Берег холодных ветров (СИ) - Корнилова Веда - Страница 159

— Чего выплатить? — переспросил муженек Таны. Очевидно, это слово было ему незнакомо.

— Возмещение… — пояснила Нази. — Сами знаете, что за те пакости, что произошли по вине вашей женушки, можно лишится не только доброго имени, но и свободы. Так что вывод делайте сами.

— Лады… — мужчина согласно кивнул головой. — Анрас, я вскоре пришлю к твоему дому нескольких работников, так что ждите их там. О деньгах позже поговорим, все обсудим. Что же касается тебя… — мужчина повернулся к Тане, которая все еще была несколько растеряна. — С тобой расчет будет позже, дома.

— Никуда я с тобой не поеду!.. — а в голове женщины слышно неприкрытое зло.

— Твое дело… — махнул рукой мужчина. — Можешь идти к своим родителям и там остаться, возражать не стану.

— Ладно, ладно, я так… — как видно, поняв, что ей грозит за ослушание, Тана сразу сбавила тон. — Сама не знаю, что на меня сейчас нашло! И верно, пойдем домой, муженек, там поговорим, все обсудим…

Когда за бывшей невестой Анраса и ее мужем закрылась дверь, Нази усмехнулась:

— Ну, тут не совсем подойдет поговорка о том, что милые бранятся — только тешатся. Ничего, разберутся промеж собой, тем более что если надо — эта баба враз станет мурлыкать мужу на ухо ничуть не хуже ласковой кошечки… Сейчас главное — достать чудинко и сжечь его с нужными заговорам, после чего можно уже не беспокоиться за молодую семью, их жизнь войдет в нормальное русло, а в доме больше не будет ни стонов, ни шорохов, ни завываний. Правда, спорить готова — Тана не успокоиться. Она никак не может смириться с тем, что у парня все в жизни складывается не так и плохо, и к тому же он женился. У этой девицы интересная логика: она считает, что может делать все, что угодно, а парень должен только преданно следить за ней, прекрасным предметом своей страсти, да еще и сохраняя к такой красавице верную любовь на протяжении всей своей жизни. И ведь она нисколько не раскаивается в содеянном, считает, что все сделала правильно. Ох, сколько же дур на свете! Ладно: как только чудинко уничтожим, так сразу же на семью Анраса я поставлю крепкую защиту, и если отвергнутая красотка вновь вздумает дурить… Ну, в этом случае мстительная баба пусть пеняет сама на себя.

— Вот дура! — невольно вырвалось у Айлин.

— Не то слово… — знахарка присела за стол. — Мне иногда с такой человеческой подлостью приходится сталкиваться, что только и остается диву даваться. Не поверите, но случается, что мне своими руками хочется кого-то придушить. Потому-то я и ругаюсь сверх меры — все же немного легче становится на душе… Ладно, это все лирика, не имеющая отношения к нашему делу. Значит, так: как только все тут закончим, сразу же уезжаем. Все ясно?

Однако прошло не менее двух часов до того времени, когда путники смогли, наконец, покинуть поселок. Правда, в этот раз с ними отправился и Валам несмотря на все возражения Нази — как же ты, мол, в горячую летнюю пору уезжаешь? Не дури, останься…

Только Валам не особо прислушивался к словам знахарки: по словам мужчины, он по гроб жизни благодарен Нази за спасение своего сына и его семьи, и не привык быть должным. К тому же в тех местах, куда направляется Нази, у него тоже есть дело… И вообще, нечего ему указывать, тем более, что здешние края он знает не в пример лучше своих гостей, без него посторонним людям до нужного места так быстро не добраться, и потому он пока что будет вместо кучера — знает, куда надо ехать… Вначале знахарка собиралась спорить, а потом махнула рукой — делай что хочешь, все одно тебя не переубедишь!

Когда уже садились в карету, Айлин не выдержала, и задала Валаму вопрос, который ее интересовал:

— Скажите, а почему ваша деревня называется Белое Урочище? Если мне не изменяет память, то словом «урочище» называют место, совсем не похожее на то, что его окружает. Помнится, в детстве соседка рассказывала нам, что ее родственники жили в Высотном Урочище, то есть там были настоящие холмы, стоящие посреди ровного поля…

— Ну, если тебе так интересно, то можно и показать… — усмехнулась Нази. — Любопытство в познавательных целях надо поощрять.

И верно: стоило карете выехать за деревню, как оказалось, что сразу же за околицей начинается огромное поле, посредине которой находится нечто похожее на впадину. Правильней сказать — это впадина занимала едва ли не половину поля.

— Ничего себе! — только что не присвистнул Мейлард, выглядывая в окно кареты. — Там что — овраг?

— Нет… — покачала головой Нази. — Это солончаковая впадина, и она, кстати, не очень глубокая. Там, чтоб вы знали, летом и осенью соль добывают, а зимой вывозят ту соль на санях. А что, хороший товар, на него всегда есть спрос. Потому деревню и называют Белое Урочище — в той впадине соль кое-где землю сплошной коркой покрывает…

Прошло еще не менее нескольких часов, когда карета остановилась, и Валам постучал по крыше:

— Все, приехали. Дальше дороги нет.

Выйдя из кареты и осмотревшись, Айлин подумала про себя — хм, хорошо, что карета доехала хотя бы до этого места. Тут, наверное, ранее приезжали только на телеге, и то изредка — вон, дорога почти заросла травой. Вернее, это даже не дорога, а просто старые следы на земле от тележных колес. Вокруг все тот же лес, вернее, лесная чащоба с высокими деревьями, однако карета остановилась у небольшого домика, который в этих глухих местах никто не ожидал увидеть — надо же, здесь, как выясняется, еще кто-то живет?! В то же самое время это простенькое строение просто притягивало к себе взгляд любого человека, создавая впечатление надежности, покоя и домашнего уюта. Хотя это место, скорее, можно назвать охотничьей заимкой, да, наверное, это она и была.

Надо сказать, что домик, вернее, лесная избушка, был сложен из крепких бревен и хорошо проконопачен — пожалуй, тут не замерзнешь в лютые морозы. К тому же здесь имеется что-то вроде сарая — как видно, туда хозяин заимки заводил на ночь лошадей.

— Это что за дворец? — поинтересовалась Нази, выходя из кареты.

— Ну, может, дворцом это и не назовешь, но домишко крепкий… — отозвался Валам. — Он еще моих внуков переживет. Между прочим, эту заимку еще мой отец поставил. Место здесь хорошее, до него так просто не доберешься, и душа тут просто-таки отдыхает. Я сюда зимой приезжаю, на охоту. Весной и осенью тоже заглядываю по возможности, только на это не всегда время есть…

— Ладно, хозяин! — Нази огляделась по сторонам. — Отпирай дом, да и лошадей нам надо распрячь, а заодно карету убрать — нечего ей на видном месте стоять, еще привлечет ненужное внимание, мало ли кто из местных вздумает шляться по лесам — от деревенских мужиков всего можно ожидать. Каден, ты тоже выходи — хватит на месте сидеть, по свежему воздуху прогуляйся, обормот. А заодно и лошадьми займись… Кстати, Валам, это и есть тот самый парень, которого я в твоей деревне прятала ото всех, так что, как говорится, сейчас прошу любить и жаловать.

Появление Кадена, как и следовало ожидать, удивило Валама, хотя и не настолько, чтоб он хватался за топор или рогатину, хотя желание такое у него в первый момент, бесспорно, появилось. Поглядев на парня с медвежьей головой то ли недоуменно, то ли растерянно, мужчина какое-то время молчал, а потом спросил у Нази:

— Если я правильно понял, это не медведко…

— И не берендей… — добавила Нази. — Считай, что парню в жизни просто не повезло.

— И здорово не повезло… — покрутил головой Валам. — Это ж надо, как к тебе, бедолаге, кто-то напакостил… И лошади тебя не боятся!

— А чего его бояться, он такой же человек, как и мы с тобой… — буркнула Нази. — Только у него в башке однажды мысли не в ту сторону пошли, вот потому он и имеет то, что имеет… Все, хватит болтать! Значит, так: лошадей распрячь, карету убрать, в доме тоже порядок наведите… В общем, делом займитесь, нечего бить баклуши. Мы с Валамом сейчас уходим, и, хочется надеяться, очень долго отсутствовать не будем.

— А куда вы? — не выдержала Айлин. Конечно, если Нази не говорит, то спрашивать не стоило, но любопытство все же взяло верх.