Сирены жаждут любви - Торп Кей - Страница 34

Дверь каюты захлопнулась за ним, когда она медленно направилась в ванную. Наверное, пошел всем сообщить эту новость. Что ж, Алексис был человеком твердых, неизменных правил. Прекрасно, тогда и она станет действовать более решительно. Явный разрыв – самое лучшее. Чтобы разом со всем покончить, другого способа нет. Они совершенно чужие люди.

Собралась всего за четверть часа. Хотя день еще только начинался, надела юбку с блузкой, предварительно приняв душ и причесавшись, – теперь можно было не переодеваться перед отъездом. Она все это проделала в состоянии какой-то эмоциональной прострации, вялой депрессии.

Решила быть во всем последовательной: зная, что придется еще некоторое время провести с Марком и Грегом, отправилась на палубу. Они по-прежнему сидели там в гордом одиночестве. Нахал уставился на Зою с нескрываемым любопытством.

– Мы тут тебя заждались, подумали, больше не появишься по причине занятости, – сказал он.

– Кое-какие дела нужно было завершить, – туманно пояснила Зоя. На объяснения просто не было сил.

– Что-то ты темнишь, бьюсь об заклад! – Марк понизил голос, но из-за тона, которым это было сказано, фраза прозвучала слишком громко.

Зоя была вынуждена признать, что сейчас неподходящий момент для пикировки с ним, она не чувствовала себя слишком задетой. Его и так ждет сюрприз, когда она поедет вместе с ними в аэропорт. А пока пусть плетет, что вздумается.

Грег вообще не стал вступать с ней в переговоры, довольствуясь тем, что лежит и греется на солнышке. Он только заметил, что за неимением лучшего, в конторе можно будет хотя бы прихвастнуть загаром. Зоя делала вид, что внимательно читает роман-газету, оставленную здесь несколько дней назад, не забывая аккуратно переворачивать страницы, хотя буквы плыли перед глазами. Она совершенно случайно заметила, что за ней сверху наблюдают, но головы не подняла, чтобы узнать, кто это. Сиеста – не время для выяснения отношений.

Они действительно больше не обменялись ни словом, ни взглядом. Неожиданно перед ними вырос Алексис собственной персоной. Зое показалось, что он и думать забыл об утреннем эпизоде, хотя ни словом не перекинулся с Марком и Грегом. Она только постаралась не смотреть на него, когда он проходил мимо. Однако на мгновение их глаза все же встретились, и Алексис успел прочитать в коротком взгляде Зои то, что она всячески стремилась от него утаить.

В гавань Мадрак яхта прибыла около трех часов пополудни, миновав две одинаковые колонны на том месте, где когда-то стояла статуя Колосса. Зоя подошла к самому борту и заметила, что к ней приближается Алексис, но головы не поворачивала, упорно стараясь избежать его прямого взгляда.

– Я готова, – сказала она. – Мы втроем возьмем такси и поедем в аэропорт, так что все в порядке.

– Ты, – почти беззвучно сказал Алексис, – никуда не поедешь. По крайней мере, пока мы наконец не объяснимся.

Все перешли на правый борт, чтобы посмотреть, как судно входит в гавань. Они остались наедине. Зоя вялым тоном спросила:

– Что это даст?

– Не знаю, – ответил он, – но давай попробуем все начать сначала.

– Бессмысленно, – у нее судорожно перехватило горло, она изо всех сил старалась, чтобы голос звучал спокойно. – Мы совершили изначальную ошибку. И оба это хорошо понимаем. Я не та женщина, которая тебе нужна.

– А что тебе нужно? – осторожно спросил Алексис.

«Хватит откладывать на потом, сейчас самое время», – сказала себе Зоя. Нужно было покончить со всем раз и навсегда.

– Любви, – наконец решилась она. – Знаю, ты считаешь ее неважной, но я другого мнения на этот счет. Я только тогда выйду замуж, если мужчина тоже полюбит меня. Для тебя главное – долг. Но этого мне мало.

Алексис не двинулся с места, ей показалось, что он еще больше внутренне напрягся. Сказал с легкой запинкой:

– Говоришь: «будет тоже любить меня»? Ты так сказала? Не оговорилась?

– Нет, – она в отчаянии махнула рукой. – Это означает, что ты свободен от обязательств.

На выходе с трапа было людно. Грег с Марком уже приготовились к высадке. Наверное, Алексис по зрелому размышлению пришел к выводу, что нельзя отпускать Зою с ними, но ей никак не хотелось опять все начинать сначала.

– Поверь, это лучший выход из положения, – сказала ему Зоя. – Леда Казанцы будет тебе идеальной женой. Но мне пора идти за вещами.

Он стоял неподвижно. Чтобы не смотреть на него, Зоя опять отвернулась. Когда она шла по палубе к своей каюте, неожиданно почувствовала, как сильно ноет грудь. Знала, что будет больно еще несколько часов…

Чемодан стоял на прежнем месте у кровати. Она взяла его и окинула прощальным взглядом каюту, ставшую ей домом на одну неделю. Все бы могло остаться, как прежде, если бы Зоя предпочла синицу в руках журавлю в небе. Но синица ее не устраивала. Или все или ничего – таков был ее выбор, вот теперь она и осталась ни с чем.

По рассеянности она оставила дверь открытой. Повернувшись к выходу, вздрогнула, увидав Алексиса, который неслышно подошел к каюте.

– Я сама справлюсь, – сказала она, полагая, что он пришел помочь отнести вещи. – У меня нет ничего тяжелого.

– Ты никуда не поедешь, – заявил он. – Пока я здесь, этого не произойдет, – его голос прозвучал не очень отчетливо: – С'агапо, Зоя.

Зоино сердце отчаянно забилось, потом ухнуло куда-то вниз.

– Важны не слова, а правда, – произнесла она. – Я хочу подлинник, а не подделку!

– Это и есть подлинник, – он вошел в каюту и запер за собой дверь, взял из безвольной Зоиной руки чемодан и поставил его у кровати. Обнял ее за талию и привлек к себе: в поцелуе не было ни капли горечи, только одна нежность и теплота.

Сомнения улетели прочь. Зоя пылко ответила ему. Вопросы подождут. Опять она очутилась в мире вне пространства и времени; нежность налилась страстью, теплота вспыхнула жаром. Любовь разожгла страсть, которая достигла совершенно немыслимых пределов, о существовании которых Зоя не могла и подозревать.

Понадобилось время, чтобы снова вернулось чувство реальности. Они лежали, не размыкая объятий, рядом на постели в беспорядке валялась разбросанная одежда. Почувствовав, что Зоя пошевелилась, Алексис поднял голову и серьезно и нежно посмотрел на нее.

– Столько всяких недоразумений, – сказал он. – Всего из-за нескольких слов. У меня была уверенность, что из нас двоих только я испытываю сильное чувство.

– А я-то думала, что видна насквозь, – пробормотала Зоя. Она взяла в ладони его лицо, любуясь строгими и ясными чертами. – Когда это с тобой произошло?

– С того момента, когда ты мне отдалась. Я мысли не мог допустить, чтобы еще какой-то мужчина мог стать тебе более близким, чем я. Только чувства к тебе, никаких других соображений. Ты согласилась выйти за меня замуж, если забеременеешь. Я стал молить бога, чтобы это случилось. Был готов пойти на все, чтобы только не потерять тебя.

– Как ты мог не догадываться, что я тебя люблю? Криста сразу определила, что я не могу скрыть своих чувств к тебе, мое сердце было как на ладони.

– Мешало то, что ты очень привлекательная женщина. Это я понял сразу, как тебя увидел. Потом ты сказала, что женщину к мужчине тянет природный инстинкт, а не эмоциональная привязанность, – он замолчал, заглядывая ей в лицо. – К тому же ты слишком стремилась к своим, чересчур непринужденно вела себя даже с теми, кто не был хорошо знаком. Так было со случайно встретившимся молодым человеком в Афинах, затем с этими двумя. Пригласив на яхту этим утром двух парней, дала мне понять, что предпочитаешь только своих мужчин, – его рот покривился. – Ревность – страшное разрушительное чувство. Оно заставляет говорить слова, которые нельзя произносить вслух. А когда ты согласилась поехать вместе с ними, то я впал в отчаяние.

– И мне было не легче, – мягко прибавила Зоя. – Я тоже ревновала. К Леде Казанцы. Мне показалось, что в ней есть все, что должна иметь женщина, которая тебе нужна.

– Ты и есть, – заявил он, – именно та женщина, которая мне нужна.