Берег холодных ветров (СИ) - Корнилова Веда - Страница 134

— Ну, давайте, заходите, кто первый… — крепкий парень приоткрыл ворота, и старушка, прихватив ребенка, почти что метнулась в открытые ворота. Проводив ее завистливым взглядом, остальные остались ждать своей очереди.

Впрочем, долго ждать не пришлось: прошла всего лишь четверть часа, как старушка вышла из ворот, и улыбающийся мальчик шел рядом с ней, только вот голова у него уже не тряслась. Бабуля, которая, похоже, была не в силах поверить такому счастью, припустила от ворот по улочке с такой прытью, что парнишка едва поспевал за ней, хотя старушка цепко держала его за руку. Ничего, от радости каждый ведет себя по-своему, а этой бабусе, судя по всему, хочется оказаться как можно дальше отсюда, а не то как бы все назад не вернулось.

Следующим в дом Нази направился богато одетый старик, только он не пробыл там и десяти минут, и не вышел, а просто-таки вылетел из ворот злой и возмущенный.

— Триста золотых! — старик явно не мог сдержать своих эмоций. — Она что, с ума сошла?!

— Госпожа Нази велела вам сказать… — крепкий парень вновь выглядывал из ворот.

— Что? — раздраженно обернулся старик.

— Она наказала передать, что в вашем возрасте надо думать о своем здоровье, а не о том, чтоб десяток-другой молодых ухажерок заиметь — они ж вас в два счета до смерти ухайдакают! Забудьте вы о девках, да и деньги целее будут. Конечно, если не передумаете, и хотите рискнуть здоровьем, то несите триста золотых, и тогда госпожа Нази исполнит вашу просьбу — еще тем орлом будете показывать себя молодкам, и отказу вам не будет! Еще велено было сказать: если сейчас не успокоитесь и не перестанете кричать под окнами, то цена возрастет еще на пятьдесят золотых.

Разгневанный старик хотел высказать что-то резкое, но сдержался. Выпрямившись, насколько это было возможно, он направился по улице в сторону здешнего постоялого двора, хотя можно было заметить, что этот человек с трудом сдерживает свое раздражение.

Да уж, — подумала Айлин, глядя на то, с какой яростью старик пнул пеструю курицу, подвернувшуюся ему под ноги, — да уж, и без слов ясно, что этот человек с трудом сдерживает недовольство. Пожалуй, тут можно сказать только одно: разговор со знахаркой явно не оправдал его ожидания.

Следующим в ворота зашел молодой верткий парень. И хотя его не было минут пять — все одно Айлин с Мейлардом едва ли не измаялись ожиданием, стоя невдалеке от ворот — от волнения сидеть на месте они уже не могли. Однако когда ворота приоткрылись, то парень кубарем выкатился из них, почти что прямо под ноги молодым людям.

— Ничего себе! — Мейлард покосился на захлопнувшиеся ворота и протянул парню руку, помогая ему встать. — За что тебя так?

— За что, за что… Да ни за что! — от возмущения парень, кажется, потерял над собой контроль, и сейчас готов был высказать свою обиду любому, кто мог его выслушать и посочувствовать. — Я у нее всего-то травку одну попросил, а она… Думал, убьет!

— А что за трава такая? Лечебная, что-ли?

— Обычная лом-трава. А что такого?!

Да ты, парень, или неумелый шутник, или у тебя головы на плечах нет! — с веселым изумлением подумала Айлин. Хотя ради шутки в такую даль вряд ли кто отправится. Нет, это ж надо до такого додуматься — просить подобное у колдуньи!

Почему? Дело в том, что лом-трава (ее еще называют разрыв-трава) отмыкает все замки, даже самые сложные. Еще живя в пригороде, Айлин не раз слышала разговоры об этом удивительном растении, мечте любого вора или грабителя. С ней можно сказочно обогатиться, ведь преград для этой травы нет — при любом прикосновении этой травушки-муравы отмыкаются и рассыпаются любые замки и запоры, даже самые сложные. Железные кандалы — и те разваливаются на кусочки, едва ли не в пыль. Сильней лом-травы может быть только цветок папоротника, который цветет всего одну ночь в году, да вот только вряд ли у кого-то может хватить ума просить у колдуньи этот удивительный цветок, открывающий клады и исполняющий желания.

— Да как тебе сказать… — протянул Мейлард. — Вообще-то просьба немаленькая… А зачем тебе разрыв-трава?

— Поглядеть да понюхать! — огрызнулся парень. — Чего, самому не ясно, что ли?!

— Мне-то ясно, а вот здешней знахарке…

— Так я же ей пообещал за эту самую траву хорошие деньги — мол, треть со всей добычи будет твоя, слово даю! Даже на половину согласен! Мне сейчас лом-трава во как нужна! Без нее никак — дела совсем плохо идут! Зря, что-ли, я сюда добирался?! Можно сказать, на край света проперся!

— И сколько же ты ей пообещал заплатить за лом-траву? — поинтересовался Мейлард.

— Ты че, тупой? — взвыл парень. — Я же ясно сказал: треть от всего добытого буду этой ведьме отдавать! А то и половину…

— Нет, я это понял… — Мейлард с трудом удержался, чтоб не улыбнуться. — Мне только одно не ясно — каким образом ты стал бы ей отдавать эту самую треть? Или половину… Суди сам: она живет здесь, вдали от людей, а ты сам сказал, что добираться до этих мест тебе пришлось долго…

— Да какая разница! — махнул рукой парень. — Как-нибудь…

— Как именно?

— Придумал бы чего-нибудь! — парень, кажется, раньше об этом не задумывался. — А колдунья… Ну и злая же баба, скажу я вам! Она, выслушав меня, осерчала не на шутку: раз, говорит, ты такой умный да знающий, вот и иди сам на болото или же на луг, и ищи там любую траву, какую пожелаешь! Мол, всю растительность знают змеи, они в них разбираются, и чудодейственные травы обычно ищут при помощи этих ползающих гадов. Говорит: учи змеиный язык и проси у змеюк помощи в поисках лом-травы, договаривайся с ними, как умеешь, и хоть целую охапку этой травы раздобудь — возражать не буду! А еще лучше, говорит, в каталажке годик посиди — может, башку прочистишь, хотя в ней все одно мозгов нет…

В этот момент вновь приоткрылись ворота, и в них показался все тот же крепыш. Увидев, что недавний посетитель, которого он самолично выкинул прочь, все еще находится неподалеку, крепыш мрачно поинтересовался:

— Тебе что-то неясно? Еще один пендель отвесить прикажешь, или мне стоит сказать госпоже Нази, что ты не желаешь уходить? Так она враз сделает так, что ты, наглец, и ходить не сможешь, будешь в состоянии только ползать…

— Ухожу, ухожу… — парень с кряхтеньем отошел от ворот и поплелся по улице с видом побитой собаки. Да, судя по всему, еще до приезда сюда он отчего-то вбил себе в голову, что сумеет раздобыть у колдуньи вожделенную траву, и с той поры будет жить припеваючи, открывая любые замки и запуская руку в ларцы и сундуки. Что ж, впредь ему наука, хотя, пожалуй, этот парень вряд ли сделает правильные выводы…

— Похоже, у него с головой совсем плохо… — Мейлард глядел след уходящему парню. — Ни один здравомыслящий человек с таким предложением к знахарке не сунется!

— Так вы будете проходить, или по-прежнему намерены вести беседы между собой? — поинтересовался крепыш.

— Извините…

А дом у Нази немалый и крепкий — такой иному высокородному иметь не зазорно. Да и на дворе порядок, хотя коров и куриц здесь не видно — тут все больше цветы да ягодные кусты. Хватает и яблонь, впрочем, тут есть груши, сливы, еще что-то незнакомое… А уж какая дивная беседка во дворе поставлена, да еще и вьющимися розами обвита — глаз от такой красоты не оторвешь! Хм, а ведь нежные розы должны начисто вымерзать ледяными северными зимами — здешние морозы переносит только неприхотливый шиповник… Похоже, этой колдунье не составляет труда уберечь свой сад в целости и сохранности от трескучих морозов. Так невольно и вспомнишь знахарку Касиди — у той на дворе тоже было полно цветов…

Нази принимала посетителей в небольшой комнатке, где из мебели были только стол, лавки и несколько стульев. Когда Айлин и Мейлард вошли, женщина обернулась к ним.

— Что так долго ждать себя заставляете? Или вам отдельное приглашение требуется?

Надо сказать, что Нази оказалась весьма привлекательной женщиной лет сорока или чуть старше. Среднего роста, ладная фигура, темно-русые волосы, голубые глаза… Красавицей ее не назовешь, но такие женщины частенько приходятся по душе мужчинам ничуть не реже, чем признанные красотки. Сложно сказать, что думает о Нази Мейлард, но вот Айлин она, как это ни странно, понравилась. Правда, заметно, что сейчас знахарка находилась в далеко не лучшем расположении духа.