Искры гаснущих жил - Демина Карина - Страница 101

— Да. — Брокк все-таки сел. В ушах шумело, но странным образом шум этот не мешал. — Кэри рассказала мне об игре. И игроках. О вашей с ней недавней встрече тоже.

— Хорошо. — Полковник Торнстен бокал отставил, не притронувшись к выпивке. И, словно извиняясь, произнес: — Привык к трезвой голове, знаете ли. С моей работой легко переступить грань… а на пьяную голову и вовсе себя потерять. Не хотелось бы.

— И ваша работа привела вас…

— К мадам Лекшиц. Да. Мастер, я нахожусь здесь и сейчас с ведома и разрешения Короля. Он полагает, что вы в достаточной мере благоразумны, ко всему способны хранить тайны, что в общем-то логично, ведь ваша собственная работа накладывает отпечаток.

Брокк кивнул. Предупреждение, высказанное весьма вежливо, церемонно.

— В таком случае хочу прояснить некоторые… моменты.

Полковник поднялся и заложил руки за спину. При том спина его выгнулась, а шея вытянулась.

— Война шла не только за Перевалом. — Он остановился у окна, нимало не заботясь, что стоять спиной к собеседнику невежливо. — И не только с альвами. Люди… здесь, в Городе, людей в двадцать раз больше, чем нас.

— Тоже полагаете, что они представляют угрозу?

— Тоже? Что ж, я не полагаю, я знаю. Проблема эта появилась давно, но война лишь усугубила ее. Война забирает ресурсы, даже вы должны были это ощутить, мастер. И я, и многие другие, но люди… им пришлось сложнее всего. Цены на хлеб выросли втрое. На крупу и масло — вдвое. О мясе я не упоминаю, поскольку большая часть тех, кто живет в Нижнем городе, попросту не может позволить себе покупать мясо. Добавьте к этому дефицит. И безработицу.

Полковник провел ладонью по откосу.

— Вам ведь доводилось бывать в Нижнем городе?

— Проездом.

— Нищета, созданная нами и нас же грозящая уничтожить. Парадоксально, но после войны легче не стало. И не станет. Наши заводы работали на армию, в которой больше нет нужды, во всяком случае, не в такой, как была. А сокращение армии, как вы понимаете, — это уменьшение расходов на ее содержание, и, как следствие, прежние государственные заказы, позволявшие жить многим, уйдут.

Брокк кивнул, пусть бы полковник и не мог видеть его.

Люди.

Снова люди. И призрак чумного «Странника», который уже вовсе не казался плодом воображения. Если он и вправду существует, то…

— За последний год число нищих выросло в полтора раза. Да и не только их. Шлюхи. Воры. Грабители. Мошенники. Весь тот сброд, который регулярно вычищают с улиц… вычищали. — Полковник дернул плечом, точно сбрасывал руку невидимого собеседника. — Скоро наша судебная система захлебнется. У нас уже не хватает тюрем, даже с учетом того, что были введены еще две. И три тюремных баржи. В Совете предлагают расширить перечень… особо тяжких преступлений, решать проблему с помощью виселицы. Но помилуйте, и я понимаю, что нельзя вешать за украденный кусок хлеба. И нельзя отпускать, потому что милосердие в данном случае будет синонимом слабости.

— И что вы сделали?

— Не только я. — Полковник все же обернулся. — Но верно сформулировали… вы ведь слышали о старом способе борьбы с крысами? Когда десяток их сажаешь в бочку и ждешь. Выживет самая сильная. Самая свирепая. Сумевшая победить и сожрать остальных. Крысиный король…

Он не улыбался, скалился, а живое железо чертило узоры на худом его лице.

— Вы его создали?

— Именно, мастер. Создали. Мы помогли… вернее, я помог… за плату, естественно. Эти люди не поверят в добрые намерения, а вот купить кого-то — дело иное. И я продался. Признаюсь, что стоил недешево. — Снова насмешка, но уже над собой. — Не смотрите так, мастер. Не вам меня судить. Я не вредил детям камня и железа. Что до людей, то… со своей совестью я как-нибудь договорюсь. Она в последнее время на редкость сговорчивая дама. И да, все получилось, наш король стал главным в этом городе. Без его ведома и благословения не мог работать ни вор, ни шлюха, ни нищий… контролируемое безумие лучше бесконтрольного.

Пожалуй, эту тайну Брокк согласился бы вернуть ее владельцу.

— Молчите, мастер? Правильно, вам ли не знать, что нельзя пройти болото, в грязи не извозившись… надеюсь, я разрешил ваши сомнения?

— И Король…

— Поручится за остатки моей чести. — Полковник вернулся в кресло и накрыл ладонями набалдашник трости. — То, что я делаю, я делаю во благо королевства.

— Моя жена…

— С моей стороны ей ничего не угрожает, но… будет лучше, если вы с ней некоторое время поживете за Перевалом.

— Ваш крысиный король вышел из-под контроля?

— Наш крысиный король исчез. — Полковник поднялся. — Полагаю, он допустил весьма королевскую ошибку — поверил, что всемогущ и почти бессмертен. А вот его преемник… боюсь, у него собственные планы.

— И вы не в состоянии его остановить?

— Увы. — Полковник поклонился. — Как остановить того, чьего лица ты не видел? О ком не знаешь ничего, разве что в картах ему везло. Ему всегда нечеловечески везло. А у него хватало наглости и ума использовать это везение.

— Тот, который в маске…

— Верно, мастер. Но выбросьте его из головы. Это действительно не ваша война. Мы… разберемся.

— Но пока нам лучше уехать? — Шум в голове исчез, да и вообще мысли были на редкость ясными, четкими.

Увезти Кэри.

Спрятать. Защитить. И переждать.

Придумать повод просто… она ведь хотела увидеть море. И в Долине ей должно понравиться, там климат мягче… и быть может, у Брокка выйдет показать ей драконов.

— Весна, мастер. — Полковник стер с щеки капли живого железа. — Думаю, к весне все успокоится… так или иначе. Если, конечно… — Замолчал.

— Договаривайте уже.

— Если новый король не хочет войны.

Кэри была в гостиной. Сидела у окна, склонившись над вышивкой. Серебряная игла тянула алую нить, оставляя на ткани ровные, аккуратные стежки.

Хрупкая его девочка.

Думает о чем-то своем, и заглянуть бы в ее мысли хоть краем… а лучше не стоит, ведь если думает о недавнем госте, если вспоминания о нем заставляют улыбаться, то будет больно.

Уже больно, хотя ведь Брокк держался от нее в стороне, а не вышло.

Задела.

Иголка вдруг выскользнула и ужалила в палец, и Кэри выругалась.

— Леди не используют такие слова, — с упреком произнес Брокк. — Разве что повод весомый.

Она сунула палец в рот и посмотрела исподлобья.

— Простишь?

Весеннее яркое платье, которое ей несказанно идет. А руки по-зимнему холодны, и Брокк прижимает ее ладонь к своей щеке.

— Вот. — Он протянул мраморную розу. У него прежде получалось работать с камнем, и, выходит, руки еще помнят, обе, даже та, в которой не осталось памяти.

— Это… мне? — Кэри коснулась тонкого стебля осторожно, словно опасаясь сломать.

— Тебе.

Зимний цветок, снежный, но не растает по весне.

— Пожалуйста…

— Спасибо… она как живая.

— Я старался.

— И спасибо. — Встав, она коснулась щеки губами, сухими и мягкими, и отпрянула, прежде чем Брокк успел хоть что-то сделать. — Я… мне хотелось тебя разбудить… я больше не буду.

Это было не то обещание, которое Брокк хотел бы услышать.

— И… вот. — Она достала что-то из корзинки. — Я знаю, что у людей другие обычаи… и что принято делать после смерти, мне это кажется жутким совершенно… но я подумала, что ты будешь рад… и уговорила ее.

Кэри сжала розу в ладонях, защищая не то от Брокка, не то от холода.

Дагерротипы. Три карточки. И Дитар выглядит почти молодой, почти красивой, почти такой, какой Брокк запомнил ее.

— Я знаю, что тебе будет не хватать ее. — Кэри поднесла розу к губам. И Брокку почудилось, что он слышит веселый смех Дитар.

Она бы назвала его глупцом.

И трусом.

Наверное, была бы права.

ГЛАВА 35

Час к часу.

День ко дню.

В каменном мешке время идет иначе. И Таннис, лежа на узкой кровати — ей принесли целых два матраца и стопку одеял, — смотрит за пламенем. Лампа масляная, начищенная до блеска, с узким стеклянным колпаком, под которым на фитиле танцует огонек, то истончаясь до рыжей тонкой нити, то опадая, распускаясь цветком.