Ссылка - Самсонов Геннадий Федорович - Страница 45

– Кто здесь? – спросила та.

– Здесь живет Куделина Шура? – спросила Анна, облизав пересохшие губы.

– Здесь – осторожно ответили в дверь – Это я.

– Я Аня Уварова – тихо назвала себя Анна.

За дверью охнули, она распахнулась и Анна перешагнула через порог. Перед ней стояла молодая женщина в накинутом на голые плечи шерстяном платке. Волосы были заправлены в тугой узел. На миловидном лице выделялись большие светло?зеленые глаза, в которых, как показалось Анне, застыла грусть. У Анны возникло чувство ревности, но она отогнала его. Женщина тоже рассматривала гостью. Молчаливое знакомство длилось несколько секунд.

– Здравствуйте – первой поздоровалась Анна.

– Здравствуйте – ответила хозяйка – Чего стоим. Проходите.

Она пропустила Анну вперед. Они прошли сенями и через открытую дверь вошли в комнату. Здесь все было простенько и опрятно. На окна цветные ситцевые занавески. У окна стол, покрытый вязаной скатертью. В правом углу металлическая кровать с расправленной постелью. Анна невольно задержала глаза на постели. Подушка была одна. Анна перевела взгляд на занавеску разделяющую комнату, шагнула к ней и резко раздернула обе половинки в стороны. В углу от печки стояла аккуратно заправленная кровать. Над ней под небольшой иконкой горела лампадка. Анна с недобрым предчувствием обратилась к Шуре:

– Где Алексей?

У той задергалась нижняя губа, лицо потемнело. Судорожно сглотнув, она упавшим голосом ответила:

– Нет больше Алексея.

У Анны подкосились ноги. Шура вовремя подхватила ее и помогла сесть на скамейку у печки. Чужим, деревянным голосом Анна прошептала:

– Когда?

– Вчера похоронили – ответила женщина. Из ее глаз хлынули слезы. Она опустилась на скамью рядом с Анной.

Анна закаменела. В голове возник хаос. В глазах вставало то лицо Алексея, то полынья с орущим Силиным, то оскаленные пасти волков, то картины детства. Вот Алеша мальчишкой, хохоча учит ее плавать, вот он парнем целует ее первый раз на сенокосе в густой граве. Анна провела языком по губам, как будто это произошло только сейчас.

Она не чувствовала, как Шура развязала на ней платок, сняла телогрейку и сапоги. Постепенно Анна приходила в себя. Шура, заметив это подала ей ковш воды. Анна не гнувшимися пальцами взяла ковш в обе руки, сделала пару больших глотков и больше пить не могла. Комок застрял в горле. Анна, расплескав воду, поставила ковш на стол и слезы хлынули из ее глаз.

– Поплачь, Аня поплачь – сказала, всхлипывая, Шура и обняла Анну за плечи.

Так женщины долго сидели прижавшись друг к другу. Слезы у обоих высохли и Анна спросила:

– Как это все случилось?

– Потом Аня. Разговор у нас долгий, а сейчас иди помойся. Я на стол соберу. Помянем Алексея. Да и тебе поесть надо. Вон какую дорогу прошла. Я уже стала сомневаться, что ты придешь. Распутица самая, что ни наесть. Посиди пока отдохни. Я быстро.

Вытирая глаза платком, Шура подошла к столу и стала хлопотать у него. Анна смотрела ей в спину и к своему удивлению не испытывала ни какого чувства ревности. Наоборот, чувствовала близость к ней и сострадание. Да и в чем Анна могла винить Шуру? Самое главное, что Алексей в последние дни своей жизни не был одинок. С ним был человек, который заботился о нем и помогал бороться за жизнь. И Бог знает, кто больше заслуживал любви Алексея сама Анна или эта женщина, стоящая сейчас с опущенными плечами у стола. Анна невольно задала этот вопрос себе и тут же оборвала себя. «Да, о чем это я. Нужно ли сейчас об этом. Нечего нам делить, а горе общее. Нужны мы сейчас друг другу».

Тяжело вздохнув. Анна поднялась, отыскала у печки умывальник и вымыла лицо. Холодная вода освежила. Прислонившись к печке она машинально вытерла о полотенце руки. Еще дорогой сюда Анне приходили мысли о самом худшем, но она гнала их прочь и все?таки случившиеся она воспринимала, как что?то нереальное. Как будто все происходило в тяжелом сне. «Как это не стало Алексея. Веселого, ладного парня – билось у нее в голове – Кому это надо было ломать ему жизнь, гнать сюда через всю Россию. Зачем это надо? Во имя чего?»

Не могла Анна ответить на эти вопросы, и чувство ожесточения рождалось у нее в душе.

Шура прервала мысли Анны, позвав ее к столу. Стол был собран скромно. Среди нехитрой закуски стояла начатая бутылка водки.

– Вчера с кладбища пришли, на сердце тяжело, взяла открыла и выпила немного – сочла нужным пояснить Шура.

На ней было самое простенькое ситцевое платье. Срабатывал женский инстинкт – хозяйке хотелось понравиться гостье.

За стол сели друг против друга. Шура наполнила рюмки и женщины, не чокаясь, выпили, пожелав Алексею Царства небесного.

Голод, сидевший это время внутри Анны, сейчас вылез наружу и она, отбросив все церемонии, принялась за еду. Шура подкладывала ей то картошку, то треску. Сама почти ничего не ела. Выпив еще по рюмке Шура начала рассказ:

– Тогда осенью к нам в Кузнецово несколько ваших семей выгрузили с баржи. Мы местные на берег ходили смотреть. Вышли они худые, измученные, лица настороженные, жмутся кучкой. Среди них парень был молодой. Он чуть в стороне держался. Я его сразу приметила. Это и был Алексей. Потом его к нам в бригаду определили, а я там поварихой работала. Мужиков в лесу кормила. Алексей быстро к работе приноровился. Хотя и тяжелая была работа. Осенью дождь, слякоть, а зимой снег но пояс. Кормежка не ахти какая, но норму выполнять надо было. Алексей справлялся. Видно к труду приучен. Да и с мужиками ладил. Конечно были в поселке люди, что за глаза ваших «кулачьем» называли и мироедами, но таких раз, два и обчелся. В основном все относились по?людски. Чего делить?то? Время такое. Вон в газетах почитаешь, так одни враги кругом.

Алексей мне сразу понравился. Статный, ладный парень. Только вот все время грустный был. Не скрою, я старалась понравиться ему, завлечь. А он не замечал этого. Хотя относился ко мне хорошо. Когда воды принесет, когда дров поколет на котлопункте, так столовую у нас зовут в лесу.

Перед Новым годом набралась я смелости и пригласила его к себе домой. Приходи, говорю, новый год отметим, по рюмочке выпьем. Тут он мне и рассказал про тебя – Шура взглянула на Анну, налила в рюмки, выпила свою и продолжила – Страдала я крепко, но вида никому подавала. Что ж, думала не судьба. Как?нибудь переживу.

А тут как?то поздно вечером ввалился он ко мне домой. Пьяный. Я его таким никогда не видела. Выпивал конечно иногда с мужиками, но мало и редко. Он и раздеваться не стал. Так в телогрейке и уселся за стол. Бутылку водки достал, пакет с конфетами. Что это за праздник, говорю. А он отвечает:»Свататься пришел». Меня аж жаром обдало, но вида не подаю. Как же, говорю, невеста?то твоя Анна? А все, отвечает, кончилась невеста, нет невесты, замуж выскочила невеста. Сам смеется, а в глаза боль такая, что и высказать не могу. Вытащил мне бумагу и мне сунул. На, мол, читай. В бумаге?то и вправду было написано, что ты замуж вышла и фамилию сменила. С печатью бумага?то, казенная. Я грешным делом обрадовалась. Нехорошо это конечно, но ведь баба я. Хотелось своего бабьего счастья. Потом за него испугалась. Как бы чего не натворил. Села рядом с ним, что?то говорю ему, успокаиваю. А он стопка за стопкой пол бутылки опустошил. Куда, думаю, он такой пойдет, и отвела его на кровать. Так ночевать у меня и остался. Нет – быстро взглянула Шура на Анну – Нет, ничего такого у нас не было. Пьян он был сильно, да и я не смогла бы. Не по мне это слабостью мужика пользоваться. Ушел он от меня под утро, затемно, тихонько. Я слышала, но виду не подала. Притворилась, я что сплю. Не хотелось ею конфузить.

Потом он ко мне в лесу подошел, прощения просил. Я к нему с разговорами, а он сразу ушел. Видела я, что тяжело парню, но чем я могла помочь. Сторониться он меня стал, а настаивать я боялась. Думала со временем боль его пройдет и все образуется. – Шура налила опять рюмку и залпом опрокинула в рот.

Анна слушала облокотившись на стол. Шура взяла кусочек рыбы, пожевала его и продолжила, уставившись взглядом прямо перед собой. Голос ее изменился и звучал глухо: