Возрожденный любовник (ЛП) - Уорд Дж. Р. - Страница 56

Мысль, что он мог быть сделан из иного, нежели Бладлеттер, теста, вливала в душу яд. Особенно с учетом того, что он поставил себя самого и ублюдков против Слепого Короля… а исполнение сего плана требовало силы, доступной лишь бессердечному.

По правде говоря, уже поздно сходить с намеченного курса, даже если бы он захотел… а он не хочет.

Он по-прежнему намеревался свергнуть Рофа… по той банальной причине, что трон завоевывают, неважно, что гласит Древнее Право или закостенелые традиции.

Но когда дело касалось его солдат и его правой руки…

Он сосредоточился на своих предплечьях, привычка и слепые поиски своего Я заставили его снова пройтись лезвием по плоти, надавливая на режущую сторону, так, чтобы рана была рваной, неаккуратной, и причиняла достаточно боли.

Становилось все труднее находить нетронутый участок кожи.

Зашипев сквозь стиснутые зубы, он молил, чтобы боль достигла самой его сущности. Ему нужно, чтобы боль прочесала его эмоции так, как всегда делал голос Бладлеттера, сохранившийся в памяти, он придавал ему сил, делал разум чистым, а сердце –  хладнокровным.

Но это не помогало. Боль лишь удваивалась в его сердце, увеличивая чувство предательства, которое он совершил по отношению к славному мужчине с доброй душой, который верно служил ему.

Мокрый от своей крови, купаясь в собственной муке, он снова и снова пронзал свою плоть ножом, ожидая, когда старая, знакомая ясность придет к нему…

Когда этого не произошло, он внезапно пришел к выводу, что если ему когда-нибудь представится такой шанс, он, наконец, навсегда дарует Тро свободу.

[1] Стоун - мера веса; равен 14 фунтам, или 6,34 кг.

Глава 30

Лежа в своей кровати, Тор чувствовал лишь пульсацию в члене. Ну, это и аромат свежесрезанных цветов – в середине дня Фритц всегда расставлял их по вазам в коридоре.

– Этого ты хочешь от меня, ангел? – громко спросил он. – Давай же, я знаю, ты здесь. Этого ты добиваешься?

Чтобы придать словам выразительности, он демонстративно запустил руку под покрывала, позволяя ей скользнуть вниз по груди и животу к бедрам. Обхватив член, он не смог сдержать ни желание выгнуться, ни стон, зародившийся в горле.

– Где ты, мать твою? – прорычал он, не уверенный, с кем разговаривает в этой тусклой комнате. С Лэсситером. С Ноу-Уан. С милостивыми Мойрами… если они вообще существуют.

На каком-то уровне ему не верилось, что он с нетерпением ждал другую женщину… и тот факт, что меняющийся баланс между срочной необходимостью и виной быстро склонял чашу в пользу первого…

– Произнесешь мое имя, мастурбируя, и меня стошнит.

Хриплый и лишенный эмоций голос Лэсситера донесся из дальнего угла комнаты, где стояла кушетка.

– Ты об этом говорил?

Боже, это действительно он? – удивился Тор. Изголодавшийся, нетерпеливый. Всем недовольный от того, что был на взводе.

– Ход лучший по сравнению с твоим решением выйти под пули… – Раздался шорох. – Хэй, без обид, но будь любезен, положи обе руки туда, где я могу их видеть?

– Ты можешь сделать так, чтобы она пришла ко мне?

– Свободная воля – есть свободная воля. И, кретин, что с ладонями? Будь так добр.

Тор вынул обе руки из-под покрывала и ощутил необходимость прояснить:

– Я хочу накормить ее, а не трахнуть. Я не позволю Ноу-Уан пережить такое.

– Думаю, ты позволишь ей самой решать относительно секса. – Парень слегка закашлялся… но, с другой стороны, секс – неловкая тема для мужчин, обсуждающих порядочную женщину. – У нее на этот счет может быть свое мнение.

Тор вспомнил, как она смотрела на него в клинике, когда он удовлетворял себя. Она не боялась. Казалось, она была заворожена…

Он не знал, что с этим делать…

Тело самовольно выгнулось, будто бы заявляя: «Черта с два не знаешь, дружище».

Когда снова послышался кашель, Тор слегка рассмеялся.

– У тебя аллергия на цветы?

– Ага. Поэтому мне пора, окей? – Повисла пауза. – Я горжусь тобой.

Тор нахмурился.

– Почему?

Ответа не последовало, и стало очевидно, что ангел уже свалил…

Услышав тихий стук в дверь, Тор подскочил на кровати, едва ли ощущая боль в ранах, он точно знал, кто это.

– Входи.

Иди ко мне.

Дверь приоткрылась, и Ноу-Уан скользнула в комнату, запирая их вдвоем.

Тор услышал щелчок замка, и его тело послало разум ко всем чертям: он покормит ее… и, господь помоги им обоим, он трахнет ее, если она позволит.

Здравый рассудок вернулся на короткое мгновение, и Тор подумал, что должен прогнать ее, дабы избежать того послевкусия, которое будет ждать их после секса и кормления… и людям известно, что Коктейль Молотова[1], казавшийся забавной, восхитительной идеей, по факту, сносил их ландшафты под чистую.

Но он лишь протянул ей руку.

Спустя мгновение Ноу-Уан подняла руки и опустила капюшон. Вновь запоминая черты ее лица и фигуру, Тор четко осознал, что она ни капли не была похожа на Велси. Ноу-Уан была меньше, более хрупкого сложения. Светлая, а не оживленных, ярких оттенков. Скромная, а не прямолинейная.

Тем не менее, она нравилась ему. Странным образом, от ее непохожести на Велси становилось легче. Меньше шансов на то, что на место его возлюбленной в его сердце придет эта женщина: хотя тело его было возбуждено, эрекция – наименее важный указатель на связь. Мужчина с его родословной, при условии здорового состояния и хорошего кормления мог возбудиться и глядя на мешок картошки. А Ноу-Уан – несмотря на ее мнение о самой себе – была в тысячу раз привлекательней корнеплодов…

Господи, романтическая подоплека во всем этом была весьмакстати. Не так ли?

Ноу-Уан подходила медленно, хромота была еле заметна, и, достигнув края матраса,  она опустила взгляд на его обнаженную грудь, руки, живот… и еще ниже.

– Я снова возбужден, – сказал он гортанным голосом. И, будь он проклят, но можно подумать, что он просто хотел предупредить ее. На самом деле? Он надеялся вновь увидеть то выражение на ее лице, когда он довел себя до оргазма…

И, кто бы мог подумать… вот и оно: жар и любопытство. Не страх.

– Мне взять твое запястье, стоя здесь? – спросила она.

– Забирайся на кровать, – буквально прорычал он.

Она поместила одно колено на высокий матрас, а потом неуклюже попыталась повторить то же самое со вторым. Ее хромая нога лишила ее равновесия, и она накренилась…

Тор без труда поймал ее, обхватив за плечи и мешая упасть лицом вниз.

– Держу тебя.

Ну, в этой фразе крылся двойной смысл.

Он ненамеренно притянул ее, так, что женщина устроилась на его груди. Блин, она была легкая, словно пушинка. Но, с другой стороны, она всегда мало ела.

Не он один нуждается в хорошем питании.

Но потом Тор просто замер, давая ей возможность привыкнуть. Он был ярким представителем мужского пола, адски возбужденным и уже успевшим напугать ее. Что до него, то Ноу-Уан могла потратить все время мира на то, чтобы удостовериться, с кем она сейчас находилась…

Внезапно ее запах изменился, приобретя безрассудный аромат пробудившейся женщины. В ответ его бедра заерзали под одеялами, и она бросила взгляд через плечо, наблюдая за реакцией его тела.

Будь он добропорядочным мужчиной, то скрыл бы эрекцию и убедился, что происходящее было связано только с оплатой за ее помощь. Но он чувствовал себя скорее мужчиной, чем добропорядочным.

На этой ноте, он опустил ее на свою грудь таким образом, чтобы губы Ноу-Уан оказались напротив его яремной вены.

***

Кожа.

Теплая мужская кожа напротив ее губ.

Теплая, чистая мужская кожа золотисто-коричневого, а не мертвенно-бледного цвета. Она пахла специями, мужественностью и… чем-то столь эротичным, что ее тело перенеслось в то вулканическое место.

Ноу-Уан сделала вдох, и его запах – запах мужчины – вызвал беспрецедентный отклик. Она полностью переключилась на инстинкты, клыки выступили из челюсти, губы раскрылись, показался язык, будто желая попробовать на вкус.