Искры гаснущих жил - Демина Карина - Страница 73

На его ладони свернулась серебряная цепочка.

— Прости, но не успел купить настоящего подарка, и вот…

Не серебро — сталь. Тончайшие звенья паутинкой, и хитрый узор, переползающий со звена на звено.

— Спасибо… это… замечательно.

Медальон? И часы. Механическое сердце. Полупрозрачный корпус, сквозь который видны крохотные шестеренки, пружинки и искры питающих кристаллов. Створки-раковины медальона сжаты плотно, и Кэри скорее угадывает, что внутри — пустота.

— Тут цифровой замок… — Брокк следит за ней внимательно, настороженно. — Я подумал, что… в общем, не так и важно, наверное…

— Важно.

Кэри не решается прикоснуться к подарку.

И к его ладони.

Она уже согрелась. И пальцы Кэри задержались на ней чуть дольше дозволенного. Всего лишь мгновение, но… Брокк заметил.

— Вы выглядите чудесно…

…платье из альмандиновой парчи было куплено в модном доме Ворта. Шилось оно не для Кэри, но сидело хорошо.

— Спасибо…

— И надеюсь, вы не ограничились одним платьем?

— О нет, что вы… — Цепочка обвила запястье Кэри. А медальон сохранил мягкий аромат ветивера. — Я опасаюсь, что ввела вас в некоторое разорение…

Не те слова.

Но других нет. И страшно отвести взгляд, обрывая нить этого разговора о пустяках.

— Думаю, я переживу и это… замок тугой? Помочь?

— Да, пожалуйста.

Кэри справилась бы и сама, но ей хочется, чтобы он помог. И Брокк забирает цепочку, пытается подцепить тоненький рычажок замочка, однако у него не выходит.

— Перчатки мешают…

Не следовало упоминать о них, поскольку Брокк мрачнеет и в раздражении стягивает обе, швыряет на кресло.

— Вы хорошо провели время?

…почти.

Ей не хватало Брокка. И Кэри согласилась бы даже на те нелепые завтраки, что проходили в напряженном молчании. Она бы тихонько сидела и глядела на него, на то, как он хмурится или, задумавшись о своем, начинает что-то чертить ножом по скатерти, оставляя на ней пятна… или листает газету, шелестит страницами.

— Да, спасибо.

Замочек поддается, и Брокк просит:

— Повернись.

И Кэри поворачивается, приподнимает волосы.

— Руки холодные. — Он медлит.

— И вовсе нет.

— Спорите?

— Да.

Ей бы хотелось рассказать ему о мастерской Ворта, об ожидании, затянувшемся едва ли не на час, о Грай, чей щебет изрядно утомил, и ее сонной тете. О самом мастере, человечке невысоком и полном, пожалуй, чрезмерно суетливом. Он говорил вдохновенно и много, при том поднимаясь на цыпочки, взмахивал руками, и, повинуясь жестам его, перед Кэри раскатывали рулоны тканей, кружев, лент, насыпали горы из пуговиц и перьев, раскрывали альбомы с эскизами, пока она совершенно не потерялась во всем этом великолепии…

— Нельзя спорить с мужем. — Брокк надел цепочку, и Кэри накрыла медальон ладонью, придерживая.

О да, она рассказала бы и про приглашение на чай.

И собственное согласие.

Визит к мисс Грай и знакомство с ее кузинами, которых Грай называла скучными, а они полагали ее зазнайкой.

— Почему нельзя?

Его пальцы задержались на ее шее.

С замочком не получается сладить?

Упрямый он.

— Потому что. — Шепот щекочет ухо. И замок вновь поддается, позволяя Брокку отступить. А Кэри со вздохом смиряется.

О да, она бы рассказала и о возвращении… и о том, как она бродила по дому, пытаясь успокоиться, позабыть об услышанном.

…сплетни.

…и имя, которое засело в сердце занозой, хотя непонятно, с чего бы. Ведь Брокк лишь друг, и… наверное, ей просто горько оттого, что друга этого несправедливо обвиняют. Преследовать? Докучать? Быть может, Кэри не слишком хорошо изучила своего мужа, но он не похож на того, кто станет навязываться.

Спросить?

И что он ответит?

Почему молчит. Наклонился, смотрит на нее так жадно, что… щеки вспыхивают, но, наверное, от холода. Естественно, лишь от холода.

А у него губы жесткие и треснули…

— Кусал на морозе? — Кэри пытается дотянуться до этой трещинки, которой давно пора было бы зарасти, но прикоснуться ей не позволяют.

— Я… — Он отступает на шаг. — Рад, что у тебя все хорошо. Смотри, здесь сейфовый механизм. Конечно, ерунда, но…

Он объясняет что-то про медальон и замок, про то, что его можно запереть и лишь тот, кто будет знать кодовое слово, сумеет открыть… и это пустяк, но у него не нашлось другого подарка, и в следующем году Брокк исправится…

— Спасибо тебе. — Кэри перехватывает его руку и прижимается к ней прежде, чем металлические пальцы сожмутся.

— Пожалуйста.

Брокк ловит прядку волос.

— Мне пора… там… ждут. Я обещал вернуться сразу, как смогу, и… эхо еще держится. Портал нестабилен.

И, наверное, она слишком многого хочет. Кэри невыносимо тяжело отпускать его, но какое она имеет право задерживать?

Там ждут.

И… и он любит другую женщину.

— Возвращайся. Я… буду очень ждать.

— Конечно, вернусь. — А улыбка растерянная, извиняющаяся. — Скоро. Обещаю.

Далекое эхо открытого портала тревожит ветер, и Кэри, спохватившись, спешит закрыть окно. Пусть за ним и холодная чернота, но она больше не боится ночи. У нее есть свое механическое сердце.

Заперто?

Кэри найдет к нему нужное слово, даже если понадобится целая вечность.

Она знает, к кому обратиться за подсказкой.

К утру сад замело.

Из осипших горловин старых дымоходов тянулись белые дымы. Они впрядались в туман, странный, волокнистый, словно сделанный из сахарной ваты, и вносили в волглые его ароматы домашние ноты тепла.

Пол был холоден. И Кэри, потрогав его пальцами, спрятала ногу под одеяло.

Засмеялась. Без причины, но просто так, потому что в кои-то веки на сердце было легко. Она нащупала медальон, убеждаясь, что он существует, а значит, вчерашний визит мужа — не сон. И если так, то…

На миг показалось, что та, прошлая жизнь, была обманом, дурным сном, который ныне развеялся, что на самом деле Кэри всегда-то обитала в этом спокойном, замкнутом доме, где за десятками дверей скрываются немыслимые сокровища. И сегодня она доберется до чердака, поскольку опыт подсказывает, что на чердаке обычно прячут все самое интересное.

…старая мебель, укрытая белой тканью. Ткань пропылилась, и по полу катаются серые клочья, от которых в носу свербит. Уйти бы, но Сверр тянет за собой.

— Здесь нас точно искать не станут.

Зеркало, перечеркнутое трещиной, и Кэри поспешно отворачивается, скручивает фигу, пытаясь отвести несчастье. Она послушно ныряет за огромный сундук и садится на пол. Сверр уже устроился. Он притащил на чердак подушки из гостиной и старую шаль леди Эдганг, которую набрасывает на плечи Кэри.

— Тебе нельзя болеть, — строго говорит он, завязывая хвосты шали нелепым узлом.

Кэри кивает. Болеть ей самой не нравится, а на чердаке прохладно.

— Смотри, — Сверр вытаскивает украденную книгу, — давай подвигайся ближе.

Куда уж ближе? Между сундуком и старыми часами в облезлом корпусе места немного. Но Кэри двигается, ерзает, устраиваясь на подушках. Она прижимается к Сверру, и тот кладет книгу ей на колени.

Желтые страницы, темные буквы.

И картинки. На картинках люди, но почему-то голые и…

— Видишь, чего они делают? — Сверр склоняется над книгой.

— Вижу.

Глупости какие-то…

— Дурочка. — Сверр вдруг сердится и книгу отбирает, поворачивается спиной. А спина у него тощая, позвонки торчат. Кэри гладит их, если она и виновата в чем-то, то ей очень жаль.

— Прости.

Она кладет голову ему на плечо, и Сверр выдыхает.

— Да ничего, ты просто маленькая еще… сиди тихо.

Он перелистывает страницы, то быстро, лихорадочно, то вдруг застывает, и дыхание его меняется, становится сбивчивым, нервным. И в какой-то миг он отталкивает Кэри.

— Иди погуляй…

— Я не хочу!

Ей стыдно признаться, но на чердаке Кэри не чувствует себя спокойно. Однако Сверр разворачивается. Глаза у него почти белые, а губа странно задралась.