Торнсайдские хроники - Куно Ольга - Страница 69

Я видела, как Кентон сжал зубы и изо всей силы дернулся, но цепи конечно же оказались крепче. Господи, он же совершенно беспомощен! Эта тварь сожрет его в один момент.

Не раздумывая и не взвешивая возможных последствий, я бросилась в камеру и встала перед Кентоном, загораживая его от зверя собственным телом.

— Абигайль, что ты делаешь? — Голос Кентона звучал безнадежно. — Уходи немедленно.

— Не могу, — отрезала я, где-то на краю сознания понимая, что он, наверное, прав: аппетита у зверя в любом случае хватит на двоих.

Что-то подсказывало мне, что эту огромную кошку кормят нерегулярно, специально для того, чтобы она всегда была готова увидеть пищу в ставшем неугодным узнике.

— Что значит «не можешь»?! — взбешенно вскричал Кентон. — Это я не могу! А ты можешь и сейчас же уйдешь отсюда как миленькая!

— Ты всегда был негостеприимен, — кивнула я, не оборачиваясь. — То: «Убирайся отсюда!», то: «Зачем ты пришла?» Чему вас, аристократов, только учат в детстве?

— Это только с тобой, — заверил меня Кентон.

— Я тронута таким особым отношением.

— Абигайль, исполни мою последнюю просьбу, — мягко произнес Кентон и рявкнул: — Выйди отсюда вон!

Я хотела ответить, но не успела. Звериная морда внезапно исчезла из поля моего зрения. Потому что еще один человек в точности повторил мой недавний маневр.

Говорящая стояла теперь между мной и зверем, идеально ровно держа спину и высоко подняв голову.

— Мне нужен горящий факел, быстро! — сосредоточенно сказала она.

Я метнулась вон из камеры. Но, поравнявшись с дверью, оглянулась. Говорящая смотрела прямо в желтые звериные глаза, и весь ее облик излучал спокойствие и превосходство. «Я тебя не боюсь, — говорил хладнокровный, уверенный взгляд. — Я сильнее. Ты ведь и сам не испугался бы маленького пушистого зайца? Для меня ты не более опасен».

Зверь, казалось, смутился. То ли действительно поверил в неуязвимость неожиданно появившегося противника, то ли просто опешил от подобной наглости. Во всяком случае, хищник стоял на месте, больше не пытаясь продвигаться вперед, и пусть и продолжал время от времени порыкивать, но как-то неуверенно. Хотя от этих звуков душа все равно уходила в пятки.

Выхватив факел из рук стоявшего снаружи столбом стражника, я бросилась обратно и вручила его Говорящей.

— Теперь уходи, — велела она, ни на секунду не отрывая взгляда от глаз зверя.

Не дожидаясь моей реакции, полностью сосредоточенная на хищнике, она сделала шаг вперед. Секунду поколебавшись, я все-таки последовала ее совету.

Айрин провела факелом из стороны в сторону, заставляя пламя колебаться. Зверь оскалился и зарычал еще громче, чем прежде. Говорящая повторила свой маневр. Хищник опять зарычал… и попятился назад. Айрин сделала еще один шаг ему навстречу. Зверь вдруг решительно метнулся вперед, и я невольно зажмурилась, ожидая, что сейчас он по меньшей мере откусит Говорящей руку. Однако, усилием воли заставив себя открыть глаза, я обнаружила, что расклад сил снова переменился. Зверь опять пятился, а Айрин наступала, все более резко размахивая перед собой факелом. Рыкнув напоследок, хищник развернулся и, в два прыжка одолев расстояние, отделявшее его от собственного логова, нырнул в проем.

— Рычаг! — все также спокойно бросила мне Говорящая.

Заскочив обратно в камеру, я с силой надавила на широкий металлический рычаг, торчавший из стены возле самой двери. Проем, ведущий в смежное помещение, стал быстро задвигаться. Еще пара секунд — и все было кончено.

Выражение лица Говорящей резко изменилось. От недавнего спокойствия и уверенности не осталось и следа. Полностью изможденная, словно все ее силы только что высосали до последней капли, она отошла к стене камеры и медленно села на пол. Я подошла и приняла у нее факел. Рука Айрин сразу же безвольно обвисла.

— Ты окончательно лишилась ума?!

Впервые за все это время я слышала, чтобы Рауль повысил на свою фаворитку голос. По-видимому, король только что присоединился к нашей компании и потому успел увидеть лишь самые последние стадии происходящего.

— Не кричи на меня, Рауль, — устало произнесла Айрин, с трудом поднимая голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты же сам все отлично понимаешь. У меня были шансы справиться с тигром, а у других — не было.

— А каковы были твои шансы, не хочешь меня просветить?

Он больше не кричал, прилагая видимые усилия, чтобы сдерживаться, но в голосе все еще плескалась ярость.

— Понятия не имею, — честно ответила Айрин. — Никогда не имела дела с тиграми. Все мои знания были чисто теоретическими.

— Когда-нибудь я тебя придушу.

С этими словами Рауль решительно подошел к Говорящей, поднял ее на руки и вынес из камеры.

— Где Рейвен? — спросил Кентон, проводив их взглядом.

Я нахмурилась, припоминая вопль, раздавшийся в тот момент, когда мы с тюремщиком подбегали к камере.

— Думаю, нет уже никакого Рейвена.

— А люди Майлза?

— Одни убиты, другие сдались. Даже если кого-то еще не отловили, реальной угрозы они уже не представляют.

Продев ручку факела в прикрепленное к стене кольцо, я поспешила к Кентону и встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до кандалов.

— Черт, как же их снимают?!

— Должен быть ключ, — ответил он.

Я обернулась к своему проводнику, который до сих пор стоял в коридоре, хлопая глазами.

— Ключа от кандалов у тебя тоже, конечно, нет? — рявкнула я, сама не понимая, откуда берутся такие повелительные интонации в моем голосе.

Похоже, при определенных обстоятельствах я способна преобразиться как угодно. Хоть на колени опуститься, хоть приказы отдавать.

Тюремщик виновато покачал головой.

— Ну так бегом приведи сюда того, у кого он есть!

Он послушно поспешил прочь по коридору, задержавшись лишь для того, чтобы снять со стены очередной факел.

Я снова повернулась к Кентону и встала на цыпочки, но быстро поняла, что в данном случае мне не хватает роста. Мне слишком сложно дотянуться до грубых железных колец, чтобы я смогла открыть при помощи шпильки простенькие, несомненно, замки. Придется ждать. К глазам вдруг подступили сильно запоздавшие слезы.

— Ш-ш-ш, все уже хорошо, — подбодрил меня Кентон.

— Нет, пока мы не снимем с тебя эту гадость.

Я вытерла глаза тыльной стороной ладони и положила руки ему на плечи. Дальнейшее было целиком и полностью инициативой Кентона. Он сам поймал мои губы своими. А уж потом я обвила руками его шею…

— Абигайль, его сначала надо было освободить, а потом целовать! — воскликнул Люк под дружные возгласы людей, в компании которых он появился.

Помимо недавних узников здесь были также и двое тюремщиков, один из которых шагнул в нашу сторону, звеня связкой с многочисленными ключами. Вошедшие быстро заполнили добрую половину камеры. Не иначе до сих пор не насиделись…

Комментарий приятеля вызвал в моей душе болезненную волну протеста. Я, между прочим, не виновата в том, что не могу открыть эти чертовы «браслеты». И не далее как полминуты назад чуть не плакала от обиды из-за того, что неспособна это сделать. Но вслух я сказала совсем другое:

— Если бы я сначала его освободила, он стал бы вырываться! А то и вовсе бы убежал.

Мои слова были встречены дружным смехом. Тюремщик, обладавший не только подходящим ключом, но и более высоким, чем у меня, ростом, подошел к Кентону и принялся возиться с кандалами.

— Не отвлекайся.

Эти слова Кентона были обращены ко мне. Пожав плечами, я отвернулась от остальных и возвратилась к прерванному занятию. Когда тюремщик освободил одну руку Кентона, она перекочевала ко мне на спину. Вторая рука, освободившись от «браслета», последовала за первой. Публика разразилась овациями.

— Абигайль, после того, что ты с ним сделала, ты обязана взять его в мужья! — заявил Люк после того, как мы с Кентоном неохотно отстранились друг от друга.

— Ага, делать мне больше нечего, — фыркнула я в ответ, но тут же с изумлением уставилась на заговорившего секундой позже Кентона.