Торнсайдские хроники - Куно Ольга - Страница 74

— Ну и что? — беззаботно отозвался он. — Если пожалею, то прикажу отрубить тебе голову и останусь вдовцом. Что может быть проще?

Я судорожно сглотнула, но по реакции раздраженно отмахнувшейся Говорящей быстро поняла, что это всего лишь такая семейная шутка. На мой взгляд, не смешно, но у монархов свои причуды…

— Ты сам понимаешь, что делаешь? — Айрин смотрела на короля растерянно и как-то очень беспомощно.

Губы Рауля тронула улыбка.

— Не припомню, когда я в последний раз не понимал, что делаю, — заверил ее он.

Я потихоньку соскользнула со стула и перебралась поближе к Говорящей.

— Соглашайся немедленно! — прошипела я. — Хватит испытывать его терпение, еще упустишь! Такие мужчины на улице не валяются.

— Угу, только на берегах подземных речушек, — шепотом откликнулась она.

— Дамы, я могу поинтересоваться, что такое важное вы сейчас обсуждаете? — раздраженно спросил Рауль.

— Абигайль уговаривает меня принять твое предложение, пока ты не передумал, — улыбнувшись, ответила Айрин.

— Очень мудро с ее стороны, — одобрительно кивнул король. — Пожалуй, я все-таки соглашусь дать ей интервью… как-нибудь попозже, — добавил он, вовремя распознав признаки эйфории у меня во взгляде. — Так я еще не услышал твой ответ.

Она посмотрела на него светящимися глазами, в которых читался вызов.

— Я, Айрин Рэндалл из рода ван Лейнов, Говорящая, в присутствии свидетелей, принимаю твое кольцо, Рауль Истлендский, в знак согласия выйти за тебя замуж.

Она протянула Раулю руку, и он надел перстень ей на палец. Помолвка состоялась.

— Кентон, Абигайль, — повернулся к нам Рауль. — Я благодарен вам за то, что вы присутствовали здесь в качестве свидетелей. Надеюсь, теперь вы нас простите. Мы увидимся с вами завтра на свадебной церемонии.

— Если сейчас еще раз попросишь интервью, я оглушу тебя и вынесу отсюда, перекинув через плечо, — предупредил меня на ухо Кентон.

Я фыркнула, вставая со стула. Думайте, что хотите, господин темноволосый аристократ; на самом деле я прекрасно знаю, когда и какую грань переходить нельзя. Выйдя из королевских покоев, мы направились в предоставленные в наше распоряжение спальни. Будем откровенны: будущая королевская чета только что вежливо выставила нас за дверь. Но отчего-то мы не были на них за это в обиде.

Я долго ворочалась с боку на бок, но уснуть все равно не удавалось. Возможно, причиной тому была непривычная обстановка и излишне богатый на впечатления день, однако скорее всего дело было в другом. Я просто перебила себе сон ранним вечером. Добравшись до кровати после всех сегодняшних злоключений, я не удержалась от соблазна и закрыла глаза, а открыла их лишь три часа спустя. Теперь спать не хотелось совершенно.

В дверь постучали. Сунув ноги в туфли, я встала с кровати и поднесла канделябр поближе к настенным часам. Без пяти минут два. Ну и кому еще не спится в эту ночь?

Поставив канделябр обратно на стол так, чтобы он худо-бедно освещал всю комнату, я прошаркала к двери.

— И кого там принесло в такое нестандартное время? — поинтересовалась я, уже подозревая, каким будет ответ, но на всякий случай опасаясь чего-нибудь нехорошего.

— Меня, — ни капли не смущаясь, ответил Кентон.

У меня отлегло от сердца. Все-таки прав был Рауль: в этом замке ничего хорошего не ожидаешь даже от стен.

— И можно тебя спросить, что ты здесь делаешь? — осведомилась я.

— Хочу тебя увидеть. Открой дверь.

— И не подумаю. Ты сам велел мне накрепко ее запереть и никого не впускать.

— Меня можно.

— Интересно, а с какой это стати я должна делать для тебя исключение? — изумилась я, потягиваясь.

— А ничего, что я твой будущий муж?

— Вот! — одобрительно воскликнула я. — Ключевое слово — «будущий»! Вот когда будешь мужем настоящим, тогда я тебя и впущу. Может быть. А будущих мужей принимать в девичьей опочивальне не положено. Нецеломудренно как-то.

— Ты не находишь, что поздновато вспомнила о целомудрии? — ехидно осведомился Кентон.

— О целомудрии вспомнить никогда не поздно, — нравоучительным тоном заявила я. — Я осознала свои ошибки и решила перед свадьбой срочно покончить со своим греховным прошлым. Не понимаю, что тебе не нравится?!

— Абигайль, я тебя хочу, — заявил Кентон, внаглую сводя на нет весь мой добродетельный настрой. — И если ты сейчас же мне не откроешь, я выломаю дверь.

— Давай, ломай! — согласилась я, усаживаясь на полу перед вышеупомянутой дверью. — То-то слуги порадуются! А если в процессе покалечишься, то, главное, не волнуйся: я буду тебя лечить. Правда, обещать, что до свадьбы заживет, не могу, сам понимаешь…

Немного приподнявшись, я протянула руку и исхитрилась извлечь пару сладостей из стоявшего на низком столике блюда.

— Хочешь конфетку? — спросила я, отправляя вторую себе в рот.

— Хочу. Открывай!

— Не буду. Я лучше просуну ее тебе под дверью.

— Дорогая, ты когда-нибудь слышала о гигиене? — ехидно осведомился он. — Или газетчики об этом понятии не знают?

Произнесенное в мой адрес слово «дорогая» окатило тело незнакомым прежде теплом, несмотря на язвительный тон, которым оно было сказано.

— Если ты мне не откроешь, то я не смогу уснуть, и завтра в ответ на вопрос священника, согласен ли я взять тебя в жены, все услышат лишь громкий храп, — вкрадчивым голосом предупредил Кентон.

— Хм… Это аргумент, — признала я. — Но у вопроса ведь есть и другая сторона. Если мы с тобой сегодня все переделаем, то чем займемся завтра в брачную ночь?!

— На этот счет можешь не беспокоиться, я найду, чем нам с тобой заняться, — пообещал Кентон. — И потом, какая, к дьяволу, брачная ночь? Да будет тебе известно, что после всех тех хлопот, которые сваливаются на плечи молодоженов в день их свадьбы, ни на какую брачную ночь сил, как правило, не остается. Оба падают и засыпают как убитые, едва им удается добраться до опочивальни.

— Откуда, интересно, ты это знаешь? — хмыкнула я. — Неужели из личного опыта?

— Да. Не хотел тебе рассказывать прежде времени, но у меня гарем. Ты будешь сто четырнадцатая. Но не переживай, это мое счастливое число.

— Ну вот и иди в таком случае к своей сто тринадцатой.

— Ладно. Так я пошел?

За дверью послышался шум шагов.

— Я тебе пойду! — мрачно заявила я и, поднявшись на ноги, распахнула дверь.

Этот красавчик, разумеется не собиравшийся никуда уходить, мгновенно заключил меня в объятия, причем такие крепкие, что и цепей не надо. Зашел в опочивальню и захлопнул дверь изнутри.

— Решил воспользоваться тем, что в твоем доме находится одинокая и беззащитная девушка, за которую некому заступиться? — спросила я, кладя руки ему на плечи.

— Нет. Я решил воспользоваться тем, что в моем доме находится потрясающая женщина, решительная, самоотверженная, немного смешная и острая на язык, которая ни за что меня не прогонит.

— Ты — самодовольный, циничный и наглый аристократ, — заявила я, вставая на цыпочки и заглядывая ему в глаза.

И впилась в его губы со страстью, которая оказалась неожиданной даже для меня самой. Не прерывая поцелуя и обнимая меня одной рукой, Кентон второй рукой нащупал щеколду и запер дверь. А потом решительно потянул меня к кровати, на ходу развязывая шнуровку ночной рубашки.

Я сидела с ногами на кровати, прижимаясь щекой к мускулистой груди Кентона. Он целовал мои волосы, шею, спину. Плавно повернув голову, так, чтобы ни на мгновение не отрываться от его кожи, я тоже принялась его целовать — грудь, шею, подбородок и, наконец, губы. Потом настойчиво надавила ему на плечи, и он опустился на подушку, увлекая меня за собой.

…Я лежала, прикрыв глаза, даже сквозь опущенные веки различая монотонное колебание свечей. Спать по-прежнему не хотелось. Хотелось и дальше лежать, ощущая тепло кожи Кентона, слушая его дыхание и вдыхая запах его тела. Просто осознавать, что он рядом и никуда уже от меня не денется. Кентон, который не дарит цветов, не признается в любви, не врет, чтобы сделать приятное, и может запросто сообщить женщине, что у нее лицо красивого красно-зелено-синего оттенка. Кентон, который иногда бывает высокомерным и излишне гордым, прекрасно знает дорогу в модный бордель и поступает импульсивно, не задумываясь о последствиях. Кентон, который всегда оказывается рядом в трудную минуту, даже тогда, когда этого никак не возможно ожидать. Кентон, циничный юмор и небрежное обхождение которого позволяют почти при любых обстоятельствах чувствовать себя спокойно, уверенно и надежно.