Сундук старого принца - Гнездилов А. В. - Страница 36

— Вы, конечно, читали пушкинского «Руслана и Людмилу», в основе этой поэмы лежит моя история, но счастливый конец, предреченный моим другом, еще далек или совсем уже невозможен. Однако полно об этом. С того страшного дня я совершенно переменился. Все мои помыслы, чувства, стремления были направлены к Елене. Я жил и дышал одной Любовью к ней. Порой мне казалось, что, будь она рядом, моя страсть не разгоралась бы до такого безумного пламени. Но чтобы достичь моей возлюбленной, нужна была работа, новые знания и достижения. Подозревая опасность, которой мне угрожали мои враги, я спрятал свои чувства и стал вести жизнь, мало чем отличающуюся от жизни других. Более того, опасаясь за жизнь Елены, я даже заключил фиктивный брак. И никто не догадывался, что мои увлечения литературой, музыкой, науками были всего лишь искрами, вылетающими из вулкана, кипевшего во мне. Дух мой возрастал и давал мне возможности достигать успехов, за что бы я ни взялся. Однако годы уходили, а Елены со мной так и не было. Я мучился мыслью, что она уже постарела и красота ее вянет. О, как я мечтал, чтобы увидеть ее в прежнем блеске нашей молодости и любви. И тогда я вступил в борьбу со временем, поклявшись сделать Елене подарок, который не получала ни одна женщина в мире. Я собирался вернуть ей юность. И пришла минута божественного вдохновения, когда я достиг своей цели. Я испытал величайшее счастье на свете, не предвидя, что оно же обречет меня на страшные муки.

Взгляните окрест себя, мой друг: комната, в которой вы находитесь не, подвластна смерти и наделена способностью возвращать молодость. Вон тем цветам, о свежести которых свидетельствует их аромат, больше сотни лет, а мне сто шестьдесят пять. Сила моего духа подчинила материю, и каждый входящий сюда вновь обретает свою молодость и к тому же становится бессмертным.

Но не спешите восхищаться. За порогом человек вновь теряет волшебные дары комнаты, и законы мира обретают власть над ним. Оцените, как мало пространства определил я для жизни в целое столетие. Я стал узником собственного творения. Один мой шаг за дверь — и я рассыплюсь прахом.

Но не буду отвлекаться от повествования. После моего открытия я удвоил старания найти Елену, но это не привело ни к чему. В отчаянье, желая забыться, я вводил в комнату старых красавиц, которым возвращалась молодость. Увы, к состарившейся душе, кажется нелепым шутовским нарядом. Забвение не являлось ко мне, и моя любовь к Елене не остыла. Ведь я-то знал, как никто иной, что ее душа в самом дряхлом теле сохранит свою юность.

Теперь я поведаю вам, какие мытарства мне посылались. Я их называю таким словом, но равно мог бы сказать о минутах бесконечного счастья, приходивших ко мне. Раз в году в период белых ночей я получал записки от неизвестных лиц. С меня брали клятву не предпринимать никаких шагов, обещая свидания с той, кто мне был дороже жизни. В условленном месте я садился в карету, увозившую меня в какой-либо дом. В темной комнате у зарешеченного окна, за которым висела тяжелая портьера, я рассказывал свои истории, не зная наверняка, слушает ли меня хоть кто-нибудь. Тем не менее Любовь вселяла в меня безумную надежду, что это Елена внимает моему голосу. После стольких слез и страданий я испытывал величайшее блаженство от наших немых встреч. И оно увеличивалось многократно, когда я думал, что моя возлюбленная жива и стремится ко мне так же, как и я, подвергая себя опасностям. Но вот пришел час, когда я, наконец, должен был сделать выбор, Мне исполнилось шестьдесят пять лет, и я предчувствовал, что дни мои сочтены. От моих тайных адресатов давно уже не было известий, и я не знал, жива ли еще Елена. Однако и среди миллионов душ, ушедших с земли, я решил отыскать ее и быть с ней. Я знал заклинания и чары, но мне было необходимо запечатлеть ее лицо на портрете таким, каким оно явилось моим глазам в день свадьбы. Через него я надеялся вновь связать цепь, разорванную масонами.

В день, который считают датой моей смерти, я спустился в комнату, оставив вместо себя восковой муляж, торжественно погребенный на кладбище. Как видите, молодость моего тела вернулась ко мне и смерть не посмела последовать за мною. Я взял краски и обратился к холсту. Но то, что я считал легким, оказалось делом невероятной трудности. Вот уже столетие по крупицам я собираю черты лица моей возлюбленной. Взгляните на портрет. Это лицо Елены, но я никак не могу передать выражение ее глаз. Оно было неуловимо еще в те времена. Живость и изменчивость души светилась в ее взоре. И вот у моего творения нет глаз и нет души. О, сколько пройдет еще лет, прежде чем я закончу свою работу и смогу последовать за своей любовью!

— И вы с тех пор находитесь здесь совершенно один? — спросил я князя.

— Нет. Близкие мне друзья, посвященные в мою тайну, навещали меня. Некоторые из них, страшась смерти, пытались остаться со мной, но вскоре переступали роковой порог. Смерть не так ужасна, как бессрочное заключение. Жизнь вечно требует движения, и смерть дает его.

— Но неужели вы бессильны что-нибудь придумать, чтобы выйти хоть на мгновение наверх, взглянуть на солнце? Может, оно указало бы вам способ изобразить глаза вашей возлюбленной?

Молодой человек схватил меня за руку и сжал ее:

— О, вы правы! Среди постоянного мрака я забыл цвет солнечных лучей. А ведь при них глаза Елены становились бесконечно прекрасными и глубокими! Но… это невозможно.

— Почему? — воскликнул я.

Он грустно рассмеялся:

— Время стоит времени, и за прошлое нужно платить десятикратно будущим. Готовы ли вы, например, пожертвовать годом своей жизни ради одного часа моей?

— Да, — отвечал я не колеблясь.

— А знаете ли вы сроки, отпущенные вам судьбой? Может быть, совершив обмен, уже сейчас за порогом вы встретите свою смерть?

Холод побежал по моим жилам. Охваченный внезапным порывом, я решил разрушить безумие, которое охватило меня, заставляя верить всей фантастике, или же рискнуть своей жизнью ради князя.

— Я готов.

Он задрожал, как будто справляясь с неведомой тяжестью; слезы сверкнули, отразив пламя свечей, затем быстро подошел ко мне и прижал свой лоб к моему. Я услышал странное бормотание и неожиданный стук маятника. В углу комнаты старинные часы, неподвижно замершие на целый век, вдруг сами пошли. Тусклый блеск циферблата словно подмигивал, и я не мог оторваться от него.

— Все. Дело сделано. Идемте.

Мы медленно выбрались наверх. Я с облегчением перевел дух и огляделся. Реальность возвратилась ко мне. На набережной и в переулке было пустынно. Заходящее солнце играло на шпиле Петропавловки. Мой спутник, прислонясь спиной к дому, не обращая внимания ни на что вокруг, смотрел только на красный диск, медленно скрывающийся в тучах. Казалось, что прошло всего несколько минут. Позади нас послышались звуки торопливых шагов. Мы оба обернулись. Девушка с букетом цветов возвращалась домой. Мой таинственный приятель вдруг побледнел и протянул руки ей навстречу. Но она уже заходила в парадную. Дверь со стуком захлопнулась, и в ответ на башне стали бить часы. Мгновенно ко мне вернулось осознание всего происходящего. Я схватил князя за руку и потащил его обратно в подвал:

— Время! Время! Вы сейчас погибнете.

Да, час истек, но мы успели вернуться. Черты князя страшно изменились, губы беззвучно шевелились, беспомощная улыбка то появлялась, то исчезала с лица.

— Это она, она, — шептал он.

Схватив кисти, он бросился к портрету и стал лихорадочно работать над ним. Я ждал, чувствуя себя на грани сумасшествия. Наконец он встал и, поцеловав портрет, протянул его мне. Голос его звучал тихо и спокойно:

— Я видел ее. Теперь никто не разлучит нас. Портрет закончен. Возьмите его себе и уходите. Моя благодарность и любовь останутся с вами навсегда. А теперь прощайте. Мне пора.

Я хотел что-то сказать, но не мог преодолеть рыданий. Он обнял меня и затем потушил свечи. Очнулся я от легкого прикосновения к плечу. Я находился у парадной, передо мной стояла та самая девушка, которую мы встретили.