Страдать, чтобы простить - Донован Ребекка - Страница 85

Я нагнулась, чтобы завязать шнурки, и тут на террасу вышел Эван в кроссовках и шортах.

– Эван! – Я сразу почувствовала прилив теплой волны к сердцу. – Ты должен немедленно надеть футболку!

– Неужели мы до сих пор играем в эти игры? – удивился он.

– Если ты побежишь в таком виде, я за себя не ручаюсь.

– Господи, да я ничем не лучше большинства парней на пляже, – попробовал возразить Эван.

– Ты – это ты. Остальные парни меня не колышут, но когда ты без футболки, я начинаю терять голову, – заявила я, вызвав у Эвана очередной приступ смеха. – Ну что еще? Ты хотел откровенности – получай. Я просто была честной с тобой.

Я резко разогнулась, и тут Эван поймал меня за бедра, притянул к себе и, щекоча губами мою шею, прошептал:

– Ладно, если уж быть до конца честным, я бы лучше…

– Нет, я категорически не желаю этого видеть! – заявил появившийся из кухни Джаред.

– Все, пошли! – произнес Эван, схватив лежавшую на диване футболку.

И мы побежали вдоль линии прибоя. Когда мы вошли в ритм, я начал говорить, стараясь при этом не слишком отставать от Эммы.

– Знаешь, я подумываю о том, чтобы с кем-то проконсультироваться по поводу моих ночных кошмаров. – Краем глаза я внимательно следил за ее реакцией. – И надеюсь, что мы можем сделать это вместе.

Если честно, я уже сделал парочку нужных звонков, но не знал, как все это ей преподнести, учитывая, что она ненавидела обнажать душу перед посторонними. Ведь даже нам с Сарой она открывалась не слишком охотно.

– Сеанс семейной психотерапии? – съязвила Эмма.

– Да нет, конечно, хотя это нам точно не повредило бы, – хмыкнул я, и она шутливо стукнула меня по плечу. – Этот психолог работает с людьми, перенесшими душевную травму. Вот я и подумал, что вдвоем оно будет как-то попроще.

Она даже не посмотрела в мою сторону, а продолжила молча бежать.

При одной только мысли о встрече с психологом у меня мгновенно скрутило живот. За свою жизнь мне пришлось пообщаться с парочкой психотерапевтов, и не могу сказать, что общение это доставило большое удовольствие. Конечно, первый раз я была слишком мала, чтобы это понять. Дело было сразу после папиной смерти, и я понимала, разговорами папу все равно не вернешь. Поэтому я сказала женщине с большими передними зубами, от которой почему-то пахло вишней, именно то, что она хотела от меня услышать, и она сообщила маме, что я смирилась со своей утратой.

Правда, сейчас, по прошествии стольких лет, мне кажется странным, что мама отправила меня к доктору. Ведь ее никогда не волновали ничьи чувства, кроме собственных. Возможно, в моем детстве были короткие периоды, когда она ощущала себя матерью, хотя, скорее всего, обратиться к специалисту ей просто порекомендовали в моей школе. Что гораздо правдоподобнее.

Со вторым доктором я столкнулась уже в старших классах, когда выписалась из больницы и вдруг почувствовала, что мир вокруг меня внезапно начал рушиться. Но я не могла заставить себя хоть что-то сказать и этому, второму, психологу. Мой мозг словно отключился, не позволяя выплеснуть эмоции или вызвать в памяти болезненные воспоминания, которые оживали лишь в ночных кошмарах. Я выполнила предписание суда и прошла курс психотерапии, но в результате покинула кабинет психолога с той же душевной травмой, с какой и попала туда. А потому к психологам я относилась крайне скептически, если не сказать больше.

– Ну как, обещаешь подумать? – нарушил затянувшееся молчание Эван. – Мне было бы приятно.

Я внимательно посмотрела на него, чувствуя, как в душе растет беспокойство. Но после этих слов Эвана я не могла просто взять и отмахнуться от его просьбы.

– Ладно, я подумаю.

– Спасибо.

– Так ты только об этом хотел поговорить? – ухмыльнулась я.

– Да.

– Тогда я, пожалуй, прибавлю скорость. Догони меня, если сможешь. – И я вихрем понеслась по песку, накачивая кровь адреналином, который сейчас был мне особенно необходим, чтобы успокоиться и расставить все по своим местам.

– Спасибо за компанию! – крикнул я ей вслед. Расстояние между нами неумолимо увеличивалось. Но ее «я подумаю» все же лучше, чем ничего. Я посмотрел, как она стремительно мчится по берегу, и понял, что наш разговор дал ей новый заряд бодрости.

И вот она уже стояла, подбоченившись, возле дома и бросала нетерпеливые взгляды в мою сторону.

– Эмма, похоже, мне за тобой не угнаться, – ухмыльнулся я.

– Не расстраивайся. Ты не виноват, что постоянно отстаешь.

– Возможно, я постоянно и отстаю, но зато всегда смогу тебя поймать. – Я подскочил к ней, поднял в воздух и закружил.

– Эван, сейчас же отпусти меня! – звонко расхохоталась Эмма.

Не выпуская Эмму из своих медвежьих объятий, я ринулся в море, но оступился, поскользнулся – и мы оба оказались в воде.

И вот Эмма с выпученными от возмущения глазами вынырнула на поверхность.

– Как ты посмел это сделать! – Она брызнула мне водой в лицо и с радостным визгом попыталась добраться до берега, но не тут-то было: мешало сопротивление воды.

– Ага, попалась! – Я обнял ее сзади за талию, она рванулась вперед – и мы повалились на мокрый песок у линии прибоя.

Я перекатился через Эмму; ее волосы были в песке, глаза искрились от смеха.

– У тебя тут песок… – Я осторожно дотронулся до щеки Эммы, и она вдруг замерла.

Тогда я притянул Эмму к себе и поцеловал в соленые губы. Я мог бы целовать ее целую вечность, и, наверное, все было бы мало.

Эван прижимал меня к груди, мы лежали на шершавом мокром песке, с нас ручьем текла вода. Внезапно теплая рука скользнула сзади по моему бедру. Я со стоном откинула голову – и встретила взгляд чьих-то больших карих глаз. Буквально в двух шагах от нас стоял мальчуган с желтым ведерком в руках.

Красная как рак, я села и пригладила волосы.

– Надо же, мы все в песке. – Эван оглядел нашу мокрую одежду. – Может быть, стоит снова забраться в воду?

После его поцелуя у меня до сих пор кружилась голова и звенело в ушах.

– Как насчет уличного душа? – предложила я, и Эван радостно улыбнулся в ответ.

Я попыталась встать, но он схватил меня за щиколотку, в результате я снова растянулась на песке, а Эван рванул к дому.

– Эй! – возмущенно воскликнула я и припустила за ним.

Я чувствовал, что она догоняет меня, и прибавил ходу. Она легко обгоняла на длинной дистанции, но в спринте я мог сделать ее, как ребенка. Я вихрем взлетел по лестнице, открыл калитку в патио и даже успел до появления Эммы сбросить мокрые носки и кроссовки. Взмыленная и запыхавшаяся, она стояла у забора, отделявшего патио от террасы, и как-то очень сексуально улыбалась. Я включил воду, а Эмма тем временем, ни слова не говоря, сняла носки и кеды. Я смотрел, как она идет ко мне все с той же призывной улыбкой, а когда она приблизилась вплотную, рывком стащил с нее испачканную в песке мокрую футболку.

Она потянулась было к поясу шорт, но остановилась, в ее глазах застыл немой вопрос. Я покачал головой. Если она сейчас снимет шорты, то я потеряю, к чертям собачьим, все свое хваленое самообладание. Не сводя с меня глаз, Эмма подошла ко мне вплотную и залезла мне под футболку, от прикосновения ее проворных пальцев мускулы живота сразу напряглись. Тогда я рывком стянул футболку и бросил ее на деревянный настил. Эмма привстала на цыпочки, я наклонился и поцеловал ее, обняв за талию. Она прижалась ко мне разгоряченным телом. Осторожно попятившись, я увлек ее за собой под душ. Мы стояли под струями воды и ловили раскрытыми губами теплые капли. Я приник к шее Эммы, вбирая в себя соленый вкус ее кожи. Эмма глухо застонала и запрокинула голову. А мой пульс сразу участился.

Эмма пробежалась губами по моей груди, и я инстинктивно запустил руки ей в волосы; я целовал Эмму с неистовой страстью, которую уже был не в состоянии обуздать. Почувствовав сзади каменный выступ, я рывком поставил ее правую ногу на скамью.