Жизнь как в сказке - Плахотникова Елена - Страница 67

— А он где взял это чудо в перьях? любопытствую я.

— От своего Наставника.

— Ну, ни фига себе! Может, она войну Мостов и Башен помнит?

— Может, и помнит. Я не спрашивал.

— Понятно теперь, почему она летать не может. Склероз у старушки. Забыла, как крыльями махать надо.

— А Ситана могла летать?!

В один голос спросили дед с внучкой. Заместительница Жучки только презрительно фыркнула.

— Когда я в последний раз видел такую птычку, она летала и каркала. Или голос ваша тоже подавать разучилась?

— Ситана ни разу не говорила. Я никогда не слышал…

— Значит, обленилась. Наверно, кормишь хорошо?

— Хорошо…

У эха был голос девчонки.

— Урезать паек надо. Всё равно никакой пользы от этой…

Ворона вспрыгнула на голову старика, зашипела. Глаза птицы вдруг тоже сделались красными. Как у Кранта. И взгляд стал затягивающим. Вампирским. Словно падаешь в пропасть, а дна нет. И темно. И воздух шипит, когда летишь сквозь него.

Дно у пропасти нашлось. И не пропасть это оказалась, а всего лишь шахта лифта. Вместо бетонного пола, слежавшийся песок. Было почти не больно, когда ладони толкнулись в него. Голову повело вниз, но до песка она не достала. Повезло.

Свалиться с шестнадцатого этажа и остаться живым-невредимым, вот это я понимаю чудо!

Знать бы еще, куда я так спешил, что лифт подождать не мог.

Оглядываюсь. Вместо стен решетка. Со всех четырех сторон. Над головой тоже решетка выгибается. Будто в церкви я стою, под куполом.

Ну, и чего я такого сделал, чтоб за решетку попасть? За странную такую решетку, ажурную и золотистую. И чем дольше я смотрел на нее, тем четче сценка из фильма вспоминалась. Того, что только для взрослых. Там заметно озабоченный мужик подходит к клетке, в которой сидит восточная красавица. На ней полпуда украшений и кило косметики. А из одежды паранджа всего. Настолько прозрачная, что и слепой сквозь нее всё разглядит.

Короче, оригинальная экранизация «Тысячи и одной ночи». Где кобылицы необъезженные, а жемчужины несверленные.

Ну, а кто меня считает своей новой игрушкой?

Одежду, по крайней мере, мне оставили.

Еще раз оглядываюсь.

Сначала вижу скатерть-самобранку. На ней блюда с фруктами, орехами и чем-то еще. И вдруг понимаю, что дико хочу жрать. Прям, в обморок грохнусь, если сейчас, немедленно ни пожую чего-нибудь.

А еще по скатерти разгуливала ворона. Большая, белая. И нагло так поглядывала в мою сторону. И клевала чего-то из тарелки. И шла к следующей, и опять косилась на меня. Типа, ты там с голоду подыхаешь, а тут жратвы, прям, завались.

Наглая птычка. Из таких наглых бульон хороший получается. Или ворона по-пекински.

Как только найду дверь у этой клетки, и с замком договорюсь, так сразу и перейду к прикладной кулинарии.

Дверца нашлась быстро. А замок обычной защелкой оказался. Тряхни дверь сильнее, и она откроется.

Неужто всё так просто? Или решетка под током? Вряд ли он меня убьет. Хотели бы прикончить в трансформаторную будку толкнули бы. Пьяным. Как моего соседа. И вроде бы сам виноват. Двери перепутал…

Но как же не хочется трогать решетку!

Да мало ли я делал того, чего не хотелось?..

Протянул к решетке кулак. Ну, не пальцами же ее щупать?! Кто разжимать их будет, в случае чего?..

Тронул.

И ни фига.

Ни тока. Ни решетки. Ни скатерти.

Только ворона прыгает по земле. Клюв раскрывает. Без звука.

А у меня перед глазами звездочки летают. Редкие. Как новогодний снег в детских мультиках.

Возле вороны оказалась девчонка. В пижаме. И в халате, с разрезами до тазобедренного сустава. На голове девчонки светлый шарф. Из-под него выглядывают тонкие косички и подвески на шнурках. Малявка смотрит мне в лицо. Шевелит губами.

А я стою почему-то на четырех и менять позу не спешу. Вдруг от одного неосторожного движения рассыплюсь мелкими огоньками?

Девчонка опять шевелит губами. И я вспоминаю ее. Никунэ. Потом слышу голос. Ее.

— …Многомудрый?

Кажется, она чего-то спрашивала.

— Убери от меня эту тварь. Пока я ее в суп ни засунул. Или в сказку.

Не знаю, зачем я брякнул это. Вырвалось как-то. Ну, про суп ладно. А вот «сказка» — это уже лишнее.

Никунэ схватила птычку и передала деду. Потом вернулась ко мне. Я уже умостил задницу на подстилку, но продолжаю держаться за землю. Двумя руками. Словно опять могу провалиться в шахту лифта. Или еще куда.

— Многомудрый, а что такое сказка?

Блин! Другого времени для вопроса не нашла!..

— У Марлы спроси. Она и объяснит, и сказку тебе расскажет.

— А ты?

Вот прям счаз всё брошу и…

Но сказать такое у меня язык не повернулся. И послать малявку тоже.

Она глазела на меня в ожидании, готовая услышать и запомнить всё, чего я наболтаю. Никунэ, что с нее взять.

— Сказка, значится…

Рассказывать про ворону и сыр нельзя. Там есть два неизвестных персонажа. А объяснять еще про «сыр» и «лису» нет ни малейшего желания. Значит, не будем умножать сущностей сверх необходимого.

— Короче, таких птиц, как Ситана, у нас называют воронами. Обычно, они черные. И вдруг в гнезде черных ворон вылупился уродливый белый вороненок.

— А почему уродливый?

— Потому, что не такой, как все. Не сбивай меня… пожалуйста.

С чего это я такой вежливый?

— Прости, Многомудрый.

Никунэ склонила голову и прижала ладони к глазам.

— Ладно. Так вот, все остальные вороны большие и маленькие дразнили и клевали птенца-урода. Тот прятался от них. Но белая ворона заметнее черных.

Справа донеслось шипение. Там сидел старик со своей любимой зверушкой. Похоже, зверушке не нравилось, чего я говорю.

— А будешь много выступать, я тебя под батулму летать отправлю. Наперегонки с молниями.

Ворона нахохлилась и замолчала. Старик погладил ее. Вид у обоих был слегка обиженный. Ну, не я первым начал. Но строить из себя неукротимого мстителя уже расхотелось.

— Короче, когда белая ворона научилась летать, она улетела от стаи. Потом ворона встретилась с белым вороном, который тоже улетел от своих. Вот от этих двоих и начался род белых ворон. Чтобы помогать провидцам и… Зрящим.

Вовремя вспомнилось подходящее словечко.

Никунэ заулыбалась.