Прекрасное далеко - Брэй Либба - Страница 93

— Мне достаточно помощи Бригид, — говорю я.

— Вот как?

Миссис Найтуинг щурится.

— Но Бригид не руководит Академией Спенс. Я ею руковожу.

Она наливает в столовую ложку какую-то вонючую микстуру.

— Откройте рот, пожалуйста.

Я этого не делаю, и тогда Бригид сама разжимает мне губы твердой рукой, и в горло проскальзывает какое-то густое масло, от которого у меня возникает рвотный позыв.

— Вы меня отравили! — вскрикиваю я, вытирая губы рукой.

— Это просто рыбий жир, — успокаивает меня Бригид, но я не в силах отвести взгляд от миссис Найтуинг.

— Я вас разоблачу, — вслух произношу я.

Миссис Найтуинг стремительно оборачивается.

— Что вы сказали?

— Я вас разоблачу, — повторяю я.

Удивление, на секунду вспыхнувшее в глазах миссис Найтуинг, сменяется безмятежностью.

— Думаю, мисс Дойл следует провести сегодняшний день в постели, Бригид. Пусть отдыхает, пока не почувствует себя лучше.

Хотя меня в приказном порядке укладывают в постель, я не могу спать. Такое ощущение, словно кто-то выпустил на меня горсть муравьев, и они бегают по коже. К полудню начинают болеть все мышцы и стучит в голове, но я наконец освободилась от того, к чему была так пристрастна Вильгельмина. Мне очень не понравилось последнее видение, я боюсь, что повторится нечто в этом роде.

Миссис Найтуинг лично приносит мне чай на подносе.

— Как вы себя чувствуете?

— Лучше.

Аромат жареного хлеба с маслом достигает моего носа, и я вдруг осознаю, что чудовищно голодна.

— Сахар? — спрашивает директриса, держа ложку над сахарницей.

— Да, пожалуйста. Три… две ложечки, если можно.

— Можно и три положить, если вам хочется, — говорит миссис Найтуинг.

— Да. Тогда лучше три. Спасибо.

Я глотаю жареный хлеб куда быстрее, чем позволяют хорошие манеры. Миссис Найтуинг оглядывает мою комнату, потом наконец садится, устроившись на самом краешке стула, будто сиденье сплошь утыкано гвоздями.

— Что вы имели в виду под тем замечанием? — спрашивает она.

Ее взгляд пронизывает меня насквозь. Хлеб вдруг застревает в горле.

— Каким замечанием? — спрашиваю я.

— Вы не помните, что говорили?

— Боюсь, я вообще ничего не помню, — лгу я.

Она смотрит на меня еще мгновение-другое, потом предлагает добавить в чай молока, и я соглашаюсь.

— Мать Елена объяснила, зачем рисовала колдовские знаки? — спрашивает миссис Найтуинг, меняя тему.

— Она верит, что это нас защитит, — осторожно отвечаю я. — Она думает, что кто-то пытается привести обратно умерших.

Директриса не проявляет никаких чувств.

— Мать Елена нездорова, — говорит она, как бы отметая всяческие подозрения.

Я намазываю на тост варенье.

— Миссис Найтуинг, а почему вы решили восстановить восточное крыло?

Миссис Найтуинг наливает и себе чашечку чая, без сахара и молока, смягчающих вкус.

— Боюсь, я не совсем понимаю смысл вашего вопроса.

— Но ведь прошло двадцать пять лет после пожара. Почему именно сейчас?

Миссис Найтуинг смахивает с юбки какую-то пушинку и разглаживает ткань.

— Нам понадобились долгие годы, чтобы накопить денег на ремонт, иначе все было бы сделано гораздо раньше. Я очень надеюсь, что воссоздание восточного крыла сотрет паутину с нашей репутации и поможет нам обрести гораздо большее уважение.

Она отпивает чай и слегка кривится, но хотя чай слишком горький, она не протягивает руку к сахарнице.

— Каждый год я теряю учениц, они отправляются в более новые школы, вроде школы мисс Пеннингтон. На Академию Спенс как школу для дебютанток смотрят как на нечто устаревшее; ее привлекательность падает. Но эта школа — дело всей моей жизни. Я должна сделать все, что в моих силах, чтобы она продолжала жить. Мисс Дойл?

Директриса пристально смотрит на меня.

— Я не хочу быть фамильярной, но у меня такое чувство, что вы достойны доверия, мисс Дойл. Вам досталась немалая доля испытаний. Но они закаляют, выковывают характер.

Она одаряет меня скупой улыбкой.

— А мисс Мак-Клити вы тоже доверяете?

Я крепко сжимаю чашку, избегая взгляда директрисы.

— Что за вопрос? Конечно, я ей доверяю, — отвечает она.

— Как сестре, так бы вы сказали? — продолжаю я.

— Как подруге и коллеге, — уточняет миссис Найтуинг.

Несмотря на чай, у меня пересыхает в горле.

— А как насчет Вильгельмины Вьятт? Ей вы доверяли?

Губы миссис Найтуинг плотно сжимаются, вытягиваясь в прямую линию.

— Где вы слышали это имя?

— Но она ведь была ученицей школы Спенс? Племянницей миссис Спенс?

— Да, была, — произносит миссис Найтуинг, почти не разжимая губ.

Нет, так просто из нее ничего не вытянешь.

— А почему она сюда не приезжает? — спрашиваю я, изображая невинность. — Как одна из лучших дочерей школы?

— Боюсь, она была не одной из лучших дочерей, а одним из главных разочарований, — фыркает миссис Найтуинг. — Она пыталась помешать нам восстановить восточное крыло.

— Но зачем бы ей это делать?

Миссис Найтуинг аккуратно складывает свою салфетку и кладет ее на поднос.

— Не могу сказать. В конце концов, мы ведь именно по ее предложению начали попытки восстановления.

— По предложению мисс Вьятт? — растерянно переспрашиваю я.

— Да.

Миссис Найтуинг делает глоточек чая.

— И она взяла кое-что, принадлежавшее мне.

— Принадлежавшее вам? И что это было?

— Некая реликвия, доверенная моей заботе. Ценная вещь. Еще чая?

Миссис Найтуинг поднимает чайник.

— Это был кинжал? — выпаливаю я.

Директриса бледнеет.

— Мисс Дойл, я пришла, чтобы предложить вам чая, а не для того, чтобы вы меня допрашивали. Вы хотите еще или нет?

— Нет, спасибо, — отвечаю я и ставлю чашку на поднос.

— Ну и хорошо, — говорит она, собирая все. — Отдыхайте, я уверена, к утру вы будете чувствовать себя лучше некуда, мисс Дойл.

И с этими словами миссис Найтуинг забирает поднос и уходит, оставляя меня, как обычно, с гораздо большим количеством новых вопросов.

Я слишком взволнована, чтобы спать. Я боюсь снов и просто в ужасе от того, что может начаться новое видение. А поскольку я не ела ничего, кроме пары кусочков жареного хлеба, я просто умираю от голода. Я готова слопать простыни с кровати.

Прикрывая ладонью огонек свечи, я на цыпочках крадусь через холодные, застывшие в тишине темные коридоры, вниз, в кухню. Странная коллекция талисманов Бригид все так же красуется здесь. На подоконниках ветки рябины, на стене — крест. Я надеюсь, что Бригид не всю еду отдала эльфам. Я шарю в кладовой и нахожу яблоко, лишь слегка помятое. Я сжираю его, откусывая огромные куски. И только собираюсь приняться за ломоть сыра, как слышу голоса. Я задуваю свечу и выскальзываю в коридор. Слабый свет сочится из-под двери большой гостиной.

Кто-то спускается по лестнице. Я ныряю в тень под ступенями и дрожу в темноте, гадая, кто бы это мог бродить по школе в такой час. И вижу мисс Мак-Клити, в ночном пеньюаре, со свечой в руке. Я прижимаюсь спиной к стене, пока не чувствую, что позвоночник вот-вот треснет.

Мисс Мак-Клити проскальзывает в гостиную, оставляя дверь чуть приоткрытой.

— Я позволил себе войти, — говорит мужской голос.

— Вижу уже, — отвечает мисс Мак-Клити.

— Она спит и ей снятся фрукты в сахаре?

— Да.

— Ты в этом уверена? — ворчливо спрашивает мужчина. — Она тут недавно навестила меня у Темзы. Она и братец Картик.

Фоулсон!..

— Она тебе лгала, Сахира. Она владеет магией, будь уверена. Я ее на себе почувствовал, да еще и как.

Фоулсон встает; я вижу его тень на стене.

— Ты думаешь, я сама этого не знаю? — отвечает мисс Мак-Клити ледяным голосом. — Мы отберем магию у нее. Наберись терпения.

— Она опасна, Сахира, — настаивает Фоулсон. — Она слишком опрометчива, безрассудна. Она нас погубит.

Тень мисс Мак-Клити приближается к тени Фоулсона.