Просто слушай - Дессен Сара - Страница 20

Другие же девчонки, видимо, очень легко находили с Уиллом общий язык. Над своими отношениями Софи приходилось работать днем и ночью, а уж она-то сил не жалела. С самого начала об Уилле ходили слухи, и, куда бы он ни пришел, повсюду находились знакомые, обычно девушки. К тому же они с Софи учились в разных школах, то есть про загулы Кэша ей рассказывали через вторых-третьих лиц, и узнать, правду ли говорят, было порой очень непросто. А Уилл ведь еще играл в группе. В общем, скучать Софи не приходилось. Их отношения развивались по одному и тому же сценарию: Уилл начинал общаться с какой-нибудь девушкой, появлялись слухи, Софи ехала разбираться с девушкой, затем с Уиллом, ругалась с ним, расставалась, затем мирилась. И так до бесконечности.

— Я не понимаю, как ты его терпишь, — сказала я как-то Софи, когда мы мчались поздно вечером по незнакомому району в поисках очередной девчонки, по слухам флиртовавшей на вечеринке с Уиллом.

— Конечно, не понимаешь! — выпалила подруга, проскакивая светофор и резко заворачивая направо. — Ты никогда никого не любила!

Я промолчала, поскольку Софи сказала правду. Встречаться я встречалась, но серьезных отношений пока не заводила. Мы снова завернули, и Софи перегнулась через меня, вглядываясь в нумерацию домов. «Неужто любовь такая страшная штука?» — подумала я.

— Уилл мог выбрать кого угодно, — сказала Софи, притормаживая у ряда домов слева, — но он предпочел меня. И встречается со мной! Неужели ты думаешь, я позволю какой-то девице его увести?

— Они просто разговаривали! Почему ты думаешь, что она хотела его увести?

— Просто разговаривали? На вечеринке, наедине, в пустой комнате? Значит, не так все просто, — резко сказала Софи. — Если знаешь, что у парня есть девушка, особенно если эта девушка я, нечего вести себя двусмысленно! Всегда есть выбор, Аннабель. Сделаешь неправильный — будут последствия, пеняй тогда только на себя.

Я молча откинулась на спинку, а Софи остановилась у белого домика. На крыльце горел свет, на подъездной дорожке стояла красная «йетта» с наклейкой на бампере, на которой ребята из «Перкинс Дей» играли в хоккей на траве. Будь я хоть капельку поумней, поняла бы, что вряд ли все девчонки в городе только и делают, что мечтают отбить у Софи Уилла. Видимо, он тоже не ангел. Но потом я взглянула на ее лицо и вспомнила, как несколько лет назад у бассейна Софи решила, что хочет дружить с Кирстен, хотя сестра не обращала на нее внимания, а иногда и открыто ей грубила. Просто если Софи что-то нужно, она пойдет на все. Кроме того, теперь ей завидовали даже больше, чем раньше, — ведь она встречалась с Уиллом. Софи больше не нужно было навязываться самой популярной девчонке в школе. Она сама стала такой. И иногда мне казалось, что к Уиллу она относится, как я к ней: вместе трудно, но порознь еще тяжелее.

Софи вылезла из машины и, старательно избегая света, подошла к «йетте». А затем нацарапала ключом на красивом красном боку, что она думает про владелицу машины. Мне захотелось отвернуться, но я не стала. И превратилась в соучастницу. Отвернулась, только когда Софи вернулась в машину.

Самое смешное, что, хотя я десятки раз видела, как разворачивается у Софи и Уилла очередная драма, и выучила ее наизусть, все равно не ожидала, что стану ее частью. Один вечер, один неверный шаг, и вот Софи уже мстит мне и называет меня шлюхой, а потом вычеркивает не только из своей, но и из моей собственной жизни.

— Ты следующая, Аннабель, — сказала директор модельного агентства миссис Макмерти, проходя мимо.

Я кивнула, встала и отряхнулась. У противоположной стены новенькая, высокая брюнетка, неловко позировала с огромным синим блюдом из отдела товаров для кухни. Съемки для календаря вообще были очень странными. Каждую девушку фотографировали на отдельный месяц с товаром из какого-нибудь отдела торгового центра. В прошлом году, например, мне не повезло и пришлось рекламировать шины «Рочелле» — меня всю обложили покрышками.

— Протяни его, как будто что-то предлагаешь, — велел фотограф. Девочка вытянула руку и шею. — Это слишком. — Девочка покраснела и приняла прежнюю позу.

Я направилась к фотографу, обходя по дороге стоявших у стены девчонок. Тут одна из них, Хиллари Прескотт, преградила мне путь:

— Привет, Аннабель!

Мы с Хиллари пришли в агентство в одно время. Вначале подружились, но потом я быстро от нее отдалилась, поскольку она не умела держать язык за зубами. Кроме того, была подстрекательницей. Не только любила копаться в чужом белье, но и сама его подкидывала.

— Здравствуй, Хиллари.

Она вытащила жвачку, засунула в рот и протянула мне упаковку. Я покачала головой и спросила:

— Что нового?

— Да ничего особо, — ответила Хиллари, накручивая на палец локон. — Как лето прошло?

Задай этот вопрос кто другой, ответила бы как обычно: «Хорошо», но с Хиллари надо быть настороже.

— Нормально, — резко сказала я. — А твое?

— Да скучала все время. — Хиллари вздохнула и пожевала жвачку: розовую и блестящую. — А почему вы с Эмили не общаетесь?

— Почему не общаемся? Общаемся. С чего ты взяла?

— Ну, вы раньше все время гуляли вместе, а теперь даже не разговариваете. Странно как-то.

Я посмотрела на Эмили — она внимательно изучала свои ногти.

— Да как сказать… Просто все меняется.

Хиллари не сводила с меня глаз и, несмотря на вопросы, разумеется, прекрасно знала, что случилось. Может, конечно, не во всех подробностях, но в целом точно. Не хватало еще, чтоб я ее просвещала!

— Я пойду. Моя очередь.

— Давай. — Хиллари прищурилась. — До встречи.

Я облокотилась о стену и зевнула. Было всего два часа дня, а я уже еле держалась на ногах. А виноват во всем Оуэн Армстронг!

Утром я проснулась и взглянула на часы: 6.57. Хотела уже перевернуться на другой бок и спать дальше, как вспомнила про передачу Оуэна. Он все выходные не шел у меня из головы. Неожиданно я стала обращать внимание на всю сказанную мною безобидную ложь. Папа в пятницу спросил, как прошел день, — я ответила: «Хорошо», мама поинтересовалась, жду ли я с нетерпением начала работы в агентстве, — я кивнула. В общем, в сумме лжи накопилось немало, поэтому я решила по возможности держать слово. Обещала, что послушаю передачу Оуэна, — непременно ее послушаю.

Я включила радио ровно в семь, но по нему шли только помехи. Приложила его к уху, и тут оно загрохотало: гитара, тарелки, затем чьи-то крики… Я испугалась и нечаянно столкнула радио локтем с кровати, оно громко стукнулось об пол, но не выключилось, продолжая орать на полную мощность.

В стену застучала Уитни. Я быстро схватила радио, уменьшила звук и осторожно поднесла к уху: песня еще не кончилась, но разобрать слова, больше похожие на визги, не представлялось возможным. Я никогда не слышала такую музыку, да и музыка ли это была?

Наконец загремели тарелки, и песня закончилась. Но следующая была ничуть не лучше. Гитары, правда, больше не гремели, зато появились гудки и сигналы, как в электронике, а поверх них мужской голос декламировал слова, на мой взгляд, больше похожие на список покупок. И продлилась песня пять с половиной минут. Знаю точно, поскольку не отрывала глаз от часов, молясь, чтоб она закончилась поскорее. Наконец раздался голос Оуэна:

— Для вас играл «Мизантроп», «Сон Декарта», а до этого «Дженнифер» группы «Липоу». Вы слушаете «Управление гневом» на общественном радио «РАС». А сейчас «Напшел».

И вновь зазвучала музыка в стиле техно, сменили ее грубые и хриплые старческие голоса, декламирующие стихи об огромных кораблях. После чего целых две минуты кто-то очень неприятно играл на арфе. Привыкнуть к такой мешанине было невозможно. Я слушала передачу целый час, но не поняла ни одной песни. К тому же ничего не понравилось. Видимо, просвещение мне не грозило. Только усталость.

— Мы тебя ждем, Аннабель! — окликнула меня миссис Макмерти, спуская с небес на землю.

Я встала перед фоновой тканью. Ее украсили растениями: клеоме и папоротниками. А рядом установили большую пальму в горшке на колесиках. Видимо, в этом году мне достались «Растения от Лорель». Ну что ж, хотя б не шины.