Рыжие псы войны - Сафин Эльдар - Страница 52

Несколько мгновений Лиерра приспосабливалась к собственной наготе — хуже всего было без бронзовых браслетов, к их тяжести и силе она настолько привыкла, что именно без них, а не без одежды чувствовала себя по-настоящему голой.

Ветер развевал ее волосы, холодил живот, словно исподтишка гладил внутреннюю поверхность бедер, напоминая, как давно Лиерра не оставалась наедине с мужчиной, который бы ей нравился.

Наконец она сделала осторожный шаг левой ногой, затем подняла правую и, ставя ее, осторожно топнула — звук получился глухой и отдаленный, словно под землей ударили в барабан.

Лиерра сделала еще один шажок левой, вновь придвинула правую ногу, затем топнула опять. Звук оказался чуть громче — ведьма словно танцевала, подчиняясь неслышимой музыке, и при этом она часто поворачивалась вокруг своей оси, нащупывая, ища направление.

Шаг — удар — остановка — поворот. Шаг — удар — остановка — поворот.

Раз за разом, все быстрее и быстрее, так, что ей движения уже казались спазматичными, как у дервишей.

Еще, еще и еще, все дальше и дальше, и, наконец, в очередной раз топнув, Лиерра не услышала звука, Она еще раз, сильнее опустила правую ногу на землю — и вновь это произошло совершенно бесшумно.

Она нашла место, где сегодня сможет выполнить сложный и опасный ритуал. Вернувшись к своим пожиткам, она достала оттуда пустой флакончик и скребок из кости василиска и начала аккуратно собирать собственный пот с кожи.

Пот ведьмы, впавшей в магический транс, был ингредиентом нескольких хороших зелий. Профаны использовали пот обычных женщин — даже в книгах обычно упоминали именно этот, упрощенный вариант. И они получали результат в десятки раз более слабый, нежели тот, которого добивалась Лиерра.

Закончив с этой работой, ведьма спокойно оделась, вернулась в «бесшумное место» и начала расчерчивать поле заточенной косточкой из предплечья ребенка, умершего насильственной смертью.

Дайрут спас ей однажды жизнь, и ведьма собиралась отплатить ему тем же, и при этом, поскольку в последнее время командир Рыжих Псов нравился ей все меньше и меньше, она не собиралась ждать.

Ритуал поможет Лиерре наложить на Дайрута заклинание, которое спасет его от верной смерти. Однажды Дайрут Верде умрет — по-настоящему, без шуток, — а через сутки встанет живым, смертельная рана или иная причина смерти исчезнет, словно вычеркнутая из прошлого.

Ведьма не преследовала какой-либо выгоды.

Ее никогда не интересовало ничье мнение, кроме собственного — а в этой ситуации она чувствовала себя должницей. Причем она боялась признаться даже себе, что платила не за спасенную жизнь, а за то, что Дайрут привел ее к мальчишкам-гонцам, для которых, пусть на короткое время, она стала своей.

Среди мальчишек она словно помолодела, вновь уловила биение жизни, пульс, который раньше холодно отсчитывала, а теперь вдруг почувствовала внутри, сердцем, печенью, маткой.

Лиерре вновь было интересно жить, именно за это она испытывала благодарность к Дайруту, из-за которого она проводила сейчас ритуал, который мог бы стоить ей жизни.

Ведьма спокойно подкинула в воздух горсть порошка из высушенной мандрагоры. Ритуал был начат, и теперь он либо пройдет идеально, либо в «бесшумном месте», куда ни люди, ни коровы не забредают просто так, когда-то нескоро идущая мимо ведьма обнаружит кости давно усопшей товарки.

Айра

О событиях на Базарной площади столицы Дораса Айра узнала практически сразу.

Она возвращалась с пира в ратуше, где главы гильдий в первый день зимы дарили правителю подарки и просили о налоговых поблажках, когда навстречу выехал отряд кавалеристов во главе с Сечеем.

Брат был ранен, его окружение — взбудоражено.

Она нетерпеливо махнула рукой, стражники расступились, и Сечей подъехал к Айре, а когда попытался поклониться, то пошатнулся и он едва не выпал из седла.

— Что случилось? — спросила она.

— Ерунда, Ваше Величество, — начал он. — Одни торговцы решили придержать зерно до конца зимы, другие подняли цены, горожане взбудоражены. Когда я появился на площади, просто проезжал мимо, кто-то крикнул, что я уговорил вас, Ваше Величество, поднять налоги. Меня не любят, я понимаю это, но когда чернь попыталась убить меня, я защищался, На мое счастье, поблизости случился отряд воином во главе с благородным Кэйрой, и они пришли мне на помощь до того, как дело пошло всерьез.

— Где сам Кэйра? — Айра почувствовала себя виноватой.

Рыжий Мышик Кэйра второй раз оказал ей услугу, а она не успела его наградить даже за свое спасение от мятежников. Множество совершенно непричастных людей получили деньги, титулы и чины, а те, кто был действительно полезен и верен, очутились совершенно в стороне от милостей королевы.

— Он отправил меня подальше, а сам принялся утихомиривать людей, и словами, а не мечом, — ответил Сечей. — Если бы я остался там, его даже слушать бы не стали.

«Меня тоже, наверное, не стали бы, — подумала Айра. — Люди винят меня в своих бедах».

«Люди всегда кого-то винят, — поспешно ответил Голос. — Богов, королей, богатеев, магов, родителей. Никто не будет винить себя, если есть возможность свалить ответственность на других».

— Поезжайте во дворец и постарайтесь в ближайшее время не показываться на улице, — попросила Айра брата.

— Я могу взять отряд стражи и поехать на помощь Кейре, — предложил Сечей.

— Вы едва держитесь в седле, — возразила королева. — А он, я думаю, сам справится.

Она отправилась во дворец вместе с братом.

У Сечея оказалась глубокая рваная рана на спине — как он вообще ехал верхом, как разговаривал, как мог предлагать вернуться обратно на Базарную площадь? Едва его положили на кровать и личный врач королевы приступил к осмотру, как герцог обмяк и потерял сознание.

Почти сразу после этого стали поступать донесения от городской стражи — беспорядки вспыхнули одновременно во всех концах города, везде, где собралась толпа больше пяти человек.

Двоих возмутителей спокойствия удалось поймать — оказалось, это люди из Империи, пробравшиеся недавно из занятой Ордой страны в Дорас именно для того, чтобы смущать простых людей и подстрекать их к бунту.

Каждый из них получил деньги от некоего Дайрута, темника на службе у хана Разужи. В случае, если бы им удалось раздуть настоящее восстание, они могли бы рассчитывать на значительно большую сумму по возвращении в Орду.

«Они проверяют нас на прочность, — заметил Голос. — Мы еще слишком сытые и благополучные, чтобы у них получилось хоть что-то, и если этот Дайрут не дурак, то они понимают это».

— Парай Недер, приказываю вам узнать об этом Дайруте как можно больше, — потребовала Айра у вызванного к ней первого советника. — И еще я хочу знать об Орде все, что только можно.

Она сидела на военном совете, выслушивая донесения о том, что гномы откупаются от хана Разужи осадными орудиями, а в Орде появился талантливый полководец — некто Дайрут Верде.

Про последнего рассказывали много странного якобы он собрал вокруг себя тумен, не намного меньший, чем собственное войско хана; что он жестоко подавил восстание в вольных городах, а затем устроил большое перемещение народов, выгнав половинчиков с родной земли, а на их место переправив несколько варварских племен.

Айра внимательно слушала: полководцы были уверены, что Дайрут Верде готовит вторжение Орды в Дорас, причем не через перешеек, а — небывалое для степняков дело — морем, из Ган-Деза, некогда вольного города, где сейчас спешно строится флот.

— Его надо убить, — предложила она. — Совершенно очевидно, что ни один нормальный кочевник не предложил бы нападать с моря, а значит, он безумен. Из чувства милосердия я предлагаю направить убийцу к Дайруту, нанять кого-то из гильдии.

К ее удивлению, никто не возразил ей.

Сама Айра с отвращением относилась к подобным вещам, ей претило обращаться к мастерам ножа и ядов, кроме всего прочего, еще и Голос твердил ей о том, что использовать убийц недопустимо.