Просто слушай - Дессен Сара - Страница 13

Мы поссорились сто лет назад, но этим летом, коротая в одиночестве время у бассейна, я много думала о Кларк. Останься я у нее тем вечером, сядь на свое место на диване, и все было бы по-другому. И пусть Софи ушла бы одна. Но я сделала свой выбор, и изменить его нельзя. Но когда ближе к вечеру я закрывала глаза и засыпала под плеск воды в бассейне и под свист спасателей, мне казалось, что почти ничего не изменилось. А потом неожиданно просыпалась в тени, замерзшая, когда уже давно было пора домой, и понимала, что у меня теперь совсем другая жизнь.

Когда я вернулась из школы, дома никого не было. На автоответчике мигала лампочка. Я вытащила из холодильника яблоко, вытерла его о кофту и решила послушать сообщения. Первое было от моего агента Линди.

— Привет, Грейс! Прости, что так долго не перезванивала. Просто моя помощница уволилась, и вместо нее на звонки отвечает временный секретарь, который вообще ничего не соображает! Но в любом случае для тебя пока ничего нового. Я звонила в «Мушку», так что надеюсь, они скоро ответят. Буду держать тебя в курсе дела. Привет Аннабель. Пока!

Пи…

Я уж и забыла про пробы в «Мушке», а вот мама, видимо, нет. Думать о них не хотелось, поэтому я решила прослушать следующее сообщение. Оно было от Кирстен. Сестра обычно оставляла длинные, путаные сообщения и даже иногда перезванивала, потому что автоответчик ее прерывал. Поэтому, услышав ее голос, я придвинула к себе стул.

— Привет, это я. Звоню просто так, узнать, как у вас дела. Я вот сейчас иду на учебу. Здесь чудесная погода… Не помню, говорила вам или нет, но я записалась в этом семестре на занятия по искусству общения — мне их подруга очень рекомендовала. Они потрясающие! Там нас учат всему с психологической точки зрения, и я узнаю столько нового! А опрос у нас проводит ассистент преподавателя, и он просто чудо! Я на лекциях иногда отключаюсь, даже когда очень интересно, а вот от Брайана невозможно оторваться. Честное слово. Я тут подумала, может, выбрать искусство общения своей второй специализацией в колледже? Такой полезный предмет! Правда, еще мне очень нравится режиссура, поэтому я пока сама не знаю, чего хочу. Ладно, я уже почти в аудитории, надеюсь, у вас все хорошо, всех люблю, целую, пока!

Кирстен знала, что обычно ей приходится перезванивать, поэтому конец фразы выпалила на одном дыхании. Почти тут же прозвучал сигнал. Я нажала на «сохранить», и в доме снова стало тихо.

Я взяла яблоко и вышла в прихожую. Как всегда, остановилась у большой черно-белой фотографии, висящей напротив входной двери. Это был горизонтальный снимок мамы и меня с сестрами на пристани у дядиной дачи. На всех — белая одежда: на Кирстен — белые джинсы и светлая футболка с треугольным вырезом, на маме — сарафан, на Уитни — лиф от купальника и брюки на завязках, на мне — майка и длинная юбка. Все загорелые, а позади нас в углах рамки брызжет вода.

Три года назад мы всей семьей отправились в длительный отпуск на море, и там друг папиного приятеля как будто совершенно случайно предложил нам сфотографироваться. Но на самом деле папа уже давно планировал сделать маме подарок на Рождество — снимок ее вместе с нами. Фотограф, высокий и гибкий мужчина, позвал нас на пристань. Помню, первой пошла по песку Кирстен. Затем она протянула руку маме, а замыкали шествие мы с Уитни. Перебираться через камни было непросто, но Кирстен осторожно провела маму, и наконец мы добрались до ровной площадки.

На фотографии мы стоим в обнимку: Кирстен держит за руку маму, Уитни обнимает ее за плечи, а я стою впереди и держу маму за талию. Они с Кирстен улыбаются, Уитни же просто смотрит в объектив, но от ее красоты, как всегда, захватывает дух. Меня же не узнать. Когда фотограф щелкал камерой, я честно старалась улыбаться, но в результате получилось нечто среднее между широкой улыбкой Кирстен и прекрасной отчужденностью Уитни.

Качество фотографии великолепно, постановка тоже. Гости обычно говорили, что когда к нам приходишь, то первым делом видишь ее. Но последние несколько месяцев фотография вызывает у меня суеверный страх. Вместо черно-белого контраста и наших разных, но в то же время таких похожих лиц я вижу совсем другое: Уитни и Кирстен, слишком тесно прижавшихся друг к другу, мое спокойное лицо… И крохотная на фоне нас мама, которую мы плотно к себе прижимаем, закрываем своими телами и крепко держим, как будто боимся, что без нас она улетит.

Я откусила еще один кусок от яблока, и тут в гараж въехала машина. Хлопнули двери, послышались голоса, и мама с Уитни вошли в дом.

— Привет! — Мама положила на стойку пакет с продуктами. Послышался глухой стук. — Как дела в школе?

— Нормально, — ответила я.

Уитни проскочила мимо, даже не поздоровавшись, и скрылась наверху. Была среда, значит, сестра ходила к психиатру. После чего у нее всегда портилось настроение. Честно говоря, я считала, что после психиатра оно должно становиться лучше, но, видимо, не все так просто. Хотя с Уитни в принципе просто не бывает.

— Линди оставила тебе сообщение, — сказала я маме.

— Что сказала?

— Из «Мушки» так и не звонили.

На секунду мама взглянула на меня расстроенно, но быстро взяла себя в руки:

— Наверняка еще позвонят.

Она подошла к раковине, включила воду, намазала руки жидким мылом и посмотрела в окно на бассейн. При дневном свете мама выглядела устало. Ей среда тоже давалась нелегко.

— Еще звонила Кирстен. Оставила длиннющее сообщение.

Мама улыбнулась:

— Да ну?

— Если по сути, то ей нравится учиться.

— Здорово. — Мама вытерла руки полотенцем для посуды. Затем положила его у раковины и села рядом со мной. — Расскажи теперь про себя. Что хорошего произошло сегодня?

Хорошего… Так. Софи обзывается, Кларк меня до сих пор ненавидит, а я целыми днями разглядываю Оуэна Армстронга. Похоже, ничего хорошего со мной не происходит. Пауза затянулась, а я в ужасе пыталась придумать, о чем же рассказать. Хотелось порадовать маму, а то она и так переживала из-за «Мушки», Уитни, да и вообще из-за всего. Мама ждала.

— Мы на физкультуру ходим с одним симпатичным парнем, — наконец сказала я. — И вот он сегодня со мной заговорил.

— Правда? — Мама улыбнулась. Я молодец! — Как его зовут?

— Питер Матчинский. Он в выпускном классе.

И я не соврала. Со мной на физкультуру действительно ходил Питер Матчинский, симпатяга из выпускного класса. И в тот день он правда со мной заговорил: спросил, что тренер Эрленбах сказал только что о зачете по плаванию. Обычно я ничего не преувеличивала, но в последние несколько месяцев иногда приходилось, ради мамы. Она так радовалась! Не представляю, что б с ней стало, узнай она правду.

— Симпатичный выпускник. — Мама снова села. — Хорошо. Что еще?

И я принялась рассказывать. Что-то придумывала, что-то преувеличивала, чтоб только она думала, что у меня все хорошо. Что я живу обычной жизнью. А ведь на самом деле мне было чем поделиться с мамой. И как хотелось! Но тогда бы ей пришлось очень нелегко. А ведь она и так пережила немало: Уитни, Кирстен… Еще я со своими проблемами! Поэтому я и старалась порадовать маму, слово за слово, история за историей, хотя в них и не было ни грамма правды.

Обычно по утрам мы завтракали с мамой вдвоем. Папа присоединялся к нам, только если позже уезжал на работу, а Уитни старалась не вставать раньше одиннадцати. Но через две недели после начала учебы я вдруг обнаружила сестру за столом, одетую, умытую и с моими ключами от машины. Я поняла, что неспроста. И была права.

— Уитни довезет тебя до школы, — сказала мама. — А затем поедет в магазин, может, в кино сходит и заберет тебя после занятий. Хорошо?

Уитни смотрела на меня, плотно сжав губы.

— Да, конечно.

Мама улыбнулась и взглянула по очереди на меня и на сестру:

— Вот и замечательно. Значит, договорились.

Мама старалась говорить спокойным голосом, но видно было, что на душе у нее кошки скребут. С тех пор как Уитни выписали из больницы, она никуда не ходила одна. Мама водила ее по своим делам, постоянно давала поручения и пыталась хоть чем-нибудь занять. Уитни всячески отвоевывала свободу, но мама боялась, что сестра может опять начать провоцировать рвоту или пойдет в тренажерный зал. Видимо, теперь что-то изменилось, вот только я не представляла что.