Дядюшка Наполеон - Пезешк-зод Ирадж - Страница 72

– Чтоб мне провалиться, какая муха его укусила? Ему-то что за дело до этих часов и до чистильщика?..

– Ей – богу, зачем врать?.. – не задумываясь, ответил Маш-Касем. – Вы этих англичанов не знаете. Да у аги в доме женщина родит, а англичанам забота новая! Был у меня один земляк…

– Так вы не знаете, в чем дело, тетя Азиз? – прервал я разглагольствования Маш-Касема. – Сосед индиец по злобе на дядюшку, который разрешил чистильщику работать на нашей улице, пошел и оклеветал беднягу. Вот дядюшка и разнервничался. – Потом я поглядел на Маш-Касема: – Маш-Касем, дядюшка, кажется, велел тебе сходить за Асадолла-мирзой?

Маш-Касем подошел к дому, позвал мамашу Билкис, дядюшкину служанку, и послал ее за Асадолла-мирзой. Похоже, что сам он не желал ни на минуту покинуть место событий. Потом он вернулся к Азиз ос-Салтане, которая в ожидании прохаживалась по дорожке.

– Ханум, не посчитайте за дерзость, я только вам доложить хотел: когда мой земляк придет, вы уж оставьте это дело на меня. Я с ним договорюсь. Гиясабадцу лучше знать, как к своим подойти.

– Ах ты, балбес, теперь выходит, что этого вонючего плешака еще и уговаривать надо, чтобы он мою деточку взял? Ну, дочка, чтоб тебе счастья не видать, довела ты меня до черного дня!

– А Гамар-ханум предупредили, чтобы она помолчала чуток?

– Да что с ней без толку разговаривать – она знай себе твердит про кудри черные.

– Ну, и с кудрями сообразим кой – чего. Вы еще этих гиясабадцев не знаете, им стоит только поживу учуять, они ярмо на себя готовы надеть, не то что парик… Это еще что, а вот один раз мой земляк…

Стук в калитку заставил его оборвать свой рассказ. Бросившись ко входу, он торопливо повторил:

– На случай, ежели это он, вы, пожалуйста, не говорите ничего, дозвольте мне…

Маш-Касем приоткрыл дверь, в изумлении отступил и воскликнул:

– Ох, господи! Никак, вы?

– Точно, я самый. Прочь от двери! Молчать!

В грудь Маш-Касема уперлась рука и отшвырнула его в сторону. Мы с Азис ос-Салтане так и приросли к месту: в сад вошел инспектор уголовной полиции Теймур-хан, начальник Практикана Гиясабади, который прошлый раз приходил к нам расследовать дело об исчезновении Дустали-хана. Следом за ним появился Практикан Гиясабади в надвинутой на самые уши старой шляпе. Азиз ос-Салтане невольно проговорила:

– Господин инспектор, вы?!

– Здравствуйте, ханум. Я самый! Вы удивлены – похоже, что вы меня не ждали. Тихо!

– Но почему же… мы не думали… не предполагали, что вас побеспокоят.

– Молчать! Время – деньги! Изложите, что у вас украдено. Отвечайте. Быстро, немедленно, срочно, точно! – выпалил Теймур-хан с такой скоростью, что Азиз ос-Салтане растерялась и даже начала заикаться:

– Я… кое – что… то есть…

– Что вы? Что украли? Говорите. Быстро, немедленно, срочно, точно. Ну? Что?

– Одну вещь… то есть… вещь… часы покойного аги.

– Золотые?

– Ну… конечно… Да, золотые.

– Карманные, с цепочкой? Быстро, немедленно, срочно, точно!

– Да… то есть цепочка… Да, с цепочкой.

– Молчать! Никого не подозреваете? Ну? Тихо!

Маш-Касем был так ошеломлен неожиданным приходом инспектора Теймур-хана, что застыл на месте разинув рот и вытаращив глаза. Инспектор подскочил к нему:

– А тебя как звать? Что?

– Ей – богу, врать… врать…

– А, ты, врать? Признавайся! Быстро, немедленно, точно, срочно!

– Я не врал. Вообще, зачем врать? До могилы-то… А звать меня – ничтожный ваш слуга Маш-Касем.

– Угу, вспомнил. Обвиняемый номер два по преступлению прошлого года. Молчать!

Я хотел ретироваться, но тут же раздался вопль инспектора:

– Стой! Кто разрешил идти? Оставаться здесь!

Маш-Касем обратился было к Практикану Гиясабади с приветствиями и вежливыми расспросами, но инспектор оборвал его:

– Тихо! Хочешь моего помощника задобрить? Зачем? Отвечай! Быстро, точно. Молчать!

Тут он приблизил свою чудовищную физиономию вплотную к Маш-Касему:

– Ладно, господин Маш-Касем, значит, говоришь… Как ваше здоровье?

– Слава господу, благодаренье богу, вашими милостями.

– Ну, посмотрим, посмотрим. Обедали?

Маш-Касем ухмыльнулся:

– Воля ваша, господин, еще и десяти нет…

– Откуда ты знаешь, что десяти нет? – прорычал инспектор. – На часы смотрел? На какие часы? На золотые часы с цепочкой, принадлежавшие покойному аге? Ну? Что? Быстро, немедленно, срочно, точно… Где ты их спрятал? Отвечай живо, срочно! Молчать!

Маш-Касем сначала посмеивался, потом, как бы отвлекая на себя внимание инспектора, проговорил:

– Вы, значит, сказать желаете, что я, прости господи, часы эти…

Тут Азиз ос-Салтане с раздражением прервала его:

– Ну что вздор-то городить? Господин инспектор, это все наши люди, у нас по двадцать – тридцать лет живут. Уж честнее их не бывает. И вообще – кто вас сюда прислал? Мы уговаривались, что придет господин Гиясабади.

В это время дядюшка, видимо, привлеченный шумом, показался в дверях:

– В чем дело, ханум? Что этому господину…

– Да здесь такая неразбериха, понять ни черта невозможно! – завопила Азиз ос-Салтане. – Я просила господина начальника прислать к нам Гиясабади, а является этот гусь и начинает тут каждому злодейство приписывать.

У инспектора Теймур-хана сердце так и взыграло:

– Как? Не понял! Оскорбление должностного лица при исполнении служебных обязанностей?..

– Успокойтесь, – попытался дядюшка урезонить его, – никто не желал вас оскорбить. Ханум просто забыла, она думала…

– Тихо вы! Не такая вещь мужские часы, чтоб ханум положила их в сумочку и забыла. Я убежден, что часы украдены. Похищение, кража, грабеж.

– Откуда такая уверенность? Кто вам сказал?

– Чутье подсказывает. Чутье основоположника международной системы мгновенного ошарашивания!

Дядюшка несколько секунд обалдело смотрел на Азиз ос-Салтане. Они, видно, не условились, что говорить по поводу кражи. Конечно, это было неудивительно: никому и в голову не пришло, что может заявиться инспектор Теймур-хан, зато насчет Практикана Гиясабади решили твердо – как только он придет, Азиз ос-Салтане скажет ему, что пропажа нашлась. Лишь знаменитая «система мгновенного ошарашивания» инспектора Теймур-хана мешала Азиз ос-Салтане без промедления выложить некстати подвернувшемуся основоположнику все, что она о нем думает. А теперь от него не отвяжешься – ведь инспектор не принадлежал к людям, которые легко отступаются от начатого расследования.

В это время мимо прошел наш слуга с кошелкой в руках. Заметив его, инспектор закричал:

– Стой! А ну-ка… Кто тебе разрешил выходить? Отвечай! Быстро, немедленно, срочно, точно.

Слуга испугался и, разинув рот, уставился на Теймур-хана. Вмешался Маш-Касем:

– Не бойся, сынок, это у господина инспектора нрав такой… Он из полиции пришел, насчет того, кто часы украл…

– Маш-Касем, молчать! – завопил инспектор и нагнулся к слуге. Приближая к нему свою страшную рожу, Теймур-хан рявкнул:

– Ты, ты! Если сразу сознаешься, смягчим тебе наказание. Сознавайся! Ну! Быстро, немедленно, точно, срочно! Говори, куда ты дел часы?

Слуга вдруг задрожал и забормотал бессвязно:

– Нашел я их… возле мечети Мортаза-Али. Я не крал, нашел я.

Мы все так и замерли, будто громом пораженные. Вот уж чего никто из нас не ожидал! В тишине раздался довольный смех инспектора:

– Ха – ха! Практикант Гиясабади! Наручники!

Наш бедный слуга, страшно побледнев, начал умолять:

– Нет, не надо меня в тюрьму! Не крал я их, нашел возле мечети.

– Нашел? Где? Когда? С кем? Каким образом? Отвечай! Быстро, точно! Молчать!

Он заносчиво поглядел на нас и процедил:

– Система мгновенного ошарашивания инспектора Теймур-хана всегда приводит к успеху!

В этот момент дверь сада отворилась, и в сопровождении Шамсали-мирзы вошел Асадолла-мирза. Едва они появились, инспектор, не глядя в их сторону, поднял обе руки и заорал: