Жестокое милосердие - Ла Фиверс Робин - Страница 83

— Еще не хватало! Просто хочу убедиться, что послание герцогини, по крайней мере, будет услышано.

— Ну, — отвечает Чудище, прекрасно понявший, что у меня на уме, — поскольку Рье и д'Альбрэ надеются использовать Нант, чтобы заставить герцогиню принять их условия, думается мне, они с распростертыми объятиями встретят де Лорнэя!

Он прав: городские ворота распахиваются, и оттуда навстречу де Лорнэю и сопровождающим его двоим стрелкам выезжает небольшой конный отряд.

К нашему огорчению, разговор получается очень коротким, и парламентеры поворачивают обратно.

Когда они возвращаются, глаза де Лорнэя мечут молнии, и у меня обрывается сердце.

— Маршал Рье не намерен ничего со мной обсуждать. Он настаивает на встрече с герцогиней с глазу на глаз и будет говорить только с ней. Предлагает встретиться завтра в полдень, вон там, внизу, в поле. До этого места мы можем ее проводить, но в город впустят только герцогиню и десять стрелков при ней. Ни капитан Дюнуа, ни я, ни де Варох не должны сопровождать ее. Это касается и убийцы.

Лишь мгновение спустя я понимаю, что он говорит обо мне.

— Не нравится мне это, — ворчит капитан Дюнуа. — Попахивает ловушкой!

— Значит, нужно сделать так, чтобы нас не застали врасплох, — говорит герцогиня. — Передайте маршалу Рье, что я согласна на встречу.

Утро занимается морозным и ясным. Капитан Дюнуа опасался, что наползет туман и скроет от нас город, а с ним и все хитрости, которые могли приготовить Рье и д'Альбрэ; он считает, что честной игры нам от них ждать не стоит. Однако боги к нам благосклонны — в небе ни облачка.

Герцогиня твердо намерена встретиться с маршалом Рье. Даже собирается извиниться за то, что не прислушалась к его мнению. Это серьезный шаг, но она хочет убедить отступника, что остается непреклонной лишь тогда, когда это действительно необходимо.

Весь наш отряд следует за ней в долину. Остановившись на некотором расстоянии от городских стен, мы ждем. Точно в полдень ворота распахиваются, и в сопровождении четверых солдат выезжает маршал Рье. Мы собираемся кругом герцогини — вдруг и тут подстроена ловушка? Но других всадников в воротах не видно, и мы расступаемся, чтобы Анна могла встретиться с маршалом.

Рье останавливает коня в нескольких футах от герцогини:

— Ваша светлость.

— Маршал Рье.

— Если вы оставите своих спутников здесь, взяв с собой лишь десять безоружных стрелков, я буду рад сопроводить вас в город.

Дюнуа стребовал с нее слово, что без вооруженной охраны она с места не сдвинется.

— Но ведь это же мой город, маршал, — произносит Анна. — Мои люди и мой дом. Мне подобает прием, сообразный моему положению. Я не тать в ночи, а герцогиня, приехавшая навестить собственную столицу.

— Тогда мы в тупике, ваша светлость. — Он хочет отвернуться, но звонкий молодой голос останавливает его:

— Вам известно, что французы перешли наши границы?

Он наклоняет голову:

— Очень надеюсь, это известие вернет вам здравый рассудок и заставит примириться с д'Альбрэ.

Капитан Дюнуа с отвращением фыркает, но герцогиня вскидывает руку, призывая к тишине:

— А известно вам, что они взяли Ансени?

Маршал Рье медленно разворачивает коня обратно:

— Ансени?

Герцогиня кивает:

— Да, маршал. Они захватили ваши владения.

Ее слова действуют именно так, как и следовало ждать. Потрясение сменяется на его лице недоверием.

— Это ложь.

— Маршал Рье! Не забывайте, с кем разговариваете! — напоминает ему капитан Дюнуа.

— Но почему я должен вам верить? — спрашивает тот.

— А зачем бы нам лгать? — отвечает герцогиня. — Более того, вы легко можете все проверить. Если сомневаетесь, пошлите гонца.

Рье медлит, потом кивает двоим из своих людей. Те отделяются от его свиты и без промедления направляются к дороге, что ведет в Ансени.

— Вы этим все равно ничего не выиграете, — говорит маршал, но былой твердости в его голосе не слыхать.

Капитан Дюнуа выезжает вперед.

— Жан! — говорит он. — Неужели ты допустишь, чтобы твоя ссора с герцогиней сыграла на руку французам?

Маршал что-то отвечает, но очень тихо, и я не могу расслышать. Двое мужчин съезжаются вместе и что-то обсуждают негромкими, напряженными голосами. Не знаю, что заставляет меня отвернуться от них, занятых ожесточенными переговорами. Уж не сам ли Мортейн шепнул мне на ухо: «Туда! Посмотри во-он туда!..»

И я обращаю взгляд к городской стене как раз вовремя, чтобы заметить, как от каменной башни отделяется тоненькая тень. Стройная фигурка подходит к самому краю стены, и я даже пугаюсь: не надумала ли она броситься вниз?

Но нет. Она стоит в промежутке между зубцами и смотрит через реку на поле. На вооруженных мужчин. На меня.

Даже на таком расстоянии я чувствую, как скрещиваются наши взгляды, и в тот же миг понимаю: это Сибелла. Она двигается украдкой, очень опасливо, — должно быть, находясь там, подвергается немалой опасности. Убедившись, что привлекла мое внимание, она как бы перечеркивает свое тело рукой, потом выпрямляет ее в сторону. Семена на ветер бросает? Хлебные крошки в крепостной ров? Я перевожу взгляд вниз, надеясь что-нибудь рассмотреть на поверхности.

И тут-то я замечаю потерну — скрытые ворота. Они открываются, и наружу двумя колоннами выходят солдаты. Их накидки окрашены в желтое и голубое. Цвета д'Альбрэ!

Я снова нахожу глазами Сибеллу, и она повторяет свой жест.

Она ничего не бросает. Она без слов кричит нам: бегите!

ГЛАВА 51

Дюжина, другая, третья. После пятидесяти я прекращаю считать.

— Капитан Дюнуа! — кричу я.

Мое предупреждение заставляет оглянуться и маршала Рье. При виде такого вот «подкрепления» он и его люди поворачивают коней и галопом несутся назад в город. Они сделали свое дело: задержали и отвлекли нас, давая время д'Альбрэ захлопнуть капкан.

Дюнуа бледнеет:

— Ваша светлость! Вам надо бежать! — И принимается выкрикивать распоряжения: — Варох! Де Лорнэй! Прикроете наш отход! Вы трое! — Это относится к двоим здоровенным охранникам и ко мне. — За мной! Спасем герцогиню!

Пока мы разворачиваем коней, открывается южная потерна, и оттуда вырываются всадники. Скоро мы окажемся меж двух огней.

Тут рядом со мной оказывается Чудище. Его глаза горят безумной радостью битвы, она пьянит, как вино.

— Поцелуй на счастье, сударыня?

Я смотрю в его безобразную и такую милую рожу. А ведь он не вернется из этого боя. Ни он, ни де Лорнэй. Своей гибелью эти храбрецы купят герцогине некоторую отсрочку; что еще они могут сделать, противостоя двум сотням солдат? Если его хоть самую малость порадует мой поцелуй, я дам его с радостью.

Чудище обхватывает меня невероятно мощной рукой, прижимает к себе и накрывает мои губы своими. Вот это поцелуй! Силач с легкостью держит меня в воздухе над седлом, я всем телом выгибаюсь назад.

И горюю в сердце своем, что наш поцелуй, скорее всего, окажется для него последним.

А еще, прежде чем отпустить, он шепчет мне на ухо:

— Это тебе от Дюваля. Он велел передать, коли случай представится.

И, пришпорив коня, отъезжает к маленькому войску, которое должен вести на верную смерть. Ко мне подъезжает де Лорнэй и молча отвязывает один из двух арбалетов, висящих у него при седле.

— Этот стреляет подальше той рогатки, которую ты с собой носишь, — говорит он.

Подмигивает и присоединяется к Чудищу.

Капитан Дюнуа уже скачет прочь, низко пригнувшись к луке седла и прикрывая герцогиню собственным телом. Двое стражников смыкают позади него широкие спины. Уже нагоняя их, я бросаю последний взгляд через плечо.

Глаза Чудища горят вдохновенным безумием битвы. Он выкрикивает приказ, разделяя своих людей надвое, чтобы схлестнуться с передовыми обоих наступающих отрядов.

— По моему сигналу, — начинает он, но долгий зов трубы перекрывает его голос.