Попытка возврата. Тетралогия - Конюшевский Владислав Николаевич - Страница 227

— Я слушаю…

— Полк НКВД, да еще с приданными частями усиления, эту банду разгонит за два часа. Если известен сам факт прихода поляков, то можно будет вычислить место сосредоточения их сил перед началом операции и оцепить местность. А потом просто предложить выдать командиров, пообещав остальным все, вплоть до амнистии. В общем, провести обычную войсковую операцию. Почему не сделать так?

Нарком опять вздохнул, закурил следующую папиросу, и в этот момент в разговор вступил молчавший до сих пор Гусев:

— Разрешите, я отвечу? — И через пару секунд после кивка Ивана Петровича продолжил: — После проведения войсковых операций, как ты знаешь, остаются лишь трупы. А нам нужны живые командиры АКовцев. Только главное не в этом. Если бы надо было просто разогнать всю эту шушеру, то мы бы использовали обычный пехотный полк, и дело с концом. Но нам необходим удар по аэродрому. Желательно, как это ни цинично звучит, с трупами американцев. Ты, наверное, еще не в курсе, но летный и технический состав проживает в трех километрах отсюда. Там на запасных путях стоят два состава с «мягкими» вагонами. Это мы расстарались для привыкших к комфорту союзников… И вечером четвертого августа их не отвезут к своим диванам на колесах, как это обычно делалось, а оставят на аэродроме, в клубе. Для подготовки к встрече с товарищем Сталиным. По «легенде», Верховный Главнокомандующий задержится на несколько часов, поэтому и летчикам придется сидеть в ангаре, переделанном под клуб, до глубокой ночи. А мы посмотрим…

— На что?

— На то, как поведут себя поляки. Заодно и выясним, как они относятся к своим американским друзьям. Что пересилит — ненависть к товарищу Сталину или союзнические обязательства? Если они, узнав, что американцев не убрали с аэродрома, все равно начнут свою акцию, то мы будем действовать по утвержденному плану. И в дальнейшем… В дальнейшем для Польши и ее хозяйки — Англии могут начаться тяжелые времена, так как с претензиями на дипломатическом фронте СССР выступит совместно с США. Но как сказал Иван Петрович, здесь будет совсем не лишней эта самая «красивая точка». Одно дело захват рядовых бойцов Армии Крайовой, и совсем другое — ткнуть в нос полякам фигурой, имеющей прямой выход на правительство Миколайчика. А таких людей в операции участвует несколько. Я тебе позже дам список из пяти фамилий с фотографиями и характеристиками. Личности очень известные и в своем кругу даже легендарные. Известны они по обе стороны океана. Один только Лех Шиштинский по кличке «Рык» чего стоит.

— А если они не будут атаковать?

— Если откажутся… Ну что ж — тогда будет проведена войсковая операция по типу той, о которой ты говорил ранее. Всех накроют в местах обратного сосредоточения до того, как они рассеются по Полесским лесам.

— Понятно. Только неясно одно — как они узнают, что летчики остались на аэродроме? Ведь польских разведчиков близко никто подпускать не собирается?

— Очень просто — если летного состава нет в своем расположении, то где ему еще быть? А составы хоть и охраняются, но наблюдателю не составит труда вычислить, что они пусты. И сложить два и два очень просто. Имеются сведения о прилете товарища Сталина. Отсутствие летчиков на своих местах только подтвердит эти данные, так как поляки хорошо знают нашу привычку готовиться к приезду высокого начальства загодя. Помнишь про «ефрейторский зазор»? — Я кивнул, а Гусев удовлетворенно продолжил: — Вот то-то и оно… А чуть позже, в районе полуночи, на аэродром сядет самолет. Это будет обычный грузопассажирский «Дуглас», который привезет почту, но поляки-то про это знать не будут! Тем более что над нами перед посадкой транспортника пройдут два звена истребителей прикрытия. А мы постараемся встретить этот самолет со всевозможной помпой. И тогда они ударят наверняка!

— Сомнут. Вас просто сомнут. Пятьсот человек да при поддержке хотя бы минометов… В двадцать минут от охраны аэродрома никого не останется. Пусть даже она и будет ждать нападения.

— Не успеют. На самом аэродроме, еще при его модернизации, организована хорошая система обороны, включающая в себя все, вплоть до дзотов. А сразу после начала атаки сюда выдвинется усиленный моторизованный батальон НКВД, который, следуя на БТРах, с ходу ударит по противнику. Поэтому и надо продержаться всего эти самые двадцать минут.

М-да… «всего»… Серега как будто забыл, что такое ночной бой. Хотя правильно размещенные «максимы» с запасом патронов и воды могут полк остановить. Но вот ночью… Что пулеметчики в темноте смогут увидеть? Ночных прицелов — кот наплакал. То есть они существуют, но как-то все больше на танках. Даже наша группа две жалкие «Совы» с боем выдирала. А ведь с ними надо еще уметь работать…

Но, задав возникший вопрос, получил очень простой и остроумный ответ:

— Зачем нам ночные прицелы? Прожекторы ПВО и противника ослепят, и подсветку необходимую дадут. Будем атакующих отстреливать, как в тире. А подъехавшие БТРы с «крупняками» довершат начатое. От КПВТ и в лесу не спрячешься — он ведь деревья, как траву, косить будет.

Хе! Вот что значит опыт, который не пропьешь! А я и забыл про такое нетривиальное использование освещения, хотя уже сталкивался с подобным. До нас доводили еще в сорок втором интересную информацию — тогда, на центральном участке фронта немцы накрыли несколько наших разведгрупп. И как накрыли — подогнали машины с прожекторами и расстреляли наших разведчиков, уже углубившихся в немецкий тыл километра на два-три, словно зайцев. Как потом выяснилось, это были эсэсовцы, прибывшие из Югославии и таким макаром уничтожавшие тамошних партизан. Вот они и перенесли свой опыт на Восточный фронт. Не учли только одного…

Наши, конечно, тоже слегка протупили и потеряли две группы, прежде чем показали разительное отличие России от Балкан. Просто когда фрицы в очередной раз включили свою иллюминацию, по ним ударила дивизионная артиллерия. Разведчиков мы потеряли и в этот раз, но зато немцев баловаться с прожекторами сразу отучили.

Здесь же роли поменялись, и я сильно сомневаюсь, что поляки моментом сообразят накрыть прожекторы минометами. А даже если и проявят быструю смекалку, то уничтожить цель, находящуюся в полутора километрах от опушки, на другом конце аэродрома, будет очень затруднительно. Вряд ли они станут тащить с собой наши 120-мм полковые «самовары». Скорее всего будут использовать немецкие ротные или батальонные минометы. Но ротные на такую дистанцию просто не стреляют, а батальонные… Батальонные это, конечно, хуже, но минометчикам для стрельбы надо вылезти из леса, тем самым попадая под кинжальный огонь станковых пулеметов. Так что за оборону можно быть спокойным — на аэродроме до подхода основных сил люди продержатся без проблем.

Остается дело за малым. Донести до Колычева свои мысли насчет нереальности вычленения командования поляков, а то он их как-то пропустил мимо ушей. Ну и довел… Иван Петрович после моих слов раздраженно прихлопнул ладонью по столу:

— Да что ты заладил — «невозможно, невозможно»! Никто вас в боевые порядки отступающих запускать не собирается. Товарищ генерал-майор, объясните товарищу полковнику суть плана, а то этот нытик сейчас в обморок от страха падать начнет!

— Не начну! И я реально говорю…

— Прекратить пререкания!

Это уже Гусев вступил в разговор и, рявкнув на подчиненного, неожиданно спокойным голосом добавил:

— Смотри сюда. — Ткнув в расстеленную карту карандашом, он начал показывать. — Вот аэродром. Вот лес. Вот болота, тянущиеся до самой Польши. Части НКВД после начала атаки оцепят местность вот здесь, здесь и здесь. То есть перекроют наиболее вероятные пути отхода. Но это не чистое поле, а лес, и возможно просачивание остатков АКовцев через оцепление. Сам знаешь, как это бывает… И существует большая вероятность того, что командиры смогут уйти. Ну или в случае обнаружения будут сопротивляться до последнего. И еще — когда они поймут, что находятся в окружении, то постараются отделиться от общей массы и выйти малыми группами. Кто-нибудь один возглавит основной прорыв, а остальные тихой сапой будут пытаться скрыться без боя…