозгу Ивана голосом Авварона Зурр бан-Турга в Шестом Воплощении Ога Семирожденного, голосом демона Зла.

— Нет! — сказал Иван. — Я не вернусь! И ты можешь не гипнотизировать меня. Ты не справишься со мною, Авварон! Не справишься, потому что тебя нет! Ты внизу, Авварон, ты в Пристанище, ты в Преисподней, Авварон! Там ты всесильный властелин! А здесь лишь твой фантом. И плевать я на него хотел!

— Ты должен вернуться! Ты не выполнил своего обещания! Ты обманул меня! Ты убил моё тело! Ты убил мой мозг в Пристанище! Ты должен вернуться… Ты уже возвращаешься. Повторяй за мной: Пристанище — это всё! Это Вселенная вселенных! Земля — это часть Пристанища! возвращаясь в Него, ты возвращаешься на Землю! ты возвращаешься на Землю! ты возвращаешься на Землю!

— …я возвращаюсь на Землю. Земля — часть Пристанища, — Иван еле шевелил языком. Он ощущал, что всё больше и больше поддается чарам колдуна.

Но не мог пересилить себя.

Он уже терял сознание. И готов был отдать команду о возврате, о спуске на планету Навей, о погружении в её лиловые мохнатые утробы, о возвращении, когда Большой мозг капсулы взял команду на себя.

Всё произошло мгновенно. Десантный бот, приостановившийся под серебристым боком капсулы, нырнул в неё; Чёрное пламя отражателя погасило остатки беснующегося багряного огня… и пропало. Капсула канула в подпространственные структуры. Вместе с ботом, Иваном, пребывающим в забытьи, и Первозургом, приготовившимся к окончательной, последней смерти.

Пробуждение было болезненным. Иван невольно поднёс руку к горлу — ему казалось, что кто-то жестокий и неумолимый душит его, душит безжалостно, на совесть.

Перед глазами почему-то проплыла гиргейская клыкастая рыбина с красными глазами. Проплыла, плотоядно облизнулась мясистым языком, заглянула Ивану в душу. И пропала.

Он лежал в приёмном отсеке на гравиподушке — капсула позаботилась о нем. На серой стене расплывалась мутная серая тень.

Иван протер глаза.

— Ты умрешь лютой, ужасающей смертью! — процедил скрипучий старушечий голос не в уши, и не в мозг, а казалось, прямо в сердце.

— Нет, — машинально ответил Иван. Он ещё не совсем понимал, о чём речь. Но уже чётко знал — уходить нельзя! ни в коем случае нельзя! если капсула и на самом деле вынырнет у Земли — ему смерть! он просто скончается от невероятной дряхлости! он рассыпется в прах! никто ему не поможет, даже Первозург! назад! срочно назад! Прожигающие злобой, налитые кровью глаза старухи-призрака смотрели на него из-под чёрного низко опущенного капюшона. Высохшее тело фурии тряслось, чёрные одежды развевались на ней, хотя в отсеке не было ни дуновения ветерка.

— Ты сдохнешь, Иван! Чудовищна будет смерть твоя! И никакая сила не защитит тебя! Смотри! Смотри мне в глаза!!!

Иван невольно уставился в кровавые зрачки. Он знал, что нельзя этого делать. Но он не мог противостоять напору, этой волне ненависти и злобы, потусторонней злобы. Верхняя губа, растрескавшаяся, покрытая редким рыжим пухом, дрожала, обнажая жёлтые поблёскивающие нечеловеческие зубы. Они клацали в такт каждому слову. Высохшая морщинистая рука с чёрными когтями сжимала деревянную клюку с уродливым надглавием-набалдашником.

— Убирайся! — простонал Иван, пересиливая себя. Он не мог ничего передать Большому мозгу, его сознание цепенело. Он был уже почти за гранью жизни.

— Чёрное заклятье лежит на тебе, Иван! И никогда тебе не вырваться из пут Преисподней! — оглушительный Истерический вой-хохот пронзил уши, кровь потекла по щекам.

Но Иван не останавливался. Он полз в рубку. Проклятия сыпались вслед. Они перемежались с хохотом, безумным воем, сатанинскими сладострастными стонами… и новыми, ещё более страшными проклятиями.

Он полз уже во тьме, ничего не видя.

Когда он перевалился через барьер-порожек рубки, в мозг вонзилась игла: «Стой! стой!! стой!!! Ты идешь к Земле! Ты вот-вот будешь на ней! Не смей возвращаться!!!» Иван скривил губы. Кто?! Он не знал, кто это! Но возвращаться надо, иначе смерть! Он обязан вернуться именно в то место, откуда он начинал — в то место Вселенной возле сектора смерти, где его выбросило ещё тогда — только оттуда возможен откат. Если он вообще возможен.

Капсула сама вернётся. А ему нужен только откат — Иван мысленно трижды назвал Большому мозгу координаты. Туда! Туда!! Это приказ!!!

Сатанинское рычание громом прогремело в спину:

— Ты ещё вернешься! Ты проклят навеки! Планета Навей никогда не отпустит тебя! Смерть — лютая, страшная смерть… Чёрное заклятье! Во веки веков!!!

Иван ударился головой о переборку.

Всё позади.

Он опередил их всех.

Он выиграл!

И как подтверждение в его воспалённом, усталом мозгу тихо прогудело:

— Откат!

Волна тошноты захлестнула горло. И всё пропало.

Он сидел в мягком уютном кресле. Чёрный столик чуть поблескивал своей матовой поверхностью. Кресло было воздушно-упругим. Иргизейский гранит высвечивался чёрным внутренним огнём. Этот странный неземной огонь разливался по сферическому залу, играл лиловыми бликами под зеркально прозрачным, уходящим глубоко вниз гидрополом.

— Этого не может быть! — воскликнул круглолицый человек с перебитым широким носом. Глаза его были широко раскрыты, и в них легко угадывалось… нет, не страх, не отчаянье, а лишь непонятное помутнение.

— Плюсовой бесфактурный сдвиг, — вяло вырвалось из узких губ старика с ясным взором.

Одутловатый в чёрной шапочке на затылке переглянулся с пижоном в запашном старинном костюме и с алмазной заколкой в чёрной парчовой бабочке.

Оба были явно обескуражены.

— Неудачный пуск?

Иван уставился на вопрошающего. — Нет, — сказал он с расстановкой, — всё прошло как нельзя более удачно!

Он положил обе руки на иргизейский столик. Барьера не было.

Вот и славненько, — подумал Иван. Он глядел на свои руки — они были молоды, сильны, упруги. Он всё помнил! Это были руки десантника-смертника, готовящегося к поиску, отправляющегося на задание. Откат! Он выиграл… на этом этапе! И он не дряхлый старец, чудом вырвавшийся из Пристанища, которое имеет только вход. Он помнил всё!

«Не торопись, Иван, не смей поступать опрометчиво, нельзя…» — бубнил в мозгу Первозург, так и не обретший пока нового тела. «Нет, я не поступлю опрометчиво!» — мысленно ответил Иван. Он широко улыбнулся, пожал плечами, вздохнул.

Следующим движением он резко выбросил вперёд свои сильные молодые руки. Смертный сип вырвался из сдавленного горла круглолицего, хрустнули позвонки, струйка крови вытекла из полуоткрытого рта.

«Тебе нравится это тело?» — мысленно вопросил он Первозурга.

Но того уже не было в его мозгу.

Иван отбросил столик к стене. Встал. Прежде, чем он успел открыть рот, все три кресла с ещё живыми членами тайного совета, обрекшего его на смерть, будто по мановению руки провалились в черноту и прозрачность гидропола, спасая сидевших в них. Этого Иван не ожидал. Ох, как они ценят свои жизни!

Он знал, что через секунду в зал ворвется охрана.

Но его это мало беспокоило.

На Земле были дела и поважнее.