Проклятие тигра - Хоук Коллин - Страница 69

— Рен! Ты остаешься человеком гораздо дольше двадцати четырех минут! Ты в порядке — если, конечно, не считать царапин?

Он потер рукой грудь.

— Я чувствую себя… замечательно. И не испытываю никакого позыва превращаться снова.

— Может быть, это уже все? Может, мы избавились от проклятия?

Рен надолго задумался.

— Нет, не думаю. У меня такое ощущение, что мы должны идти дальше.

— Почему бы не проверить? Давай посмотрим, сможешь ты превратиться в тигра или нет?

Он тут же превратился в тигра и обратно, при этом его рваная окровавленная рубаха немедленно сменилась чистой белой одеждой.

— Возможно, все дело в магии этого места. Она позволяет мне оставаться человеком столько, сколько мне хочется.

Наверное, я не смогла скрыть своего разочарования. Рен расхохотался и поцеловал кончики моих пальцев.

— Выше нос, Келлс! Очень скоро я навсегда превращусь в человека, а пока буду наслаждаться этим подарком столько, сколько получится.

Он подмигнул мне и ухмыльнулся, а потом притянул ближе к себе, чтобы осмотреть, насколько я пострадала от колючек. Рен тщательно обследовал мои руки и с ласковой заботой протер все порезы. Я прекрасно знала, что мои царапины не идут ни в какое сравнение с его ранами, и честно пыталась объяснить это Рену, но он не слушал.

— Все в порядке! — объявил он, закончив осмотр. — Я нашел только одну неприятную царапину у тебя на шее, но и она скоро заживет. — Он протер мне шею под затылком и на несколько мгновений прижал мокрую ткань к порезу. — Может быть, у тебя есть и другие места, которые я мог бы осмотреть?

Я шлепнула его по руке.

— Нет, спасибо! Эти другие места я прекрасно осмотрю самостоятельно!

Он добродушно расхохотался, встал и помог мне подняться. Потом надел мой рюкзак и закинул на плечо гаду. Взяв меня под руку, Рен снова зашагал вперед.

По дороге нам встретилось еще несколько колючих деревьев, но все они стояли далеко друг от друга и перемежались с нормальной, не кровожадной растительностью, поэтому мы без труда обошли их стороной. Рен переплел свои пальцы с моими.

— Знаешь, как здорово вот так идти с тобой и не думать о том, сколько минут мне осталось!

— Ну… Могу представить, — смущенно ответила я.

Он был счастлив, несмотря на тяжесть нашего положения. В эти минуты я впервые по-настоящему поняла, как тяжело ему было жить, зная, что он может пробыть человеком всего несколько минут в день и должен дорожить каждым мгновением. Неудивительно, что это жуткое место казалось бедному Рену волшебным подарком! Постепенно его приподнятое настроение передалось и мне.

Я знала, что впереди нас ждут, возможно, еще более тяжелые испытания, но мне было наплевать, ведь я шла за руку с Реном. И я позволила себе наслаждаться отпущенным нам временем.

Мы снова нашли тропинку и пошли по ней. Вскоре дорога привела нас к каким-то горам и большому туннелю, который, видимо, вел через них насквозь. Поскольку никакого другого пути поблизости не было, мы медленно вошли внутрь, с опаской оглядываясь по сторонам. На каменных стенах висели зажженные факелы, от главного входа разбегалось множество боковых туннелей. Я подскочила от страха, увидев, как что-то мелькнуло в одном из проходов.

— Рен! Там что-то было!

— Я тоже видел.

Мы словно попали в огромный улей, испещренный ходами и коридорами, из которых вдруг стали показываться смутные фигуры. Я всем телом прижалась к Рену, а он обнял меня за плечи.

Внезапно я услышала женский голос, негромко зовущий:

— Рен? Рен! Рен! Рен? Рен?

Гулкое эхо отзывалось в коридорах.

— Я здесь, Келлс! Келлс, Келлс, Келлс!

Рен со страхом посмотрел на меня и крепче сжал мое плечо. Голоса были наши. Он отпустил меня, перехватил гаду поудобнее и выставил ее перед собой. Осторожно шагнув вперед, он стал внимательно всматриваться в туннели.

Я слышала крики и топот бегущих шагов, истошные вопли и рычание тигров. Сделав несколько шагов, я остановилась перед одним из проходов.

— Келси, помоги мне!

Из бокового туннеля выбежал Рен. Он сражался с целой стаей обезьян, кусавших и царапавших его. Превратившись в тигра, Рен с рычанием пустил в ход зубы и стал рвать макак в клочья. Это было чудовищно!

До смерти перепугавшись, я попятилась назад. И вдруг оцепенела, вспомнив, что Дурга велела нам держаться вместе. Я обернулась, и увидела у себя за спиной два новых туннеля, которых там только что не было! И в каждом из этих туннелей было по Рену, шагавшему вперед, выставив перед собой гаду. «Который из них настоящий туннель? И кто из них настоящий Рен?»

Сзади послышался топот бегущих ног, поэтому я поспешно бросилась направо. Я торопилась поскорее догнать Рена, но чем ближе подбегала, тем дальше он удалялся. Значит, я выбрала не тот туннель.

— Рен! — закричала я.

Он даже не обернулся. Я остановилась и стала по очереди осматривать другие коридоры, ища следы Рена. В одном из туннелей я увидела дерущихся Рена и Кишана. В другом мистер Кадам сражался на мечах с каким-то мужчиной, похожим на злодея из моего недавнего ночного кошмара.

Потеряв голову, я стала метаться из туннеля в туннель. В некоторых из них оживали сцены из моей жизни. Бабушка манила меня к себе, просила помочь ей сажать цветы. Преподаватель из средней школы задавал мне какие-то вопросы. В одном из коридоров были даже мои родители. Они звали меня. Я хрипло ахнула, слезы брызнули у меня из глаз.

— Нет, нет, нет! — закричала я, срывая голос. — Этого не может быть! Где Рен?

— Келси? Келси! Где ты?

— Рен! Я здесь!

Голос был мой, но кричала не я.

Обернувшись, я увидела, что Рен бежит навстречу… мне. Только это была не я. Вот же я, здесь! Рен подошел к той, что выглядела, как я, и погладил ее по щеке.

— Келси, ты в порядке?

Я услышала, как она ответила:

— Да, я в порядке.

Ложная Келси повернула голову и торжествующе уставилась на меня, пока Рен целовал ее в щеку. Внезапно ее черты изменились, нос заострился, глаза провалились, а лицо превратилось в череп. Мертвая голова насмешливо ухмыльнулась мне, и я затряслась от омерзения, увидев перед собой смеющийся труп, кишевший червями.

Не помня себя, я бросилась в туннель, вопя Рену, чтобы тот опомнился, но он меня не слышал. Я с разбегу натолкнулась на невидимую преграду и остановилась. Труп смеялся мне в лицо и махал рукой. Потом призрак вдруг помутнел и стал расплываться, так что я больше не могла как следует его разглядеть.

Трясясь от бешенства, я забарабанила кулаками по преграде, но это было бесполезно. Через несколько мгновений невидимый барьер исчез сам собой, и я очутилась в длинном черном коридоре, освещенном факелами и как две капли воды похожем на все остальные туннели.

Я сдалась и стала ходить наугад. Я прошла мимо Рена — несчастного, униженного, корчившегося в рыданиях на земле. Он обливался слезами и горько оплакивал свои несчастья. Он говорил обо всех ошибках, которые совершил, и клял себя за то, что все делал неправильно. Он умолял о прощении, но не мог принять его. Он обвинял себя в совершении немыслимых, чудовищных поступков. Я точно знала, что настоящий Рен не только никогда не совершал ничего подобного, но даже и помыслить об этом не мог. Ложный Рен страдал, все тело его было нелепо скорчено, сломано, один взгляд на него разрывал сердце.

Я пришла в ярость. Нет, это было уже слишком! Видеть кого-то, кто был мне небезразличен, сломленным и превращенным в полное ничтожество было выше моих сил. Кто-то или что-то играло с нами в свои дьявольские игры, и я ненавидела его всей душой. Но страшнее всего была мысль о том, что в одном из туннелей сейчас то же самое происходит с Реном. Кто знает, в каком виде ему показывают меня!

Я бросилась в другой туннель и нашла в нем гордого и сильного Рена, стоявшего ко мне спиной. Приблизившись, я осторожно спросила:

— Рен? Это точно ты?

Обернувшись, он улыбнулся мне своей прекрасной улыбкой, а потом протянул руки и поманил меня к себе.