Кот - Покровский Александр Михайлович - Страница 73

Комментарии в скобках добавлены для уточнения и объяснения военного жаргона и терминов.

«…Плавание было приятно легким и даже интересным: 54 суток в море, 40 – в порту и 45 часов полетов в одном только октябре месяце! Да уж мы отлетали свои задницы! С тех пор как я стал одним из трех командиров отрядов, я много летаю. Вот интересная история (и это не пиздёж).

Сижу я и болтаю о всякой хуйне с моим исполнительным офицером, и мы слышим звонок из БИЦ (Боевой информационный центр).

Они говорят: „Сэр, мы засекли русские истребители“.

Капитан отвечает: „Объявляйте тревогу. Поднимаем истребители“.

Но из Центра говорят, что можно объявить только „Тревогу-30“ (вылет через 30 минут с момента объявления).

Капитан выматерился и сказал: „Поднимайте в воздух все, что возможно и как можно быстрее“.

Я побежал к штурманскому телефону и связался с дежурным офицером эскадрильи.

В тот день дежурила не наша эскадрилья, так что я велел ему выяснить, кто дежурит, и сделать так, чтоб они подняли свои задницы и мчались на взлетную палубу (только „Тревога-7“ предполагает, что вы уже на взлетной палубе и готовы подняться в воздух, а „Тревога-30“ означает, что вы еще сидите в комнате ожидания).

Короче, через 40 минут после объявления тревоги русский СУ-27 (истребитель, схожий с F-15) и СУ-24 (ударный истребитель – подобие F-111) на скорости 500 узлов прошли прямо над башней „Китти Хок“… прямо как в кино „Топ Ган“.

Офицеры на мостике расплескали свой кофе и все, как один, сказали: „Еб твою мать!“

В этот момент я посмотрел на капитана – его лицо было багровым. Этот старый вояка выглядел так, будто увидел, как его жене вставляет морпех.

Русские сделали еще два крутых виража на низкой высоте до того, как мы наконец-то запустили первый самолет с палубы… ЕА-6В „Prowler“ (самолет РЭБ – радиоэлектронной борьбы).

Да, да… мы запустили этот ёбаный Prowler один против истребителя прямо над кораблем. Истребитель имел его, как хотел (словно медведь, танцующий вокруг кролика, перед тем как его съесть). Наш уже чуть ли не орал о помощи, когда наконец FA-18 из сестринской эскадры (я использую этот термин в буквальном смысле, так как они выглядели, как компания шлюшек, заигрывающих с русскими) поднялся в воздух и осуществил перехват. Но было поздно. Вся команда задрала головы и смотрела, как русские делали посмешище из нашей убогой попытки их остановить.

Самое смешное то, что адмирал и командующий группой авианосцев были в зале командования на утреннем совещании, которое было прервано гулом моторов русских истребителей, кружащих над башней. Офицер штаба командующего рассказал мне, что они посмотрели друг на друга, на план полетов, убедились, что в тот день запуск предусматривался лишь через несколько часов, и спросили: „А что это было?“

Четыре дня спустя русская разведслужба прислала по электронной почте командующему „Китти Хок“ фотографии наших летчиков, кружащих по палубе, отчаянно пытаясь поднять самолеты в воздух.

Я абсолютно уверен в том, что этот распиздяй – офицер, отвечающий за нашу противовоздушную оборону, – был уволен.

Забавно и то, что смена командующего произошла за несколько недель до этого случая.

Как бы то ни было, когда русские попытались еще раз совершить подобное, мы были более чем готовы. Я лично преградил путь ИЛ-38 (боевой противолодочный самолет), и кончик моего крыла пронесся прямо перед стеклом кабины его пилота, чтобы не дать ему возможность повернуть к кораблю (да, да, мы же теперь друзья, пососи мой член!).

Как старший офицер военно-морских сил стоит навытяжку, так и мы находились в боевой готовности сутки напролет, словно каждую минуту могла разразиться вторая мировая война. Вчера эта история появилась во всех русских и японских газетах. Русские даже наградили своих летчиков медалями. Какой позор! Я чувствовал себя так, словно нас выебали в жопу, а я даже не слез со скамейки, чтобы помочь своим…»