Гаэльская волчица - Клокова Елена Викторовна - Страница 9

Дружба с Аминой перевернула жизнь Алеи. Впервые на нее смотрели с восхищением. Впервые ее слушали и — главное! — понимали. Девочка совершенно изменилась: вместе с одиночеством кончилось детство, Алеа перешла в тот замечательный возраст, когда человек учится доверять себе самому и извлекать пользу даже из неудач. Подруги так хорошо понимали друг друга, потому что чувствовали одинаково, — часто один взгляд заменял им десяток слов. Они воображали, что им каждый день будет что рассказать друг другу и они придумают новые игры и переживут новые приключения. Им казалось, что это счастье дано им навсегда, и поклялись, что никто и ничто не разлучит дочь кузнеца и Дочь Земли. Что их дружба будет вечной… Увы, кто не давал подобных клятв?

А потом наступил вечер, когда Амина не пришла на свидание.

На следующий день она объяснила Алее, что ее отец умер и тетка забирает ее жить в Провиденцию, столицу Гаэлии.

Алеа никогда больше не виделась с Аминой и снова погрузилась в безмолвное одиночество, на которое была обречена с детства. Алеа смирилась с жизнью всеми забытой сироты, которую уготовила ей Мойра.

Алеа вздохнула, образ Амины улетучился из ее мыслей, и она постепенно погрузилась в сон.

Среди ночи она проснулась. Живот болел все сильнее, она встала и почувствовала, что по ногам течет что-то горячее.

Перепуганная до смерти, Алеа подбежала к окну и в бледном свете полной луны разглядела кровь на внутренней поверхности бедер. Девочка закричала от ужаса и, сжав голову руками, сползла по стене на пол. Она была на грани обморока, из глаз лились слезы, стучало в висках, болел низ живота. Алее казалось, что голова у нее вот-вот разорвется. Она не понимала, что происходит, и подумала было, что умирает, что у нее сейчас вытечет вся кровь и все будет кончено. Девочка решила, что Мойра наказывает ее за кражу. А может, мясник Альмар наслал на нее порчу?

Внезапно Алеа показалась себе ужасно нечистой, ей была омерзительна кровь в этом месте, она должна отмыться, если хочет заслужить прощение Мойры. Алеа залезла в таз с водой, стоявший рядом с кроватью, и в этот момент на крик девочки в комнату влетела перепуганная Тара.

— Что случилось? — спросила она, глядя на голую рыдающую Алею.

Девочка была так растерянна, что смогла лишь прошептать «кровь…» и кивнуть на свой живот, а потом из ее огромных глаз снова ручьем потекли слезы.

Толстая трактирщица подняла брови и облегченно расхохоталась. Алеа так удивилась, что тут же перестала рыдать и даже чуточку обиделась. Она подхватила полотенце, которое с доброй улыбкой протянула ей Тара, и села рядом с ней на кровать.

Следующие полчаса Алеа слушала Тару. Трактирщица объяснила девочке, что это случается со всеми маленькими девочками, когда они становятся девушками, и что она может даже гордиться тем, что случилось, а беспокоиться вовсе не о чем.

— Природа похожа на тебя, Алеа. Ты становишься частью великого круговорота. Есть времена года, есть сроки жизни и смерти, солнце восходит и садится, лунный диск убывает и рождается снова. Когда у девушки начинаются месячные, она входит в этот круговорот, понимаешь? Таков закон естества.

Алеа мало что понимала, но она впервые ощутила тепло материнской заботы, ей объяснили, что она больше не ребенок, успокоили, и она мирно уснула, положив голову на колени умиленной трактирщицы.

На следующее утро Алеа получила лучший в своей жизни завтрак и целый час наслаждалась едой и благодарила хозяев. У девочки никогда не было такого хорошего настроения, теперь она твердо знала — это Мойра послала ее вчера в ланды и помогла отыскать спрятанное под песком тело. Все изменилось. Она больше не ребенок. Жизнь станет совсем иной.

Наутро в харчевню завернул капитан Фарио. Он хотел задать Алее несколько вопросов, потому что не нашел в ландах никакого тела и спрашивал себя, что же в действительности произошло. Девочка предпочла солгать, чтобы ее оставили в покое, и заявила, что все придумала, а кольцо нашла в дюнах. Капитан нахмурился и попросил Тару и Керри последить за Алеей, пока он не разберется до конца в этом странном деле.

Алеа провела в харчевне несколько недель. Она помогала хозяевам, постигала секреты нового ремесла, подружилась с завсегдатаями и даже научилась пропускать мимо ушей плоские шутки перебравших саратейцев. Она горько расплакалась всего один раз — когда бардесса Фейт покинула Саратею…

Каждый вечер, когда уходили последние посетители, Алеа мыла пол в большом зале, раскатывала поленья в очаге, чтобы огонь погас не сразу, и поднималась к себе, поблагодарив Тару и Керри. У нее вошло в привычку доставать перед сном кольцо и любоваться им при свете свечи. Оно было ее единственным имуществом, единственным сокровищем. Алеа все время пыталась понять, что могли означать символы, выгравированные внутри кольца. Две руки над сердцем и короной. Алеа думала, что сердце символизирует любовь, а корона — королевскую власть… Но что они означают вместе? Она надевала кольцо на палец и засыпала, думая, что оно приносит ей удачу: да, Мойра посылает ей новую жизнь.

С каждым днем Алеа все сильнее привязывалась к Таре и Керри. Они обращались с ней, как с родной дочерью, слушали ее, говорили с ней, учили всем тем вещам, которых она не узнала в детстве, и даже начали давать ей немного карманных денег за работу. В эти первые недели Алее казалось, что она попала в сказку.

Но через некоторое время девочка поняла, что скучает по былой свободе, что она здесь не на месте. Не всем она тут нравится, в глазах некоторых посетителей она читала ненависть. Алеа с трудом подлаживалась к жизни Тары и Керри, к их образу мыслей, обычаям и привычкам. Быт этих великодушных людей казался девочке тоскливым до невозможности, в нем не было ни малейшей неожиданности. Однажды вечером, крутя по привычке кольцо на пальце, Алеа спросила себя, а подходит ли ей эта новая жизнь.

Да, ей хорошо тут, в харчевне, но что-то, таящееся в самой глубине души, гонит ее прочь. Иногда ей позарез необходимо одиночество, полная свобода и даже опасность. Алеа скучала по своей бродяжьей жизни, по улице, по страху и тайнам — не настолько, чтобы отказаться от нового существования, но достаточно сильно для того, чтобы убегать по вечерам на несколько часов в надежде снова испытать те — изначальные — чувства. Керри и Тара не удерживали ее и не обижались, понимая, что девочке необходимо время, чтобы привыкнуть. Когда Алеа возвращалась, они встречали ее улыбками, словно хотели сказать, что всегда ей рады и не торопят ее. У Керри и Тары, на их общее горе, своих детей не было. Они не знали, правы ли, но отдали бы все на свете, чтобы сделать Алею счастливой. Ничто не радовало добряков так, как радостный свет ее синих глаз.

— Девочке нужно чувствовать себя свободной, — объяснил трактирщик жене, услышав, что Алеа вернулась за полночь. — Я вообще не понимаю, как это она так быстро тут освоилась. Фарио — и тот удивляется!

— Да знаю я, знаю, вот только боюсь, что однажды вечером она не вернется! — призналась Тара. — А если на нее нападут?

— Она до сих пор неплохо справлялась одна. Признайся, ты просто боишься, что она не захочет остаться с нами…

— А ты разве не боишься?

Трактирщик ничего не ответил. Ну конечно, он боялся, и его жена это прекрасно знала. Керри стал самым счастливым человеком на свете с тех пор, как в их доме появилась Алеа. Девочка многое изменила, ее присутствие в доме оживило нежную привязанность Керри и Тары друг к другу. К несчастью, Керри знал, что навсегда девочка с ними не останется.

Однажды вечером, прогуливаясь перед ужином по улицам Саратеи, Алеа невольно подслушала разговор двух жителей. Мужчины сидели на каменном бортике фонтана и судачили о Верховном Короле Гаэлии.

Эоган Мор был не самым любимым из королей, правивших островом. Злым его никто бы не назвал, но поговаривали, что он — игрушка в чужих руках, да и храбростью не славится. Эоган не умел противостоять друидам и слишком быстро отказался от войны с харкурскими священниками. Короче говоря, Эогану было непросто заставить пять графств Гаэлии считаться с собой. Но одна новость все-таки обрадовала обитателей Сарра, самого бедного графства острова: Верховный Король собирался взять в жены уроженку Сарра, больше того — девушку из Саратеи!