Путь волшебника - Адамс Джон Джозеф - Страница 143

— К сожалению, Миртис, я не могу назвать ее своей. Боюсь, такая удача мне не улыбнется.

— Тогда придется поведать мне все от начала и до конца.

Когда Миртис выслушала, Литанде заметил:

— Если будешь смеяться, я сниму заклинание и сделаю твои морщины и седые волосы посмешищем для всего Санктуария!

Но хозяйка борделя знала, что Литанде не станет ей угрожать всерьез.

— Значит, спасенная дева воспылала любовью к великому магу! — хихикнула она. — Ну просто древняя баллада…

— Но что мне делать, Миртис! Во имя сосцов Шипри, вот задача из задач!

— Доверься ей и объясни, почему не можешь одарить своей любовью.

— Ты посвящена в мою тайну, поскольку у меня не было иного выбора, — нахмурился Литанде. — Ты знала меня еще до того, как я стал волшебником и удостоился синей звезды…

— И до того, как я стала блудницей, — согласилась Миртис.

— Но если я выставлю эту влюбленную девочку дурой, она возненавидит меня с той же силой, с какой сейчас обожает. Нет, я не откроюсь ни перед кем, кому не смог бы доверить свою жизнь и силу. Я доверяю только тебе, Миртис, из-за нашего общего прошлого. Доверяю все, включая свою магию, если она тебе когда-нибудь пригодится. Но не этой девочке…

— И все же она чувствует себя в долгу, ведь ты вырвал ее из лап Раббена.

— Над этим я подумаю, — согласился Литанде. — А теперь прикажи доставить ужин — я проголодался и пить хочу.

Уединившись с Миртис в отдельной комнате, волшебник ел и пил то, что подавала ему собственными руками хозяйка.

— Я бы никогда не смогла дать такой обет, — покачала головой Миртис. — Не есть и не пить в присутствии мужчин…

— Если бы ты нуждалась в магии, не только дала бы обет, но и блюла бы его неукоснительно, — ответил Литанде. — Сейчас у меня крайне редко возникает желание его нарушить. Главное, не сделать этого непредумышленно. Даже в той таверне, где одни женщины, может случайно оказаться мужчина из тех, которым нравится рядиться в женское платье. Поэтому я не стану есть и пить даже здесь, в твоем заведении, при посторонних. Наша сила зависит от клятвы и тайны.

— Тогда я даже не знаю, чем тебе помочь. Но ты не обязан говорить девочке правду. Скажи, что поклялся жить, не зная женской ласки.

— Это, кажется, выход, — хмуро кивнул окончивший трапезу Литанде.

Чуть позже привели Берси, которая наивно восхищалась нарядом из тонкой ткани и свежевымытыми волосами. Ее белое с розовым румянцем лицо сияло. Девушку окутывал аромат масла для ванны и духов.

— Здешние девочки носят такую красивую одежду! А одна сказала мне, что их кормят дважды в день! Я достаточно хорошенькая? Как вы думаете, госпожа Миртис, я могла бы здесь остаться?

— Можешь, если пожелаешь. Ты более чем хороша собой.

— Пожалуй, я больше хочу принадлежать колдуну, — отважно заявила Берси.

И бросилась к Литанде, обвила руками, притянула его лицо к своему.

Маг, который предпочитал не прикасаться ни к чему живому, мягко отстранился, пытаясь скрыть испуг.

— Берси, дитя мое, это только твои мечты. Они уйдут.

— Нет! — всхлипнула она. — Люблю только тебя и хочу только тебя!

В этот миг по коже Литанде пробежала дрожь, всегда извещавшая его, что неподалеку творится волшебство. Не против него направленное — с чарами такой силы он бы справился без труда. Но чтобы здесь, в «Доме наслаждений»?.. Литанде знал, что может доверить Миртис свою жизнь, честь и состояние. Магическую силу Синей Звезды, наконец. И если хозяйка борделя хотя бы замыслит предательство, колдун безошибочно прочтет это в ее ауре.

Значит, хнычущая и цепляющаяся за его одежду девчонка?

— Я умру, если ты меня не полюбишь! Умру! Скажи мне, Литанде, что люди лгут, будто ты не способен любить! Скажи, что это клевета, будто все колдуны — скопцы, равнодушные к женщинам…

— Конечно же, это ложь, — с серьезным видом согласился Литанде. — Клятвенно уверяю тебя, что никто и никогда меня не кастрировал.

Но на душе у него скребли кошки. Волшебники имели право лгать, чем большинство из них и занималось напропалую. Литанде так поступал, только когда не было иного выхода. Но закон гласил: если вопрос напрямую касается тайны, то адепт Синей Звезды не может сказать неправду. А Берси, вольно или невольно, приблизилась вплотную к последнему, смертельному для тайны вопросу.

Могучим усилием чародей вывернул наизнанку саму ткань времени. Девочка замерла, ни о чем не догадываясь, в то время как Литанде забрался достаточно далеко, чтобы прочитать ее ауру. И там, на пределе видимости, в дрожащем ореоле, он различил отпечаток Синей Звезды.

Раббен. Раббен Полурукий. Он подавил личность Берси. Он все придумал и подстроил. Все, включая якобы случайную встречу, чтобы Литанде вмешался и спас девочку, заколдованную на то, чтобы очаровать волшебника.

Законы Синей Звезды запрещали адептам убивать друг друга, поскольку долг каждого заключался в противостоянии Хаосу в последний час. Но если колдун разгадает тайну другого и тем самым лишит его силы, проигравший станет бесполезным в борьбе с Хаосом. Следовательно, его можно убить.

И как теперь поступить? Уничтожить девчонку? Раббен мог предвидеть и такой ход. Он заколдовал Берси, сделав ее неотразимой для любого мужчины. Значит, если Литанде прогонит ее, не прикоснувшись, это будет означать, что он, Литанде, или скопец, или мужеложец, или…

Вспотев, Литанде не осмелился продолжать мысль. Всего один вопрос может подвергнуть угрозе его тайну. В ауре этого не прочтешь, но тем не менее всего один вопрос…

«Нужно убить ее, — подумал Литанде. — Я сражаюсь не только за свою тайну, но и за свою магию, и за свою жизнь. Когда лишусь волшебства, Раббен, вне всяких сомнений, не станет мешкать и отомстит за изуродованную руку».

Зачарованная девушка все еще стояла неподвижно. Убить ее проще простого!

И вдруг Литанде вспомнил старую легенду, которая подсказала ему, как сохранить свою тайну.

В мерцающем свете время вернулось в обычное состояние. Берси, не осознавая нависшей угрозы, плакала и цеплялась за мага, но Литанде уже знал, что надлежит сделать. Он крепко обнял девушку и поцеловал в приоткрытые уста.

— Ты должен любить меня, или я умру… — всхлипывала Берси.

— Ты будешь моей, — пообещал волшебник мягким обволакивающим голосом. — Но даже самый великий чародей, предаваясь любви, уязвим. Я должен защитить себя. Мы уединимся в комнате без света и звука. Ты поклянешься, что не попытаешься увидеть сверх того, что позволит магический свет. Готова ли ты поклясться именем Всеблагой Матери? Если согласна, то я буду любить тебя так, как прежде ни один мужчина не любил женщину.

— Клянусь, — прошептала она, содрогаясь.

Сердце Литанде заныло от жалости. Раббен подло использовал девушку, заставив ее гореть неутолимой и безрассудной страстью к волшебнику. «Если бы она так любила меня без заклинаний, — с тоской подумал чародей. — Я мог бы полюбить в ответ, мог бы доверить ей свою тайну! Но она всего лишь орудие в руках Раббена. Любовь ко мне — его колдовство, а не собственное желание Берси… Получается, все, что сейчас произойдет между нами, будет лишь обманом».

— Дай мне время приготовиться, — сказал он девушке.

А потом наедине объяснил Миртис, что намерен предпринять. Женщина засмеялась было, но один-единственный взгляд на каменное лицо колдуна заставил ее замолчать. Она познакомилась с Литанде задолго до того, как синяя звезда появилась между его бровей, и его тайну хранила исключительно из любви к нему. Сердце рвалось на куски, когда она видела, как страдает самый дорогой ей человек.

— Все будет исполнено, — пообещала хозяйка борделя. — Может, дать ей вина со снотворным, чтобы унять пыл? Тогда тебе будет легче воздействовать на ее разум магией.

— Раббен уже сделал это за нас, — с острой мукой в голосе ответил Литанде. — Когда наложил на нее чары любви.

— А ты хотел бы иначе?

— Все боги Санктуария смеются надо мной! Помоги мне, Всеблагая Мать! Да, я хотел бы, чтобы она не была послушным орудием Раббена. Тогда все могло бы сложиться по-другому.