Торнсайдские хроники - Куно Ольга - Страница 54

— Разве меня отсюда выпустят? — попытался выкрутиться Кентон.

— А вас никто здесь силой не держит, — хмыкнула Говорящая. — Вы вольны идти туда, куда вам вздумается.

— В таком случае я могу навестить Рейвена? — с невинным видом осведомился Кентон, уже понявший, что уходить придется и потому готовый говорить чуть менее серьезно.

— А вам что, мало одной сломанной руки в Торнсайде? — усмехнулась фаворитка. — Вы хотите сломать еще одну?

— Нет, я хочу сломать еще штук пять, — отозвался Кентон. — Но, к сожалению, у Рейвена только две.

— Боже, и такой кровожадный человек ехал с нами в одной карете?! — притворно ужаснулась Говорящая.

— Я ничуть не кровожаден: ломать кости можно совершенно бескровно, — нашелся Кентон.

— Ты ехал в одной карете с королем? — изумленно воскликнула я.

— Представь себе: да, — отозвалась Говорящая. — И, может быть, ты не в курсе, но перед этим он скакал целые сутки без остановки, чтобы успеть тебя спасти.

— Непременно обсудим эту животрепещущую тему во всех мельчайших деталях, но нельзя ли сделать это как-нибудь в другой раз? — едко отозвался Кентон.

— Господин Алисдейр, вы еще здесь? — нахмурилась Говорящая. — Вам же сказали, что вы будете мешать. Вот видите: вы уже начали. Там, где разговаривают две женщины, мужчина — третий лишний.

Нежелание Кентона уходить на этом этапе только усилилось, но он вынужденно вышел за дверь и прикрыл ее с той стороны.

— Ну, — сказала Говорящая, подходя поближе и усаживаясь в кресло (я к тому моменту сидела на кровати), — а теперь рассказывай.

— Что именно? — нахмурилась я.

— Все, что сочтешь нужным. С самого начала и во всех подробностях. На суде у тебя на это времени не будет. А сейчас… ночь длинная.

Я слабо улыбнулась. Вот ведь как иногда поворачивается жизнь. В течение многих лет брала у всех интервью, а теперь интервью берут у меня.

— Видите ли…

— Давай на «ты», — перебила она меня. — Официоз сидит у меня в печенках. Я, знаешь ли, полжизни положила на то, чтобы не зависеть ни от каких церемоний.

— Как-то не очень убедительно у вас получилось, — пробормотала я, гадая, слишком сильно наглею или все-таки в рамках допустимого.

Айрин рассмеялась.

— Что поделать. Жизнь иногда поворачивается к нам самой неожиданной стороной, — развела руками она, вторя моим мыслям. — Итак, начинай.

Я нахмурилась, собираясь с мыслями. С чего же все началось? Ах да, с того злополучного интервью. И нападения барона на замок.

Я стала рассказывать.

Говорящая слушала внимательно и перебивала редко. Поморщилась, когда, перейдя к балу, я изложила историю с вином. И очень заинтересовалась моим дальнейшим рассказом о судьбе Бенсона Бриджа.

— Стало быть, в эту цепь тоннелей с территории замка можно попасть несколькими путями? — проговорила она.

— Выходит, что так. Есть по меньшей мере два входа.

— Этим подземельем точно надо будет поинтересоваться, — задумчиво сказала Айрин. — Как, ты говоришь, он сказал? Пристегните и нажмите на рычаг?

Я кивнула.

— Как ты думаешь, что он имел в виду?

— Либо какая-то пытка, либо казнь. Вернее всего — второе, поскольку он велел им уйти. Наверняка что-то крайне изощренное.

— М-да, — протянула Айрин, постукивая кончиками пальцев по подлокотнику. — В этот потайной ход действительно придется отправить людей.

— А ты тоже собираешься пойти туда вместе с ними? — с надеждой спросила я.

Обращаться к ней на «ты» было пока непросто, но пожеланиям вышестоящих в ряде случаев предпочтительно идти навстречу.

— Даже и не подумаю, — поморщилась она. — После всего, что ты рассказываешь, я окончательно уверилась в том, что мне там делать нечего. То, что я увижу, мне точно не понравится.

— А я бы хотела еще раз там оказаться, — вздохнула я, отлично понимая, что шансов попасть в эту экспедицию у меня практически нет.

И кто же, спрашивается, тянул меня за язык?!

— Неужели ностальгия замучила? — осведомилась Говорящая.

— Нет. Просто я собираюсь написать статью о палачах, — доверительно сообщила я, заодно прикидывая, можно ли уже забросить удочку на предмет интервью с королем или лучше все-таки подождать еще немного. — А там наверняка найдется много интересного материала.

— Да, о том, что ты собираешься писать о палачах, теперь, кажется, знает весь город, — усмехнулась она. — Как тебе пришло в голову интервьюировать палача перед собственной казнью?

Я пожала плечами, невольно содрогнувшись при воспоминании.

— А что мне было делать? Не пощады же у него просить?

— Это верно. Просить у палача пощады бессмысленно, — мрачно согласилась она, вспоминая, кажется, о чем-то своем.

Чак вильнул хвостом и положил морду ей на колени, словно почувствовал настроение хозяйки.

— Можно я его поглажу? — спросила я. Вдруг ужасно захотелось запустить руку в густую двуцветную шерсть.

— Конечно, — кивнула она.

— А он не откусит мне руку? — уточнила я на всякий случай.

— Если ты потянешься этой рукой к моему горлу, тогда запросто.

— Буду иметь в виду, что нападать на тебя надо только тогда, когда его нет рядом, — хмыкнула я.

— Тебе это не удастся, — отозвалась Говорящая. — Он рядом со мной практически всегда.

— А… король? — Я подняла на нее вопросительный взгляд.

Она кивнула в знак подтверждения.

— Все верно. Рядом с королем тоже всегда находится такой пес. Рональд.

Я осторожно погладила волкодава по спине. Никаких возражений он не выказал, и я принялась ласкать его двумя руками, больше не опасаясь внушительных зубов. Секунд через десять Чак перевернулся животом кверху.

— Он признал тебя за свою, — улыбнулась Айрин.

Чувствуя, что разговор перешел в менее формальное русло, я решилась затронуть беспокоившую меня тему.

— Айрин, могу я задать один вопрос?

— Конечно.

— Я понимаю, что моя судьба решится завтра на суде. Но что будет с Кентоном?

— А что ему сделается? — удивилась она.

Я заколебалась. Говорил ли Кентон о своих претензиях на графский титул? Если нет, то, возможно, мне тоже не следует об этом упоминать. По словам Кентона, если ему не поверят, то могут осудить за самозванство. Пожалуй, пока благоразумнее будет промолчать.

— Рейвен объявил его вне закона и отобрал все имущество.

Я решила ограничиться этой частью истории.

— Рейвену сейчас бы свое имущество сохранить, — отозвалась Айрин. По тому тону, которым она произнесла эти слова, я окончательно убедилась в том, что Говорящая на нашей стороне, а это уже было немало. — Без чужого он точно перебьется. На этот счет у короля даже сомнений не возникнет. Так что не волнуйся: стоять с протянутой рукой твоему Кентону не придется.

— Я об этом и не беспокоилась, — небрежно отмахнулась я, хоть и испытала в душе чувство глубокого облегчения. — Но просто он грозился, что может жениться на богатой женщине, дабы исправить свое положение…

— А ты поверила?

— Нет, — вынужденно признала я. — Но просто… Он же не привык жить… ну… так, как я. Каково бы ему было сейчас вдруг остаться без всего?

Забавно: еще недавно я презирала таких, как он, именно за это. А сейчас поняла, что презирать надо совсем за другое. И, кажется, костьми была готова лечь, лишь бы он продолжил иметь все то, к чему привык.

— С ним все будет в порядке, — заверила меня Говорящая. — А теперь давай вернемся к твоей истории. К завтрашнему дню надо хорошо подготовиться. Ты стала свидетельницей того, как Рейвен приказал расправиться с главой гильдии. Что было потом?

Я рассказала про позорный столб, про то, как граф вторгся в мой дом с цветами и попытался взять меня силой, про то, как Кентон пришел без цветов, но зато вынудил Рейвена уйти. И испытала чувство благодарности к Говорящей за то, что она мягко настояла на отсутствии при этом разговоре Кентона. Даже невзирая на то, что он сам был свидетелем пересказываемого мной эпизода, в его присутствии я бы испытывала во время повествования значительно большую неловкость. Следующей на очереди была история с приговором Кентону и его освобождением, для которого были использованы не слишком законные методы. Я задумалась, решая, о чем стоит, а о чем не следует рассказывать Айрин, и можно ли попросту пропустить эти события. Но без них картина никак не складывалась; к тому же я пришла к выводу, что Кентон никак не мог не поднять эту тему во время разговора с королем. И уже собиралась рассказать обо всем без утайки, как вдруг Говорящая поднесла палец к губам.