Серая эльфийка - Кучеренко Владимир Александрович - Страница 73

Мое выступление повергло в шок это инфантильное стадо. Воодушевленная такой их реакцией, я продолжила словесную атаку:

– А перед ней, – кивнула я на девку, – у вас есть шанс предстать в виде хвастливых, тупых переростков, которым надерет задницы худенькая девушка. Если сейчас же не извинитесь. Лишь моя удивительная доброта сегодня позволит вашей кучке дурачья немедленно покинуть это место и остаться безнаказанными.

Последнее выпалила, уже переступив черту самоконтроля, и теперь надеялась, что у «настоящих мужиков» хватит чести попросить прощения, а не сделать с нами то же самое, что я им только что пообещала.

Как бы не так! Парни явно не ожидали такого отпора. Однако мой монолог пробудил в них не совесть, а агрессию.

– Ты говори, да не заговаривайся, сука. Думаешь, раз дочка старосты, то можешь дерзить с нами, женщина, – сказал парень из соседнего поселения.

– Забирай своего маленького борова и вали отсюда, потаскуха, – взвизгнула Малиса. – Пока тебе действительно не показали твое место в обществе.

– Нет уж, за такие слова нужно платить. Подержите пока толстого, а я сейчас проверю, настолько ли она бойкая под мужиком, как на язык, – возразил самый низкий и самый наглый гаденыш и медленно подошел ко мне.

Девушка захихикала в предвкушении сцены. Сзади за локти меня схватил другой дубравец. Мидо тут же попытался помочь, но получил удар ногой в живот и, скрючившись, упал. Дальнейшие события я запомнила только обрывками…

Но как мне потом рассказали свидетели, на все ушло не более трех минут. Издав рык взбешенной тигрицы, я резко ударила затылком по сопатке державшего меня сзади. Головы у обоих зазвенели, словно церковный колокол. Оглушенный обидчик, истекая кровавыми соплями, рухнул наземь. А я освободилась и бросилась на потенциального насильника. Вцепилась ему в волосы и со всей дури врезала коленкой по зубам, половина из которых посыпалась на песок, а половина застряла у меня в ноге. Низенький как-то сразу погрустнел и обмяк, поэтому я «развеселила» его болючим ударом в пах. Мужчинка пискнул, словно молоденький петушок, и тоже потерял сознание. Третий удар по негодяю пришелся вскользь (наверное, это и хорошо, а то бы убила), потому что меня, на свою беду, оттащили двое его дружков. Первому, отвесившему мне громкую оплеуху, я просто сломала руку. Парнишка тоже заверещал и шлепнулся, баюкая конечность. Последнего – того, что ударил Мидо, – удалось догнать уже на вершине холма. Но видимо, память мне тогда изменила, потому что я никак не могла вспомнить, какой именно ногой гад зарядил мальчишке в живот. Поэтому, недолго думая, я хрустнула костями врага и на левой, и на правой ходилке. Подонок мгновенно протрезвел и заорал громче всех. Но мне этого мало. Прыгнув ему на спину и схватив хитрым захватом за шею, я принялась душить обидчика, одновременно ломая ему позвоночник.

– Остановись, Олика! – закричал Мидо. – Ты же сейчас поубиваешь их.

После этой фразы Малиса завизжала, словно недорезанный поросенок, и кинулась наутек. А так как дорога была одна, то пробегать пришлось мимо меня. Отпустив одну жертву, я бросилась за другой. Заметив погоню, девка еще громче запищала и прибавила скорость, аж пятки по ляжкам застучали. Догнав дурочку в два прыжка, я «ласково» провела пятерней по ее роже, оставив глубокие кровавые борозды от ногтей. Малиса заткнулась и испуганно смотрела на меня.

– Олика, пожалуйста, не надо! – все еще пытался остановить мою ярость Мидо.

– Ладно, живи, овца, – прорычала я и отшвырнула описавшуюся малолетку.

– Олика! – Парнишка уже добежал к нам, но близко подходить боялся.

С этого момента я уже помню. Ноги понесли меня в лес. Скрыться. Успокоиться. Понять, что же со мной произошло.

Мидо проводил взглядом сумасшедшую подругу и принялся оказывать первую помощь потерпевшим.

Не знаю, сколько я бежала, пока не наткнулась на огромный дуб. Ширину ствола его не смогут обхватить и пять человек. Мощные ветви раскинулись в стороны, как бы раздвигая соседние деревья и освобождая пространство для себя. Пара толстых корней у основания растения-великана вылезли из-под земли и переплелись, образуя нечто вроде пещерки. Достаточно просторной, чтобы поместиться взрослому человеку. Туда я и юркнула.

Спрятавшись в темноте и прислонившись к дубу, сразу же почувствовала облегчение. Исчезла паника, восстановилось дыхание. Казалось, мудрое древо все понимает и пытается помочь мне. Приняв позу «грустная Аленушка – сестрица козленка Иванушки», я задумалась и прокрутила в памяти моменты боя. Правильнее сказать, бойни. Или еще вернее, расправы над хамившими.

Допускаю, что страх, злость и состояние аффекта способны добавить человеку некоторую силу, улучшить на время кое-какие возможности. Но вряд ли в таком состоянии можно овладеть новыми приемами. А в том, что я использовала продуманные технические приемы и это не являлось голой импровизацией, – абсолютно уверена.

Что же теперь будет? Как отреагирует отец и остальные? И откуда вообще взялась эта неконтролируемая жестокость? Да, ребятки перегнули палку, но это же не повод их калечить и убивать? С другой стороны, если бы угрозы действительно перешли в действия, то меня изнасиловали бы толпой. Да еще на глазах несовершеннолетнего Мидо. Вспомнились злые глаза подвыпивших парней – не гарантирую, что они нас всего лишь избили бы.

Громкое жужжание прервало размышления. Послышался глухой стук о кору исполинского дерева. У входа в убежище плюхнулся на спину огромный золотистый жук. В лучах солнца, прокравшихся в пещеру, его брюшко красиво сверкало. Бедняжка никак не мог перевернуться и беспомощно шевелил лапками. Помочь голыми руками насекомому размером с кулак я побоялась. Поэтому подобрала сухую палочку и сунула жуку. Он ловко ухватился, подтянулся, встал на ножки и посмотрел на меня.

«Спасибо, добрая девочка. В благодарность я исполню любое твое желание. О чем ты мечтаешь сейчас больше всего?» – захотелось мне, чтобы жук оказался волшебным и сказал эту фразу. Тогда я попросила бы вернуть события последнего часа и все исправить. Или хотя бы безболезненно уладить последствия конфликта.

Но золотая букашища подняла закрылки, расправила прозрачные крылья и, набирая обороты, унеслась вдаль. Жужжание стихло. Снова одна. Вздохнув и посмотрев на узкую полоску света, я начала палочкой рисовать в пыли.

«Зравствуй, Олимпиада», – написала моя рука.

«Привет», – ответила я себе. Ну вот, один из признаков шизофрении налицо: сама с собой разговарию.

«Меня зовут Сергей. Я тоже с Земли. Кажется, по моей вине ты оказалась тут. Извини, это получилось случайно», – вывела палочка.

Опа! А вот такого мое воспаленное воображение уже бы придумать не смогло. Место в пыли закончилось, поэтому я разровняла написанное выше и спросила:

«А ты где? Можешь показаться?»

«Это невозможно – я внутри тебя. Вернее, тело мое в России, а душа тут».

«Кажется, я сошла с ума. Или сплю».

«Могу доказать!» – ответила палочка, затем упала на землю. А рука ущипнула хозяйку за ляжку.

– Ой! – воскликнула я. – Больно!

– Зато теперь знаешь, что не спишь! – ответил мне мой же голос.

– Ты и так можешь общаться со мной?

– Да.

– Ну что не сплю, доказал. А что пора в психушку, подтвердил. Разве нормальные люди сами с собой разговаривают?

– Сумасшедшие не считают себя таковыми.

– Ладно, шучу. Здорова я.

– Еще какая здоровая. Вон как обидчиков на берегу уделала.

Тут до меня дошло:

– А-а, так это твои проделки?

– Угу. Хотел помочь.

– Спасибо, конечно, но не слишком ли перестарался?

– Извини, просто ситуация напомнила похожий случай, когда подобные подонки надругались над моей беременной однокурсницей и ее другом. Тогда их некому было спасти. А когда гадов нашли, суд дал уродам всего лишь условные сроки. Потому что двое из них – племянничек и сыночек большой шишки из администрации. У девчонки выкидыш был. А жених ее в реанимации полгода провалялся. Вот у меня крышу и сорвало.