Ночь волчицы - Чуракова Оксана - Страница 43

— Согласен, — кивнул Ал'Роэг. — Так и поступим. Армии встретятся в Атармайе. Мы не можем больше ждать. Война должна состояться. Нет более подходящего времени. Генералы, вы знаете, что вам теперь делать.

Бёли пришлось потребовать публичной казни Альмара Каэна.

Центральная площадь Провиденции была черна от толпы. Народу собралось больше, чем на королевскую свадьбу. Общее настроение в городе было глубоко подавленное. Галатийцы не успели полюбить эту странную королеву с крутым нравом, но больше всего их беспокоило, что у нее не осталось преемника. Впервые за много лет Галатия оказалась без правителя, осиротела, и королевство понемногу начала охватывать паника. Галатийцы пережили слишком много потрясений за короткое время — свадьба короля, потом его смерть, правление Амины, приезд во дворец друидов, посвящение королевы в сан и ее убийство… От всех этих сложных и трагических событий у галатийцев голова шла кругом. Сейчас Бёли и друиды сохраняли видимость власти, но что будет завтра?

Присутствовать на казни того, кто поверг страну в еще больший хаос, значило для людей почувствовать свою сплоченность. Объединиться. Идти вместе. Вместе творить историю. Слиться в порыве горя и возмущения. Их было гораздо больше, чем ожидали приближенные советника Бёли. В толпе чувствовалось нарастающее волнение.

Советник королевы восседал вместе с друидами и военными на королевской трибуне, нависавшей прямо над плахой, на которой должно было свершиться четвертование. Вот-вот приведут арестованного.

— Вы собираетесь назначить нового Архидруида? — спросил Бёли, наклонясь к Хенону.

Друид кивнул:

— Да, если мы хотим сохранить Совет, мы обязаны избрать нового Архидруида. Я предложу себя на это место.

— Конечно.

Хенон добился своего. Он хотел стать Архидруидом, но королева помешала ему, заняла его место. Смерть Амины ему наверняка на руку. Как и многим другим. Мне бы тоже стоило радоваться, я не могу простить ей убийство Эогана, да это и удобный случай возвыситься, но все же… Мне все-таки грустно. В королеве было что-то трогательное. Она была так молода. И так одинока! А ее смерть стала новым несчастьем.

— Но, по правде сказать, — заметил Великий Друид, — сейчас это не самое главное, верно? Нужно найти короля.

Да, нужно найти короля. Как Сарру и Бизани — новых графов. Если только дочь Бизаньи не останется править! Все так быстро меняется!

— У Эогана и Амины нет никаких родственников. Даже племянников нет, — сказал Бёли. — Мы еще будем выяснять, нет ли какого-нибудь двоюродного брата, но, я думаю, он бы уже объявился…

— Почему бы не провозгласить королем друида? — отважился предложить Хенон, глядя прямо перед собой.

Какая наглость! Не верю своим ушам. Этот Хенон мне все более и более неприятен! Сначала предал своих, бежав из Сай-Мины, а теперь готов переступить через труп королевы, чтобы сесть на трон! Не думал я, что друид может так подло приспосабливаться к обстоятельствам… Этому явно не хватает утонченности.

— Вы шутите?

— Отчего же? — возразил Великий Друид. — Мы же согласились сделать вашу королеву Архидруидом. Разве Совет и королевство не едины отныне? После смерти Амины было бы справедливо, чтобы ее место занял новый Архидруид…

— Это было бы вам на руку! — воскликнул Бёли, не зная, смеяться ему или тревожиться.

— Совет долго руководил делами Гаэлии на расстоянии. Мы согласились покинуть Сай-Мину, чтобы прийти сюда, потому что считали, что наш долг перед островом требует еще большей вовлеченности. Я считаю, что лучше нас никто не сможет управлять Гаэлией.

Совет, видите ли, долго руководил делами Гаэлии на расстоянии! Настала пора перемен! Не друиды должны управлять Гаэлией!

— Слушая вас, можно подумать, что это вы подослали королеве убийцу…

— Что вы говорите! — возмутился Хенон. — Тут речь не о борьбе за власть или чьих-то желаниях, советник, все дело только в управлении страной и логике. Признайте, что при дворе нет никого, кто мог бы управлять островом, только Совет, который долго делал это в тайне, а теперь обосновался в Провиденции.

Напротив, вы худший из тех, кто мог бы занять трон, бедный мой друг! Надо поставить его на место. Надо показать, что путь к трону закрыт. Что королевская власть сильна по-прежнему.

— Приняв вас в Провиденции, королевство вернуло вам власть и связи, которые вы утратили. Не Совет оказал нам услугу, а Провиденция была столь великодушна, что приняла вас. Радуйтесь тому, что сохранили свое положение, и не надейтесь на большее.

Это поумерит его прыть!

— Должен ли я понять, советник, что вы сами желаете стать королем?

— Это решать не мне и не вам. Давным-давно подобное уже случалось в королевстве. Король умер, не оставив наследников. И в этом случае по традиции генералы должны выбрать нового правителя. Так что посмотрим, что они скажут.

Вряд ли они выберут старого озлобленного друида!

— Вот они! — сказал Бёли, указывая на мрачное шествие, появившееся на площади.

И действительно, под каменной аркой, стоявшей у главного, северного, входа на площадь, показалась большая повозка. На козлах сидел палач, одетый в черное, лицо его скрывал толстый длинный капюшон, он то и дело натягивал вожжи, не давая лошадям перейти на рысь. Ведь когда собравшиеся увидят лицо приговоренного, они начнут кричать, и тогда лошади могут испугаться и понести.

Мясник Альмар Каэн, человек, убивший королеву шагал сзади со связанными руками. Его шею обвивала веревка, другой конец которой был привязан к телеге. Глядя пустыми глазами, он шел спокойно, точно не слышал гневного воя толпы. Босой, израненный — его наверняка пытали всю ночь, — он выглядел таким безучастным, как будто уже умер.

За повозкой следовали четверо помощников палача, тоже со скрытыми лицами. Их черные как смоль одежды не приковывали взглядов толпы. Народ смотрел только на человека, шедшего на смерть. На этого безжалостного убийцу, обезглавившего королевство.

Бёли сжал подлокотники кресла. Многие годы в Провиденции не устраивали казней. Король приговаривал преступников к изгнанию, наверняка потому что сам не мог смотреть на убийство. Но в этот раз Бёли не мог противостоять двору. Остальным хотели преподать суровый урок. Генералы, вельможи, советники… Все требовали публичной казни. И по лицам в толпе и злобным крикам с требованием отмщения, разносившимся по площади, можно было судить, что народ хочет того же.

Выехав на середину площади, повозка палача остановилась. Возница не спеша слез с козел, отвязал Альмара и подвел к плахе, состоявшей из двух бревен, сколоченных крестом и положенных горизонтально. Вместе с помощниками он уложил на нее осужденного и привязал. Привязать следовало таким образом, чтобы было удобно четвертовать, а это требовало известного умения.

Альмар совсем не сопротивлялся. Он покорно улегся на бревна, вытянул руки, чтобы их могли привязать, и, широко разинув рот, глядел в облака, спокойно ожидая смерти, которой, по всей видимости, не страшился. Он ждал ее, как ждут старого знакомого.

Или попросту не понимал, что сейчас умрет.

В толпе нарастало волнение. Мужчины и женщины кричали, плевали, бросали в преступника камни. Королевская гвардия с трудом сдерживала натиск толпы, напиравшей на приговоренного, словно хотела его раздавить. Проглотить.

К каждой конечности Альмара привязали лошадь. Теперь он был готов к казни.

Бёли охватил трепет. Сидя высоко над толпой, он не мог понять всеобщего ликования. Этой жажды крови. Желания видеть смерть.

Как они могут на это смотреть? И требовать этого? Вот что значит толпа. Сегодня они потрясены убийством, а завтра готовы сами убить. Сколько здесь женщин? Сколько матерей? И сколько преступников, которые могут занять его место?

Крики раздавались все громче. Волнение в народе становилось все сильнее. Из толпы поднимались злобно сжатые кулаки.