Сказки Восточной Африки. Волшебный Цветок - Автор неизвестен - Страница 75

«Эх, было б у меня поле, как у матушки, да владей я им один, зажил бы припеваючи. Присоветую?ка я шакалу кое?что»,– однажды подумал заяц.

Он отправился к своему другу.

– Послушай, братец, почему бы нам не прогнать наших старух? Их угодьями мы и сами распорядимся.

– Прекрасная мысль! – воскликнул жадина шакал.– Как я сам не додумался?

Он безжалостно прогнал свою старую мать. А заяц тем временем пошел к своей родительнице и сказал:

– Достопочтенная матушка, я хочу предупредить тебя о кознях зловредного шакала. Сдается мне, он завидует твоему богатству и вознамерился погубить тебя. Укройся?ка, родная, в надежном месте, пока я не разберусь с этим делом. Как бы беды не приключилось.

Зайчиха?мать вняла словам сына и спряталась в укромной норе неподалеку. Калулу обещал ежедневно в полдень приносить ей еду.

– Ну,– оскалился шакал, радостно потирая лапы, когда встретился с зайцем,– я отделался от своей мамаши, теперь как хочу, так распоряжусь ее добром. А ты как поступил с зайчихой?

– Об этом не тревожься,– отмахнулся Калулу,– я сделал все что нужно.

И он хихикнул, довольный, что ловко провел друга. Шакал, не заподозрив подвоха, предложил зайцу питаться вместе.

– Вот это здорово! Сначала будем есть еду с твоего поля, а потом с моего,– согласился заяц.

Ему, правда, подумалось, как же он будет носить еду матушке? Но, отбросив сомнения, решил, что как?нибудь извернется.

Приятели расположились у кромки зеленого поля и, беззаботно болтая, принялись за стряпню. Спелые кукурузные початки аппетитно потрескивали в горячей золе.

Покончив с трапезой, шакал сыто откинулся, развалившись на мягкой траве, а заяц произнес:

– Уф, наелся. Хорошо бы теперь водицы попить. После обильной еды меня всегда жажда мучит. Пойду?ка к речке.

С этими словами он вскочил на ноги и, не забыв прихватить пару крупных початков, пошел прочь.

На полпути к источнику он свернул в сторону и очутился у норы, заваленной большим камнем, где пряталась зайчиха?мать. Он три раза постучал по камню и тихонько позвал:

– Матушка, открой, это я, твой сын, я принес тебе поесть.

Зайчиха высунулась из?за камня и взяла еду. А заяц вернулся на поле и как ни в чем не бывало заговорил с шакалом. Так продолжалось изо дня в день, пока однажды шакал не полюбопытствовал:

– Отчего, дружище, отлучаясь после обеда, ты всегда прихватываешь с собой еду? Не нравится мне это.

Вот еще! – фыркнул заяц.– Говорил же я тебе не раз: жажда меня мучит. И вообще, разве я не волен кончать трапезу где и когда мне вздумается?

В голосе его звучал вызов. Шакал заподозрил неладное, но решил пока промолчать. Минуло еще несколько дней. Шакал сидел как?то на своем поле, в одиночестве доедая обед, и тут подползла к нему змея и осторожно ткнулась головой в его лапу. Шакал поначалу струсил:

– Ой, змея, не кусайся! Я не причинял тебе зла.

– Ш?ш?ш,– зашипела змея,– нет ли рядом посторонних ушей? Мне надо сказать тебе кое?что важное. Твой приятель Калулу обманывает тебя. Когда в следующий раз он пойдет на реку после обеда, ступай за ним. Не пожалеешь.

И змея бесшумно уползла.

На другой день, как обычно, заяц направился к реке. Едва он скрылся за кустами, шакал крадучись пошел следом. Он увидел, как Кулулу остановился возле большого камня, тихонько окликнул мать. Та вылезла из норы и нежно обняла сына. У шакала дыхание перехватило от злости.

– Ах ты, негодник,– заорал он,– так вот куда ты каждый день носил еду, которой я тебя угощал с моего поля! Ты подговорил меня прогнать мою матушку, обещал, что со своей поступишь так же. Обманщик!

Слова шакала потрясли бедную зайчиху?мать. Она повернулась к сыну и голосом, полным скорби, произнесла:

– Как ты мог замыслить такое злодеяние, сынок? Калулу виновато потупился, ему стало очень стыдно. Шакал в бешенстве бросился к зайчихе, та едва успела шмыгнуть в узкий проход норы. Тогда шакал повернулся к зайцу, но того уж след простыл.

И вдруг явилась змея и злорадно прошипела:

– Ну, что я тебе говорила!

– Спасибо, змея, кабы не ты, Калулу и дальше дурачил бы меня.

С того самого дня шакал и змея подружились, а заяц стал заклятым врагом шакала. Потому шакалы охотятся за зайцами и, если поймают, пожирают их.

Заяц и лев

Однажды заяц Сунгура бежал по лесу и увидел на стволе тыквенного дерева большое дупло, где поселились пчелы. «Как бы мне разжиться медком?» – подумал заяц. Эта мысль не оставляла его всю дорогу.

Когда заяц пришел в свою деревню, его окликнула крыса Буку:

– Эй, соседушка, не заглянешь ли ко мне в хижину?

Сунгура охотно согласился. Буку усадила его за стол и стала потчевать кукурузными лепешками. Заяц ел, нахваливая вкусную еду, а потом говорит:

– Мой отец скончался. Он оставил мне в наследство борть с медом. Пойдем, соседка, полакомимся медком.

Крысу не нужно было уговаривать. Сунгура повел ее к тыквенному дереву. Когда они пришли на место, заяц указал на дупло:

– Мед там. Полезли!

Они набрали сухой травы, и вскарабкались на дерево. Устроившись на толстой ветке рядом с дуплом, они подожгли пучок травы, чтобы выкурить пчел. Потревоженные пчелы, жужжа, вылетали из борти.

Только заяц и крыса окунули лапки в золотистый мед, как внизу раздался треск сучьев и появился лев Симба. Увидев, что Сунгура и Буку поедают мед, Симба зарычал:

– Эй вы, кто такие? Заяц шепнул крысе:

– Молчи, соседка. Не отвечай ему. Старый Симба порычит и уйдет.

Но Симба и не думал уходить. Злость обуяла его, он грозно рявкнул:

– Кто такие, я спрашиваю! Отвечайте, не то худо будет.

– Это мы,– пискнула перепуганная Буку.

– А ну, слезайте с дерева!

Сунгура видит, что дело плохо, и решил схитрить.

– Соседка, замотай меня в сухую траву, крикни льву, чтобы посторонился, затем спихни меня вниз.

Буку обмотала зайца травой, крикнула Симбе:

– Посторонись, я скину вниз этот пук сухой травы, а потом спущусь сама.

Симба отошел в сторону, Буку спихнула с ветки зайца. Едва он очутился на земле, как выскочил из травы и был таков. Лев все смотрел на крысу и даже не заметил, что заяц дал стрекача.

– Ну, спускайся же скорее!

Делать нечего, пришлось крысе отдаться на милость льву. Тот придавил Буку лапой к земле.

Как ты посмела без спроса есть мед в моем лесу?

– Я?я не?не виновата,– от страха заикнулась Буку,– это заяц меня подговорил. Он сказал, что унаследовал мед от покойного отца.

– Ах, так! Где он, негодник? Он ведь был с тобой на ветке.

– Но Сунгура же первый спрыгнул вниз. Разве ты его не видел?

– Конечно, нет! – Симба от злости был вне себя. Он стукнул лапой, которой держал Буку, о землю. Едва крыса почувствовала, что ее на мгновение выпустили, она – шмыг в кусты.

– Ну погоди, пройдоха Сунгура, я до тебя доберусь,– пригрозил лев.

Спустя три дня Сунгура навестил своего приятеля черепаху Кобая.

– Покойный тятенька оставил мне в наследство борть с медом. Пойдем полакомимся,– предложил он.

– С удовольствием,– сразу же согласился Кобай. Они пришли к тыквенному дереву, взобрались на ветку возле дупла, выкурили пчел и принялись за еду. Тут возле дерева вновь оказался Симба.

– Эй вы, кто такие? Опять воруете мой мед. Вот я вам! Ну?ка, спускайтесь вниз.

– Умоляю, молчи. Лев скоро уйдет,– шепнул заяц приятелю.

Однако Кобай заподозрил неладное.

– Ты же говорил, что мед твой. Разве он принадлежит Симбе?

Заяц потупил очи.

– Спускайтесь скорее. Не то худо будет,– повторил Симба.

Теперь он во все глаза смотрел на зайца, памятуя, как Сунгура обманул его в прошлый раз. Заяц тем временем подговорил черепаху:

– Обмотай меня сухой травой, крикни Симбе, чтобы посторонился, и спихни меня вниз.

Кобай обмотал зайца травой, но при этом подумал: «Сунгура хочет сбежать, оставив меня на растерзание Симбе. Не бывать этому». Когда все было готово, Кобай спихнул зайца с ветки, но вместо того, чтобы крикнуть льву: «Посторонись!» – крикнул: