Научи меня (СИ) - Молчанова Людмила - Страница 83

   - Что хорошо?

   - Давайте тогда по-хорошему разойдемся. Как вы сами сказал, незаменимых нет.

   - Увольняться надумала? - недобро сощурилась Альбина и захрустела пальцами. Катя предпочла промолчать. - Да ради бога, кто тебя держать будет? Вот, пиши. По собственному.

   Ей протянули чистый лист и ручку. Катя быстро написала заявление, отдала Альбине и поднялась.

   - Я могу сейчас все документы забрать?

   - Нет.

   - Мне две недели отрабатывать?

   - Можешь себя не утруждать, - она придирчиво изучала Катин убористый подчерк.

   - Когда я могу тогда документы забрать?

   - Завтра.

   - Отлично, - Катя поудобнее сумку перехватила и направилась к выходу. У порога остановилась, кое о чем вспомнив. - Вы их Михаилу сможете отдать? Я завтра не смогу приехать сама.

   Та вообще лицом потемнела и задышала, как разъяренный бык.

   - Отдам. Не переживай.

   Катя кивнула и вышла.

   Оксана, как оказалось, все время под дверью подслушивала. Катерина белую дверь распахнула и чуть не врезалась в бывшую коллегу. Та поспешно отскочила и сделала вид, будто изучала стеллаж с подгузниками.

   - Она тебя что, уволила? - выпучила глаза Оксана. - Вот так взяла и уволила?!

   Такая усталость навалилась, что истерические и какие-то визгливые эмоциональные выкрики приятельницы лишь раздражали. Хотелось уши закрыть от назойливого трещания.

   - Да, вот так взяла и уволила.

   - Я в шоке! А что она на тебя так наехала? Вы поцапались?

   - Никто ни с кем не цапался, успокойся, Оксан, - потерев висок, заверила Катерина. - Все нормально.

   Сослуживица сочувственно поджала губы и погладила по плечу.

   - И что ты делать теперь будешь?

   - Не знаю. Пока с Кирюшкой все решу, а потом придумаю что-нибудь.

   - Если что, ты обращайся. Может, помогу чем-нибудь.

   В аптеку несколько покупателей зашли, и Оксана со своей лицемерной заботой наконец-то отстала. Катя воспользовалась моментом и выскользнула из здания.

   Долго в себе все держала, весь тот негатив, который на нее несправедливо вылили, и понять не могла. Это непонимание ее сильнее всего задевало и беспокоило. Что она такого сделала? Чем заслужила? Никогда ведь не выделялась, не оскорбляла никого - ни в глаза, ни за глаза. Своей жизнью жила и в чужие не лезла. А вышло так, что Катя последняя эгоистка и идиотка, всех эксплуатировала и всем мешала. Чем мешала-то?

   На душе муторно было, грязно, как в дерьме вываляли, и успокоиться девушка никак не могла. При Кирилле еще как-то пыталась взять себя в руки, потому что тот всегда тонко чувствовал ее настроения, а когда Мишка поздно вечером приехал, вообще расклеилась.

   Мужчина сначала ее слез и истерики испугался, понять не мог, в чем дело и кто, собственно, виноват. Но выплакаться и успокоиться Кате позволил, успокаивал ее как мог, даже чай с ромашкой заварил, а потом внимательно, вникая в ее слова, выслушал, и видно было, что все не мимо ушей проходит, а действительно его волнует.

   - Я одного не могу понять, Миш, - последний раз всхлипнув, выдохнула Катя. - За что она меня так? Ты бы слышал, как она орала. А что я ей такого сделала? Я же никогда ничем не задевала...

   Мишка подтолкнул к ней чашку с горячим чаем и достал сигарету.

   - Ты думаешь, я не знаю? Конечно, ты ее не задевала ничем. Ты не такой человек.

   - Тогда зачем?

   - Она просто завидует тебе, как ты понять не можешь? И она, и все эти тетки, которые с тобой работают.

   Завидуют? Ей? Катя даже растерялась.

   Ее жизнь всегда была обычной, среднестатической. Дом, ребенок, работа. Одинокая, тридцати лет. Да и в юности ей никогда не завидовали. У Кати все всегда было ровно, правильно, спокойно. И Митька такой же, под стать ее жизни. Чему? Чему завидовать?

   Это было таким новым, диким, почти неправильным, что не укладывалось в голове.

   Мишка ее внутренние терзания без слов понял. Улыбнулся легко краешком губ и утвердительно кивнул.

   - Завидуют, Катюш. Сколько я тебя забирал с работы - столько раз это и видел.

- Господи, Миша, да чему завидовать? - она от волнения на стуле подпрыгнула и всплеснула руками, чуть не разлив чай, про который благополучно забыла. - Я не лучше других живу...Обычная. Таких на улицы тысячи.

   - Это ты так думаешь и не видишь ничего. А они от зависти заходятся. Постоянно тебя глазами едят. И что ты носишь, и что ты ешь. И мужика нашла при деньгах, и ребенка, не своего даже, как-то пристроила. В золоте купаешься, - он на ее запястье кивнул. - А они вынуждены к своим лентяям домой идти. И дети у них от рук отбились. А ты какая хитрая оказалась - тихоня тихоней, и что вытворяешь.

   Его тирада звучала настолько напыщенно и издевательски, что никаких сомнений не было - Мишка кого-то цитировал. А может быть, и всех тех, с кем она не один год проработала. Честное слово, Катя никогда к сплетням не прислушивалась, и сейчас, после такого информационного дождя, вообще поникла. Неужели о ней так думали? Что ради денег...мужика богатого...золото какое-то.

   - Миш, это же металл обычный, - она запястьем тряхнула, и браслет по тонкой руке вниз до середины локтя съехал. - Стекляшки.

   - Я это знаю. И знаю, что ты это знаешь. Только они не так судят. Их теперь зло берет, что у тебя все есть, а у них ничего.

   - У них дети есть, - машинально сказала Катя. Она давно об этом думала, и сейчас, дезориентированная, случайно и сболтнула наболевшее. - У них семьи. Мамы, папы... А они про какие-то стекляшки.

   Подольский долго молчал, смотрел куда-то в пространство и ее не трогал. Наконец, сигарету потушил, к Катя потянулся, забрал из безвольных рук чашку. Придвинул к себе девушку, подбородок на макушку положил и проникновенно так приказал:

   - Забудь. Поняла меня? Тебе какая разница, что они говорят и думают? Тебе с ними никогда не встречаться. У тебя есть я, Кирюха вот. А они свое счастье просрут и не заметят. И пусть.

   - Миша!

   - Не перебивай. Я правду сказал. И ты тоже, Кать. Вроде самостоятельная, умная, а на дураков внимание обращаешь. Для тебя сейчас главное - не то, что они о тебе подумают. Для тебя сейчас Кирилл важнее. Правильно?

   - Правильно, - подтвердила Катя, загипнотизированная успокаивающим тихим голосом.

   - Вот и думай о нем. А про них забудь. Документы твои я утром завтра заберу. Не бери в голову. Хорошо?

   - Хорошо.

   - А теперь спать пойдем. Нам завтра рано вставать.

   И уже когда в постель легли, Мишка еще раз повторил:

   - Забудь о них. И не трепи себе нервы. Ясно?

   - Ясно, - широко зевая, Катя у него на груди устроилась и под себя ноги поджала. - Забыла уже, Миш.

   - Это хорошо.

***

   На следующий день, прямо в обед, Мишка отвез их с Кириллом в больницу. Утром, пока Катя вещи собирала, Подольский съездил к Альбине. Не было его около часа - казалось бы, ведь только документы забрать.

   - Ты что так долго? - с подозрением прищурилась Катя. Втягивать в бабские разборки еще и Подольского не хотелось.

   - Так получилось.

   - Она документы отдала?

- Да.

   - А рекомендательное письмо?

   - Можешь его выкинуть.

   Девушка постаралась не выдать своей обиды.

   - Все так плохо?

   - Забей, Кать. Ты вещи собрала?

   - Вроде собрала. Миш, посмотри мне в глаза.

   Он с явной неохотой черные глаза на нее поднял и страдальчески вздохнул.

   - Ты точно с ней не связывался?

   - Точно.

   - Зачем врешь? - шикнула она, не удержавшись. - Я же тебя просила!

   - Ой, Кать, ну в самом деле!

   Разговора не состоялось. Мишка от нее отмахнулся и на все ее провокации не обращал никакого внимания. Поэтому Кате не удалось ничего узнать, хотя она сердцем чувствовала - что-то он все-таки сделал.

   Дальше как-то не до этого стало. Они в больницу приехали, а Катя все время по дороге дергалась. Ей казалось, что что-то она все-таки забыла. Кирилл наоборот, был как удав спокоен. Для него это было своего рода игрой, вызывало интерес, а волновало только одно.