Сундук старого принца - Гнездилов А. В. - Страница 87

— Вы в этом уверены, сэр? — спросила женщина, странно глядя на собеседника.

Он задрожал и бросился к выходу.

Поздней ночью из ярко освещенного замка выехала кавалькада всадников. Их было двадцать восемь. Рядом с леди Кристабель ехал Эдвард Гризли. За ним, в первой паре — его друг Джеймс.

Все можно тем, кто дерзает умереть или жить вечно…

Старинный замок

Старый замок… Двух этих слов достаточно, чтобы перед глазами встали зубчатые полуразрушенные стены, высокие башни, на которых задерживались лучи солнца, ушедшего за лес.

Ржавые цепи подъемного моста, причудливая решетка ворот, темные бойницы, населенные теперь ласточками.

И конечно, тихие воды реки, которые все видели, все знают, обо всем рассказывают, если понять их шепот. Струи переливаются, касаясь берега, камышй покачивают головками, и грустная трель сверчков нарушается далеким голосом кукушки.

Двое детей сидели на пригорке, задумчиво разглядывая замок.

— Ну, рассказывай его тайну! — нетерпеливо сказала девочка.

— Ладно, слушай, — отвечал мальчик — Видишь ту башню с правой стороны. Она совсем сохранилась и носила когда-то название башни Принца. Сто лет тому назад в ней жил прекрасный принц. У него был необыкновенный голос. Он мог подражать любому животному или птице. Вечерами принц подходил к окну и кричал на разные голоса или свистел.

И вот к замку слеталось множество птиц, затем прибегали звери, а иногда ползли и змеи. И он никого из них не трогал, а приказывал своим слугам всех накормить.

Никто не ссорился в присутствии принца и не обижал других, более слабых. И когда звери ели, он спускался с башни и улыбаясь гладил их.

И даже самые дикие разрешали прикасаться к себе.

Однажды по реке плыла лодка, и в ней сидели три девушки. Принцу захотелось пошутить. Он запел какую-то песню и при этом пристально смотрел на реку. И вот вода остановилась, а с ней и лодка. И девушки должны были выйти на берег, чтобы просить принца отпустить их. Он же, увидев, как они красивы, сорвал три розы из своего сада и подарил им. И девушки поплыли дальше. Но принц не знал, что его пленницы были дочерьми лесного царя. И все трое полюбили его и решили завладеть его сердцем. Ни одна сестра не поделилась с другой, и каждая думала, что принц окажет ей предпочтение.

В первую ночь весны они не сговариваясь стали колдовать. И вот роза, подаренная старшей сестре, превратилась в обручальное кольцо, она взяла его и, сев в карету, запряженную четверкой лошадей, отправилась к замку. И принц проснулся, почувствовав, как в его сердце вошел образ девушки из лодки.

Но вот роза второй сестры также превратилась в кольцо.

Она накинула черный плащ и, стараясь не шуметь, пошла к конюшне. Тут слуги сказали ей, что старшая сестра только что покинула дворец. Догадавшись, что ее опередили, она приказала запрячь в карету шесть самых лучших коней и помчалась к принцу. И он ощутил, как его сердце расширилось и перед мысленным взором его встала рядом с первой вторая принцесса.

И третья роза превратилась в кольцо, и младшая дочь лесного царя, обнаружив исчезновение сестер, полетела за ними вдогонку. И в карету ее было впряжено двенадцать быстрых лошадей. Но сердце принца больше не могло выдержать, и, когда три кареты одновременно остановились перед его замком, оно разорвалось. Три сестры, не глядя друг на друга, вошли в его покои и увидели, что принц мертв.

Горе сразило их. Они отпустили лошадей, а сами, поцеловав принца, сняли с его пальца перстень и поднялись на башню. Там они заперлись в потайной комнате, куда никто не знал хода, и больше их не видели.

— Откуда ты узнал эту историю? — спросила девочка.

— В прошлое полнолуние я забрался в замок, чтобы испытать свою храбрость. Оказалось, что это совпало с годовщиной смерти принца.

В его башне я наткнулся на потайную дверь и поднялся на самый верх. Там сидели три старухи перед камином и молчали. Я подбросил дров в огонь, и, когда пламя разгорелось, они рассказали мне все, что случилось в этом замке.

— Вот теперь я вижу, что ты врунишка, Аскольд. Выходит, что ты встретил трех дочерей лесного царя?

— Да, Ильна, это были они.

— Ну, знаешь, если ты сочиняешь сказки, так не заставляй других верить, что это правда.

Прошло несколько лет. Опять у берега реки стояли двое. Юноша опустив голову слушал девушку.

— Ты не должен на меня сердиться, Аскольд. Но я не могу принять твое предложение. Сам посуди, ты беден, и я не богата. Неужели так и прожить весь век в нужде, ничего не повидав, не получив от жизни. Я так люблю рассказы о странствиях и наряды. Разве не ты научил меня мечтать о красоте? Быть может, я выйду замуж за богатого путешественника, увижу дальние страны, а потом буду иметь необыкновенные платья и танцевать на настоящих балах. И тогда я буду счастлива. Ты говоришь, что я красива. Неужели тебе не хотелось бы увидеть меня в роскошном платье? Красоту должна венчать красота. А что ты, бедный художник, можешь предложить мне?

— Ильна, я предлагаю тебе свою любовь и этот замок. Не знаю как, но я уверен, что все, о чем ты мечтаешь, я смогу исполнить.

— Опять сказки. Ты слишком высокого мнения о себе. И знаешь, тебе-то, пожалуй, и не подошел бы богатый костюм. Вернее, ты ему. Принцами рождаются, а не становятся. Ты хоть имеешь красивое имя, но мало ему соответствуешь.

— Но ведь ты собираешься стать принцессой?

— А не ты ли говорил, что у меня внешность самой настоящей принцессы?

И они расстались.

Мечты Ильны вскоре сбылись. Трудно было не заметить такую красавицу, как она, и один богатый иностранец, проезжавший через эти места, решил жениться на ней. Пышно отпраздновали свадьбу. Много подарков получила невеста, но среди всех она выделила один. Это был старинный портрет юноши в одежде, украшенной золотом и драгоценностями. Длинные черные волосы, завитые в локоны, спускались на плечи, легкая улыбка чуть раздвигала губы, но глаза смотрели грустно и словно были наполнены слезами. К портрету прилагалась коротенькая записка: «Пусть портрет принца всегда будет с тобой так же, как моя любовь». Это Аскольд посылал ей прощальный привет. «Редкая вещь», — заметил муж и велел повесить его в гостиной. Однако подарок оказался беспокойным. По ночам Ильна не могла уснуть. Ее как будто притягивало к портрету. Она спускалась из своей спальни и долго смотрела на принца. Сердце подсказывало ей, что этот портрет написан Аскольдом. Между тем муж ее тоже стал подолгу всматриваться в портрет. Он ничего не говорил, но однажды предложил продать его. Странное чувство охватило Ильну. Ей не хотелось расставаться с принцем, который воплощал все мечты ее детства, но чувствуя, что он мешает ее жизни и вызывает ревность мужа, она согласилась. Пусто стало на душе, когда портрет продали, но Ильна старалась не замечать этого.

Молодые вскоре отправились в путешествие. Им предстояло переплыть море. Капитан корабля, взявшийся перевезти их, оказался очень общительным и гостеприимным. Когда они взошли на борт, он сказал, что предоставляет в их распоряжение собственную каюту. Убранство ее отличалось пышностью и тонким вкусом. Китайские вазы, арабские курильницы стояли у стен. Пол устилали персидские ковры. Но самым драгоценным, по словам капитана, была картина, висевшая в углу. Раздвинув шторы, Ильна отступила. С полотна на нее смотрел принц. Странное совпадение, но последующие события показались еще более невероятными. Супруги добрались до места и расстались с капитаном. Через некоторое время до них дошли слухи, что их корабль потонул и никто не спасся. После долгих странствий они прибыли на родину мужа Ильны. Родственники встретили их с большой радостью и осыпали поздравлениями и подарками. В числе других, неведомо какими путями, оказался опять портрет принца.

— Я начинаю думать, что он преследует нас, — сказал муж — Но во всяком случае несчастья нам не приносит.

Ильна согласилась с ним. Принц перестал беспокоить ее, и даже чудесное появление портрета не вызвало в ней прежнего удивления. Новые заботы заполнили Ильну. У нее родилась дочь. Ее назвали так же, как и мать, и действительно, девочка удивительно была похожа на нее. Теперь на свете жили: большая Ильна и маленькая. Конечно, маленькая была гораздо большей капризой и обладала совершенно неумеренным любопытством, но это только по мнению большой Ильны.