Душелов - Зайцев Сергей Григорьевич - Страница 81

«Душелов», ритуальный кинжал Губителя. Урон 1–1. Встроенная способность: поглощение души. Заряд 0/1. Восстановление: ?. Использование невозможно, предмет привязан к душе Губителя.

Не будь так муторно на душе, рассмеялся бы от облегчения. А так лишь кривлю окровавленные губы, уже не обращая внимания на непрерывно стекающую по подбородку струйку. Кинжал на месте, теперь нужно как-то привести себя в порядок. Но пояс пуст – ни одной фляги, ни зелья, ни настойки. Сорвало. Или когда болтался в воде, или когда карабкался по стене. И до воды теперь не добраться. Единственное, что может поправить положение хоть немного, – сон. Но пока я буду спать, меня может найти Папаша. Никакого оружия не осталось – ни «Костяного убийцы», ни уника… Только «Душелов». С уроном 1–1. Не представляю, как в этом случае работает механика игры, как можно, вонзив лезвие по рукоять в чужую плоть, нанести столь малый урон. Но цель «Душелова» не в этом. Он входит как игла. И забирает душу – всю, без остатка, со всеми имеющимися сейвами. После этого уже неважно, какой урон сопровождал гибель…

Лучший способ отомстить – не дать Папаше завладеть кинжалом. Швырнуть в пропасть и прыгнуть следом? А затем уже очнуться в Репликаторе, и все мучения будут позади… Не дождетесь. Ради чего я тогда так старался? Так отчаянно сражался за свой сейв изо всех сил? Нестерпимо думать о том, что все было напрасно. Что ребята погибли зря. Что Дар погиб зря. До сих пор не укладывается в голове…

Дубликатор. Только так можно выиграть время и обломать чужие планы. Если создать привязку «Душелова» к своей душе, то тогда и умереть не жалко – очнусь уже в Репликаторе, с трофеем. Значит, тянуть не стоит – пока я не вырубился, это нужно сделать. Приняв решение, тянусь рукой…

И взгляд мертвеет от осознания непоправимого, когда я смотрю на кучку деревяшек и кинжал. Дубликатора-то нет. Увесистый круглый и гладкий предмет, которому не за что зацепиться. Он все-таки выпал сквозь дыру. Скрипнув зубами, подтягиваю тело к скале, чтобы опереться спиной, закрываю глаза.

В измученной впечатлениями памяти мелькают лишь отрывки, врезавшиеся наиболее сильно, и весь поход сейчас видится, как нарезка из отдельных сцен, связанных мутными пятнами пустот…

К черту!

Тянусь к кинжалу, чтобы отправить его в пропасть. Увы. Остатки воли к борьбе угасают, сминаются усталостью, словно горной лавиной, и перед глазами все стремительно заливает непроглядная чернота…

Смутное ощущение чьего-то зова приводит в сознание.

Поднимаю тяжелую от дурноты голову, веки словно набиты песком…

И вижу перед собой ЕГО. Всего в трех шагах. Инстинктивно пытаюсь встать и понимаю, что не могу. Просто нет сил. Не знаю, сколько времени прошло, пока я находился в отключке, но солнце в небе уже высоко, камни вокруг начинают прогреваться, и скоро здесь будет, как в душегубке. Странно, что шкала усталости по-прежнему забита почти от отказа и чувствую себя полной развалиной. Чертовы камни…

Клирик выглядит потрепанным и уставшим, трофейная кольчуга продрана на плече и боку, а рукава поддетого под нее полотняного одеяния разодраны в клочья. Но движения его довольно энергичные, уверенные. Его молот прислонен к выщербленному боку крупного валуна, сам он сидит на корточках рядом. Папаша занят делом, и я никак не могу ему помешать. Деловито, без лишней суеты, он вытаскивает из своей котомки дубликатор, кладет его возле ног рядом с конфискованным «Душеловом».

Как только оба предмета подергиваются дымкой начавшегося процесса, клирик поднимается и пристраивается на валуне позади себя. Неторопливо набивает табаком из кисета курительную трубку и подносит к чашечке огонек зажигалки – хитрого устройства, в которое вместо топлива вставлен крид. Оба предмета наверняка принадлежали Дару. И только сделав первую затяжку, Папаша пытливо смотрит в мою сторону. Он может себе это позволить – все делать без спешки. Он меня переиграл. Я даже не испытываю по этому поводу злости. Я вообще ничего не чувствую. Внутри словно все выгорело от усталости. Наблюдаю равнодушно, как посторонний зритель.

– Сейчас сила на моей стороне, ты ведь это понимаешь? – наконец заговаривает клирик. – И тем не менее я хочу договориться о перемирии раньше, чем о судьбе Дара узнают остальные «Охотники». Все верно, я собираюсь остаться в клане и выжать из него все возможное. И да, у меня нет причин тебя убивать сейчас. Это было бы проще всего – отправить тебя полетать в пропасть, пока ты находился без сознания. По местным дебильным правилам, с меня даже не стали бы снимать сейва, так как непосредственного убийства в таком поступке система не видит. Тебя прикончила бы пропасть. Но «Душелов» у меня, так почему бы не попытаться договориться? А полетать всегда успеешь.

Какой говорливый… Как эта сволочь нашла меня в этих скалах? Пытаюсь спросить, но горло забито кровью, я едва дышу. Удается лишь выдавить одно слово:

– Как…

– Как нашел тебя? – Он снова присасывается к трубке, затем выпускает густой клуб голубоватого дыма. – Да, меня бы это тоже заинтересовало. Открою тебе маленький секрет. Тот, на ком я применяю «Плеть боли», получает метку моего покровителя – Бога Боли и Коварства, Алана Темного. Такую метку я вижу на любом расстоянии. Хотя, конечно, рельеф тут запутанный, и пришлось побегать, пока на тебя вышел. Вон даже космача пришлось оставить в долине, иначе не подобраться. Теперь, наверное, хочешь узнать о Рыжей?

Я сдержанно киваю. Да… такого покровителя, как клирик, стоило скрывать от соклановцев, чтобы не насторожить раньше времени.

– С девушкой все в порядке. К счастью, она выжила, что мне весьма пригодилось. К точке входа я героически вынес ее на руках. Двое оставшихся в живых… – Папаша хмыкнул. – Как только до Гонора дошло, что больше никого не будет, он сразу же занялся девушкой, оставив все вопросы на потом. А я тихо слинял, чтобы закончить нерешенные проблемы.

– Убийца…

– Черт, мне не нравятся твои односложные вопросы. – Клирик делано нахмурился. – Это не беседа, а черт знает что, как будто сам с собой говорю. Давай договоримся – я даю тебе флягу, и ты обещаешь не делать глупостей? Хорошо? – не дожидаясь ответа, Папаша бросил мне на колени флягу. – Хлебни эликсирчика. Там всего глоток, но тебе хватит. Нужно было у Гонора разжиться, но я спешил.

Металлическая фляга показалась знакомой – мятой, в царапинах. Из данжа. Получается, что там, в Оазисе, когда Папаша глотал мое зелье, свое у него еще оставалось. Сэкономил за мой счет. Хитрожопая гнида. Отвинтив крышку, вливаю освежающую жидкость в рот. Боль стихает как по волшебству… Такая благодать, что невольно зажмуриваю веки.

– Насчет квеста «Убийца» ты верно догадался, – как ни в чем не бывало продолжает Папаша. – Опыта за Губителя маловато, чтобы взять десятый… Если попутно не выполнить квест, от которого вы все так шарахаетесь. Но сообразить несложно, когда и так все уже на блюдечке с голубой каемочкой. Тем более что и логи боя скрыть не в моих силах. А ты их наверняка успел посмотреть до того, как их стерла система.

Еще бы. Чтобы добраться до десятого уровня, игроку нужно заработать больше двадцати пяти тысяч опыта, а Дед только что получил девятый. Так что награды за Губителя для этого действительно маловато.

– И что же ты… получил? За Дара?

– Награда нашла героя… – Папаша рассмеялся, не скрывая отличного настроения. – Опыт – само собой, но это ерунда по сравнению с главным бонусом. Мои сейвы утроились, Зуб. У меня сейчас девять жизней, как у пресловутой кошки. Но сколько же пришлось потрудиться, чтобы все сложилось необходимым образом. Хмм… Почему бы и не рассказать? Теперь-то спешить некуда. Ты полагал, что, создав клан, обезопасил спину, но так ты только подпустил меня ближе к Дару. Именно он был моей квестовой целью. Алса мне лишь мешала к нему приблизиться, сумасбродная сучка. Но слава Алану Темному, как только возникло подходящее стечение обстоятельств… Да, да, я говорю о терках возле логова.