Легкомысленные - Стивенс С. К. - Страница 102

Вскоре подтянулись и остальные. Келлан взъерошил волосы и, посмотрев на Денни, который в этот момент тоже взирал на него со странным выражением на лице, присоединился к товарищам. Толпа взбесилась при виде своих кумиров, но я уже не слушала, слишком занятая размышлениями об увиденном.

Направляясь к своим клиентам, я встретилась взглядом с Денни. Тот все еще сидел за столом, за которым уже собирались фанатки, и откровенно хмурился на меня. Я задохнулась. Он знал, что я солгала, и в эту секунду пытался понять зачем. Умышленно не глядя на сцену, я постаралась улыбнуться ему, но выдавила лишь жалкую усмешку. Денни не улыбнулся в ответ. Он прищурился, и я заставила себя отвести глаза.

Бар был набит оголодавшими клиентами, и я мысленно благодарила их за избавление меня от необходимости приближаться к его месту. Грянула музыка, но я не взглянула на сцену. Мне худо-бедно удавалось не смотреть на Денни, но я ощущала на себе его обжигающий взор.

К концу вечера меня отпустило. В животе ныло, в голове царил кавардак, но Денни так и не подошел ко мне. Наконец мне пришлось отправиться к его столу, чтобы обслужить каких-то девиц, но он лишь заказал очередное пиво. Он ни о чем не спросил, однако его глаза сказали все: Денни испытывал сильнейшие подозрения.

Немного позже Келлан объявил, что группа приготовила еще одну песню, новую. Начали Эван и Мэтт, через несколько аккордов подключился Гриффин, и вот вступил Келлан. Его голос был низким и хриплым. Слова оказались грустными, и я какое-то время украдкой следила за ним, прежде чем повернулась к клиенту.

– Привет, чем могу…

Я не закончила. Слова, только что пропетые Келланом, вдруг укоренились в моем сознании, и я застыла, выбросив из головы все прочие мысли.

«Ты все для меня, но я ничто для тебя. Я предал тебя, обманул опять, но тебе нипочем, стоит только его обнять».

Моя челюсть отвисла, я таращилась в сцену. Это была та самая новая вещь, над которой он трудился… И она повествовала о нем и обо мне.

– Мисс? Я просил для нас…

Я оставила призыв без внимания, способная сосредоточиться лишь на голосе Келлана, который набрал силу.

«Незачем прощаться, чтобы не лгать, – довольно уехать и ни о чем не знать».

Но он таки прощался в песне, перед всем баром, на глазах у Денни. Келлан не смотрел на меня. Он взирал поверх толпы, не замечая никого в отдельности, сосредоточенный исключительно на тексте.

Я же стояла все там же, предельно шокированная, а клиент не оставлял попыток завладеть моим вниманием. Всего в нескольких метрах от меня был Денни, и он наверняка видел, как я глазела на Келлана с ужасом в глазах и недоверчиво распахнутым ртом. Эван не хотел этой песни – скорее всего, именно из-за Денни. О чем думал Келлан?

На второй строфе мне сделалось безразлично, видны ли кому-то мои слезы. Голос Келлана прожигал меня насквозь, и я не могла не отзываться.

«Мы знали, что делать, и знали, как быть, – потрясное время, его не забыть. Мне будет больно, тебе станет жаль, но все проходит – гони печаль. Ты не сломаешься, он поймет – но знай, что моя любовь не умрет».

Слова были прекрасны, они разрывали сердце. Он прощался, на сей раз всерьез. Когда он вторично пропел: «Я предал тебя, обманул опять», – по моим щекам заструились слезы.

И вот Келлан взглянул прямо на меня. Пристально смотря на меня, он повторил припев: «Незачем прощаться, чтобы не лгать, – довольно уехать и ни о чем не знать». Я увидела, как и он уронил слезу, ничуть о ней не заботясь. Голос его звучал по-прежнему твердо и ровно. Мне стало трудно дышать. Боль пронзила желудок. Сердце затрепетало, и капли слез превратились в ручьи.

– Мисс?..

Меня окружал невнятный гул, но слова Келлана пронзали все мое существо… И им не было конца. За очередным «прощальным» фрагментом незамедлительно последовало: «Ты будешь со мной в любой дали – неважно, за сколько миль», – и я вся зашлась, прикрыв рот ладонью и отчаянно пытаясь подавить рыдания.

Когда музыка и пение Келлана вознеслись на небывалую высоту, кто-то тронул меня за плечо.

– Не здесь, Кира, – прошептала мне в ухо Дженни.

Я не сумела оторваться от зрелища и даже не взглянула на нее. Келлан беззастенчиво вонзал в меня взор, слезы текли по моим щекам, и я понятия не имела, кому видно нас. Я не знала, следит ли за нами Денни, и могла различать только лицо Келлана, слышать – только его слова. Рыдания прорвались.

Дженни потянула меня за руку. Я упрямо сопротивлялась.

– Кира, не здесь. Денни смотрит… Не здесь.

Я перестала упираться и позволила увести себя в кухню, покуда Келлан выпевал последние строки: «…Но знай, что моя любовь не умрет». Он провожал меня взглядом, разрывая мне сердце, и голос его надломился лишь раз, когда мы с Дженни скрылись из вида. Я сразу расплакалась навзрыд, и Дженни обвила меня руками.

– Ну-ну, Кира. Все будет хорошо. Главное – верить.

Она повторяла это снова и снова, поглаживая меня по спине, а я немилосердно рыдала у нее на плече.

Он уходил…

Когда я выдохлась, Дженни привела мое лицо в порядок и принесла мне что-то в стакане… Это была не вода. Я села у барной стойки и выпила залпом. Келлан тоскливо наблюдал за мной с края сцены. Мне отчаянно хотелось метнуться к нему, повиснуть на его шее и целовать его, умоляя остаться. Но я была связана по рукам и ногам: Денни был здесь, и он смотрел на меня. Впервые в жизни я пожелала, чтобы он уехал.

По окончании концерта Денни приблизился к Келлану и о чем-то его серьезно спросил. Тот стрельнул в меня взглядом, и мое сердце пропустило удар. Затем Келлан непринужденно улыбнулся, покачал головой и хлопнул Денни по плечу. Денни с белым лицом следил, как он прячет гитару в футляр и выходит из бара; с порога Келлан рискнул посмотреть на меня в последний раз. Выходя, он потирал переносицу.

Денни сел на свое место и мрачно ждал окончания моей смены. Я собрала вещи, и он наконец подошел ко мне. Кровь застыла у меня в жилах, но Денни ничего не сказал. Он просто взял меня за руку, и мы молча вышли наружу.

Когда мы добрались до дома, Келлан уже был там. Свет у него не горел, как я заметила украдкой, пока шла мимо, но из-за двери доносилась тихая музыка, и мне стало ясно, что он не спал. Денни без слов разделся, время от времени посылая мне странные и печальные взгляды. Он ничего не сказал о моей лжи. Не стал выяснять, с чего меня повело на последней Келлановой песне. Но в глазах у него стояли вопросы, в которых сложилось все: моя недельная хандра, внезапное появление Келлана в баре минувшим вечером и прочувствованные взгляды, которыми мы с ним обменивались сегодня. Я обмирала от страха, чувствуя, что скоро все тайное станет явным.

По-прежнему молча я переоделась ко сну и негромко сказала, что иду в ванную. Денни юркнул под одеяло и проследил за моим уходом. Я оставила дверь открытой, чтобы снять возможные подозрения, но это не удержало меня от тоскливого взгляда на комнату Келлана. Он уезжал, и мне было не вынести этого. Я должна была найти способ его удержать.

В ванной я дала себе время поразмыслить, снова и снова смывая страхи холодной водой. Келлан уезжал. Денни был в высшей степени насторожен. Моя вселенная рушилась.

Сделав последний глубокий вдох, который меня ничуть не успокоил, я вернулась к Денни. Он все еще не спал и не сводил глаз с двери, дожидаясь моего возвращения. Я попыталась перехватить его взгляд, гадая, о чем он думал, что чувствовал, насколько был уязвлен. Почему не спрашивал меня ни о чем.

Денни простер ко мне руки, и я вползла к нему в объятия, благодарная за небольшую передышку от постоянного посягательства на мои эмоции. Однако не этого я хотела. Не по этим рукам томилась. У меня сжалось горло, и я была рада, что Денни молчал. Закрыв глаза, я ждала.

Секунды казались минутами, минуты – часами. Я напрягала слух, внимая дыханию Денни. Какое оно – медленное и ровное? Заснул? Но он шевелился, вздыхал, и я понимала, что сна нет ни в одном глазу. Я постаралась притвориться спящей, в надежде, что Денни расслабится и задремлет сам. На глаза наворачивались слезы досады, но я придержала их. Мне хотелось уйти из этой комнаты, но приходилось терпеть.