Ты не буди вулкан остывший (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 42

  - Я люблю тебя - Закричала она, и он резко и глубоко вошел в ее тело. Голую кожу приятно щекочет шерсть его свитера. Теперь его ладони жадно сжали ее грудь, потерли камушки сосков. Она закричала от острого, первобытного наслаждения.

  - Еще - попросил он и обжег языком ее затылок.

  - Я люблю тебя - уже проскулила она, прогибаясь ему навстречу. Это так естественно говорить ему об этом. Она его любит. Она безумно его любит и всегда любила.

  Он оставил ее и теперь, повернув к себе лицом, приподнял, подхватив под колени. Снова вошел в ее тело, пригвоздив к стене как бабочку. Они смотрели друг другу в глаза, и Ника сходила с ума от его взгляда.

  Только сейчас он ее поцеловал в губы, и она задохнулась от поцелуя, почувствовав его язык у себя во рту, она содрогнулась от внезапного ослепительного оргазма. Он не давал ей отстранится. Теперь он пил ее стоны и двигался в ней мощно и беспощадно.

  Ника не помнила, как они оказались в его спальне, как он снял с себя всю одежду и вновь ревниво привлек к себе. Он целовал ее всю, везде, его дерзкие пальцы исторгали из нее крики наслаждения и мольбы не прекращать, не останавливаться. А он все брал и брал, с остервенением, с каким-то дьявольским упрямством, словно наказывая ее наслаждением. Он заставлял ее кричать, умолять, плакать. Андрей слизывал ее слезы со щек и вновь вонзался в ее тело, превратив его в музыкальный инструмент, который пел под его ласками и ударами. Обессилев в его руках, опустошенная и счастливая, она наконец услышала его крик, его победное рычание и почувствовала как горячее семя разливается внутри нее. Крепче обхватила его бедра ногами. Что может быть естественней, чем это? Он ее муж. Он принадлежит ей. Плевать на бумаги, ни одна чертова писулька не смогла этого изменить. Она всегда принадлежала только ему. Через пару минут реальность вернется к ним, но он уже не станет для нее чужим. Он вернулся. Ника позволила. Он снова с ней.

18 ГЛАВА

  Ника слышала удары его сердца. Быстрые, хаотичные. Его грудь все еще бурно вздымалась после безумной вспышки страсти. Она не знала, что именно он скажет сейчас. В душе зародился страх. Андрей провел пальцами по ее обнаженной спине.

  - Я не знаю, что сказать - прошептал он - я не умею просить прощения. В детстве меня этому не учили. Я просто проклинаю каждый день который я прожил вдали от тебя. Я проклинаю каждую минуту, которая сделала нас чужими.

  Слезы навернулись ей на глаза, он не мог сказать лучше. Наверное, если бы просил прощение это был бы не ее Андрей. Она любит его именно за властность, за непокорность, неприступность. Эти слова показали всю глубину его переживаний.

  - Почему?! - едва слышно спросила и почувствовала, как слеза упала ему на грудь.

  - Корецкий. Он сделал все, чтобы я поверил.

  - Поверил во что?!

  Ника подняла голову и посмотрела ему в глаза. Он вытер слезу с ее щеки большим пальцем.

  - Поверил, что ты с мне с ним изменяла. Он разрушил наш брак. Он бросил тебя в это пекло за то, что ты посмела ему отказать. За всем этим кошмаром стоит он.

  Ника села на постели и прикрылась одеялом.

  - Что значит за всем этим кошмаром?! Я ничего не понимаю!

  - Корецкий работает на Одноглазого и это он сделал все, чтобы к Коршуну поехала именно ты. Он чокнутый, сукин сын.

  Вероника вскочила с постели.

  - Корецкий?! За всем этим стоит Корецкий?! Откуда ты знаешь? Ты сам работаешь на Коршуна. Ты сам был все это время с ними.

  - Я не работаю на него. Я - агент. Я работаю на ФСБ, не имел права говорить тебе об этом. Но мне надоело от тебя скрывать.

  - Ты - агент под прикрытием?! Все это время?! Все эти годы?! Это какой-то бред. Ты издеваешься надо мной? Я тебе не верю. Все это время он помогал мне, он был рядом в самые тяжелые минуты моей жизни. Это неправда! Неправда!

  Если бы сейчас перед ней разверзлась пропасть, то, наверное, она бы не была настолько поражена.

  Андрей тоже встал с постели и принялся быстро одеваться. Он подобрал пальто с пола и сунув руку в карман протянул ей диктофон. Ника нажала на кнопку дрожащими пальцами. Голос Корецкого разнесся по комнате и по мере того как Ника слушала все что говорил Артем, ее лицо покрывалось смертельной бледностью.

  - Дети! - прошептала Вероника - Андрей, у Корецкого мои дети!

  Теперь ее голос сорвался на крик. Она подбежала к Асланову и схватила его за плечи.

  - Я отправила девочек к его сестре. Господи, сделай что-нибудь! Андрей!

  - Ниши дети - тихо поправил ее Андрей - наши. Я знаю. Тсс. Успокойся. Я прямо сейчас заберу их. Слышишь? Сейчас же еду за ними.

  - Я с тобой.

  - Нет, милая. Нет. Ты останешься у себя дома. Пусть они даже не подозревают, что ты что-то знаешь. Просто жди. Я заберу девочек, а потом спрячу вас в надежное место.

  Ника зарыдала и бросилась к нему, вцепилась в ворот его рубашки.

  - Я хочу с тобой, я не смогу ждать! Я сойду с ума!

  Андрей рывком привлек ее к себе.

  - Милая, нельзя. Ты должна ждать. Ты должна убедить их всех, что мы ничего не знаем. Я привезу девочек, и все будет хорошо. Посмотри на меня. Посмотри.

  Ника подняла на него полные слез глаза.

  - Я люблю тебя. Я люблю тебя и наших дочерей больше жизни. Я сумею вас уберечь. Ты мне веришь?!

  - Не знаю...я не знаю чему мне верить. Вокруг меня ложь. Предательство. Грязь. Ты бросил меня один раз, как я могу тебе доверять?!

  В его глазах отразилась боль, страдание. Андрей обхватил ее лицо ладонями.

  - Я жалел. Я с ума сходил все эти годы. Вдали от тебя. Я не могу просить о прощении, это слишком просто. Я просто докажу тебе, если позволишь. Ради нас. Ради наших девочек. Дай мне шанс. Позволь быть все время рядом с вами. Пусти меня в твою жизнь.

  И она поверила. Слишком хотела, чтобы все было правдой. Как можно сомневаться, если в его глазах столько нежности. Ника устала быть одна. Бороться, Ждать. Сопротивляться.

  - Все как вы просили, Владимир Александрович. Пленка восстановлена.

  Коршун резко выхватил пакет и разорвал бумагу.

  - Чего ты ждешь, ставь в магнитофон и выйди вон!

  Владимир устроился в кресле напротив телевизора и закурил сигару.

  Уже через минуту он рванул к экрану, потом все же сел обратно в кресло. На его лице не дрогнул ни один мускул. Только между бровей залегла складка, прищурил глаза и плеснул водку в стакан. Залпом выпил. Когда пленка кончилась, Коршун еще долго смотрел на экран в котором монотонно мелькали черно-серые блики. Взял пульт и перемотал пленку на начало. Снова включил. Рука дернулась к сотовому и опустилась. Решил досмотреть до конца.

  Потянул за узел галстука, ослабляя, чтобы было легче дышать. На бледном лице постепенно выступали ярко-красные пятна. Так случалось всегда, когда он в ярости.

  - Сашка - Рявкнул так громко, что задрожали стекла - Сашка!

  Дверь тихо отворилась.

  - Звали, Владимир Александрович?

  - Мне нужно вся информация на Асланова и Сереьрякову. Носом землю рой, но чтоб через час я располагал полным досье. Подними на ноги все связи в ментуре. Ее дом взять под наблюдение. Глаз с нее не спускай. Если нужно пусть оцепят ее подъезд.

  Сашка кивнул, а потом добавил:

  - Может ее того?!

  Коршун подскочил с кресла и схватил Сашку за шкирку.

  - Смотрел пленку, гад? Без моего разрешения?! Я тебе сейчас глаза выколю нахрен. Все что тут видел - забудь. Кому ляпнешь - язык отрежу, понял?

  Сашка быстро закивал и побледнел.

  - Серебрякову пока не трогать. Но из дома не выпускать. Сотовые ее заблокируй. Телефонный кабель перерезать. Ясно?! Асланова найди. Тихо найди без шума. Чтоб ничего не заподозрил. Скажи, требую его к себе.

  - Понял, Владимир Александрович.

  - Раз понял - значит пошел вон!