Контрольная с чужими - Кузьмин Владимир Анатольевич - Страница 67

Под ноги своим, окружившим Лизуна, Семка рухнул в виде полуобглоданного комка слежавшихся опилок и травяной муки. Собственное горячо им любимое тело еще было скрыто оболочкой из остатков биомассы, у которой давно отъели все выступающие части, так что не было у него ни рук, ни ног, ни головы.

– Это что за кусок… – задумчиво произнес Левченко, оказавшийся ближе всех к месту падения загадочного, на его взгляд, предмета и сильно обрызганный слизью, покрывавшей такой вот оригинальный Семенов скафандр.

– Попрошу без грубых намеков, товарищ капитан, – тут же отозвался Семен. И вырубился. От нервного напряжения. Когда тебя пообсосали, как чупа-чупс, почти до палочки, тут мало у кого нервы выдержат. Впрочем, этого никто не видел. Его перебросили подальше от сдувшейся и скукожившейся шкуры Лизуна, некоторое время соображали, как его высвободить, а тут он уже сам очухался. Активировал «застежку-молнию» и глотнул наконец свежего воздуха. Лежа на спине, соорудил струйку воды прямо себе в рот и напился.

– Ну как? – спросил он. – Ловко я его?

– Семочка, – слишком ласково заговорила с ним Аленка. – Если ты выжил в той утробе, это не означает, что я тебя сейчас не добью! Ты что, специально в него полез?

Семен собрался отшутиться, но почти помимо воли выскочил из своего тела и воспарил над остатками монстра. Толком ничегошеньки не поняв, лишь почувствовав что-то страшное, заорал так, что его услышали даже те, кто не должен был услышать.

– Всем назад! Назад!

И сам в этот раз не стал дожидаться, что же произойдет, отпрыгнул на добрую сотню километров в сторону и вверх. И увидел оттуда, как где-то далеко-далеко сплошной покров туч пронзило ярчайшее свечение и ушло куда-то прямиком в космос.

Он начал лихорадочно прощупывать всех своих – целы ли? И никого не находил! Наконец сообразил, что с такого расстояния он и не должен никого ощущать, разве что кто-то заранее настроился на его «волну». Подавил в себе растекшийся в нем ужас невосполнимой потери, вернулся к месту схватки с Лизуном и вздохнул с облегчением. Живы! Кажется, все! Нет, дьявол бы их побрал, кого-то одного не хватает, чье-то сознание он не может ощутить. И захохотал, испугав всех и каждого, потому что вновь его услышали все до единого. Он себя не мог найти! А как найдешь свое сознание, если оно вот тут, а вовсе не там. А тело, тело он даже видит. Лежит его тело на куче навоза и не шевелится. Ему такое зрелище отчего-то показалось постыдным, и он вернулся в себя.

– Что это было? – спросил Серегин, державшийся за локоть.

– Ага, нашел у кого спрашивать, – ворчливо, но при этом почти весело буркнул Семка.

– Но ты же всех предупредил.

– Показалось, знаешь ли… По-моему, что-то со шкурой Лизуна случилось. Она возьми и превратись в излучение. Ты чего за руку держишься?

– Меня Войцек от этой самой шкуры… хм… эвакуировал. Чуть не подрассчитал своей силы. Похоже, вывих в плече и перелом лучевой кости. Открытый.

– А Левченко где? Алена?

– Есть те, кому помощь нужнее. Контузии, сложные переломы. Разрыв барабанных перепонок. Эльза без чувств, и не понять, что с ней, до тела ведь не добраться.

– Садись ближе. У тебя случайно шоколадки нет? Ладно, после с майора стребую. Так легче?

В плече у доцента щелкнуло, и он взвыл.

– Какое там легче! Хотя… да, легче.

Он принялся закатывать рукав.

– Ты смотри! – воскликнул он, глянув на поврежденную руку. – Вот тут кость кожу прорвала, а уже только едва видный шрам.

– Могу оставить. Шрамы украшают мужчин.

– Не, пусть зарастает. Мы же с тобой девушкам не из-за шрамов нравимся?

– А из-за чего? – удивился Семен тому, что хоть кто-то полагает, будто он, Семен Кольцов может чем-то там нравиться девушкам.

– Интеллектом и обходительным нравом.

– А-а-а! – разочаровался Семка. – Руку дай. Да не эту, эту еще часок побереги. Оп. Пошли дальше врачевать страждущих.

Через час Семен рухнул, где стоял. Возле дяди Сережи.

– Так! – заорал тот. – Совсем пацана доконать вздумали. Он едва живой вернулся, а вы его лечить народ заставляете. Левченко, так тебя и разэтак, доктору помощь требуется. Тащи самое лучшее лекарство.

Левченко на все эти вопли внимания не обратил, но присел рядом с Семеном и сунул ему в рот край банки со сгущенкой.

– Лепота! – сказал Кольцов, одним махом ополовинив банку. – Закусить чем найдется?

Айболит заржал словно конь, но сунул ему в рот кусок шоколада.

– Лепота! У! А в небе-то что творится!

– Только сейчас заметил? Это сразу, как останки Лизуна взорвались, началось.

В облачном покрове образовалась изрядная брешь, обнажившая над ними небо. И там полыхало невероятными огнями полярное сияние!

Семен полюбовался и стал подниматься.

– Лежи уже, – остановил его Левченко. – Все здоровы, все излечены. А кому повторный сеанс нужен будет, потерпит немного.

– Тогда полежу. Ой! Это кто щекочет!

Щекотным ему показалось прикосновение огневика. Тот вдохнул в него столько сил, что Семен бы точно вскочил и начал скакать. Но огневик явился рассказать им, что у него, то есть у них, вышло.

Блуждающие, почуяв новую забаву, наблюдали за схваткой увлеченно. Настолько увлеченно, что огневикам удалось подобраться незамеченными. Дальше все оказалось делом техники. Осторожно, чтобы не вспугнуть, огневики стали прислушиваться к эмоциям и образам, возникающим в головах, то есть не в головах, те точно были безголовыми в любом смысле, в сознании конечно. Долго ничего нужного в этих сознаниях не находилось. Пришлось чуть подтолкнуть.

«Откуда такие шустрые взялись?» превратилось в «Где их дом?», дальше возникла мысль «А что там у нас дома?» и желание вернуться, потому что играть в пиратов на необитаемом острове уже надоело. Боязнь пролезать через испорченный узел миров вытеснилась на задний план сознания, а на самый передний огневики подталкивали любые воспоминания о доме, любое самое крохотное желание, с ним связанное. А там аккуратненько утвердили знание, что узел теперь станет безопасным, лишь бы победа не осталась за монстром.

– А я тем временем расчищал все, что было испорчено, – услышал Семка голос Стража. – Мне в самом деле стала необходимой ваша победа над Лизуном, так там сложно все переплелось с ним. Но едва вы с ним справились, мне работы осталось на пару часов. Коллеги попридержали Блуждающих, но как только я закончил, они во все лопатки побежали к мамочкам.

– Вы очень уж похожи на человека, – произнес Доцент. – Никак не могу поверить, что вы робот.

– Ты так сказал, словно быть роботом – это нечто унизительное.

– Что вы! А что там со шкурой произошло?

– Оболочка Лизуна состоит одновременно из сложнейших полимеров, конфигураций силовых полей и энергетических потоков. Большая часть управляющих центров была расположена внутри. После их разрушения существование столь сложной структуры не могло быть продолжительным. Произошел выброс энергии. Но я могу испытывать удовлетворение конечным результатом. Потому что наиболее правильным действием является действие, приносящее правильный результат.

– Ну да, хорошо то, что хорошо кончается, – перевел эти слова на русский Семен. – Мне будет жаль с вами расставаться.

– А я смогу отладить защиту периметра и перевести себя в режим ожидания. Тогда время проходит незамеченным.

– Это хорошо. Глядишь, появится кто из тех, кто вас создал. Все веселее будет. Спасибо за помощь. Да, чуть не забыл. У этой планеты есть название? А то мы так и не собрались для нее имя придумать.

– Заноза.

– Смешно, но что-то в этом есть. А та планета, с которой вы родом?

– У нас, как и у вас, много языков, и в каждом свое название. Самое распространенное Дарион.

– Красиво! А как вы думаете, отчего никто из дарионцев так долго здесь не появляется?

– Не знаю. Могу лишь предполагать, что Путь сюда временно закрылся. Такое случается.

Семен вздохнул. Вопросов у них еще столько, что целый год можно задавать и слушать ответы. Но у всех есть насущные дела.