Переводчик - Евстигней И. - Страница 52

– Хватит ржать! Я сделал это не специально. Просто увидел его в той клинике, абсолютно беспомощного, в инвалидной коляске, представил себя на его месте и решил ему помочь!

– Ну и как, помог?

– Сам не знаю как, но помог. Как видишь, теперь он в здравом уме и твёрдой памяти. Только вот, кажется, он меня ненавидит. Считает, что я похитил его специально ради каких-то своих корыстных целей. Я думаю, он предпочтёт вернуться в Поднебесную.

– Ну и замечательно. Привезу с собой хотя бы одного из вас. Надеюсь, мне это зачтётся.

– Нет, – раздался из-за моей спины хриплый шёпот. Я обернулся и наткнулся на пристальный взгляд Шаха. – Я поеду с тобой.

Мы неслись по пустыне в огромном раздолбаном внедорожнике-шарабане. Крышу мы опустили, и горячий ветер бил нам в лицо. Шах взгромоздился на спинку сиденья, чёрно-белая куфья развевалась за его спиной, как пиратский флаг, а я сидел на водительском месте и что есть мочи жал на педаль газа. Машина на гигантских шинах легко взлетала на песчаные гряды, оставляя за собой неглубокий извилистый след. С дороги мы съехали и теперь рулили по целине.

– Давай, гони быстрее! – время от времени подгонял он меня. – Смотри, какой бархан! Давай туда!

– Йехо-о-о-о! – восторженно вопил он, когда джип переваливал через гребень и нырял вниз по крутому склону.

Меня тоже захлёстывала волна восторга, когда я, вцепившись в руль, подлетал над сиденьем на добрые полметра. Было ужасающе жарко, песок был повсюду – на сиденьях, под ногами, скрипел на зубах, забивался под куфьи. И вот на этой-то гигантской раскалённой сковороде пустыни, где, докуда хватало взора, уходили вдаль песчаные разливы дюн, и казалось, что это и есть край земли, и ничего больше нет на этом свете, кроме песка и солнца, я вдруг почувствовал себя счастливым. Невероятно, необъяснимо, дико счастливым…

Начальник службы госбезопасности ИДАРа оказался и впрямь верен своему слову. Нам с Шахом объявили, что мы свободны и должны в течение трёх дней покинуть страну. Кьёнг вручил Шаху китайский паспорт, а мне вернули мой прежний, а вместе с ним положили на стол моего старого боевого товарища. Я бережно взял в руки тонкую планшетку, протёр рукавом монитор, но включать при посторонних не стал.

– В какую страну вы бы хотели направиться из ИДАРа? – вежливо осведомился у нас через своего переводчика ответственный 50-го уровня, прибывший вместе с Кьёнгом.

– В Имперские Соединённые Штаты, – не раздумывая, ответил я, и стоявший рядом Шах согласно кивнул.

Услышав мои слова, Кьёнг поперхнулся горячим кофе, а спецагент удивлённо посмотрел на нас:

– Вы хорошо обдумали это решение? Вы же знаете, что Имперские Штаты – абсолютно полицейское государство. О свободах и правах человека там известно лишь понаслышке. Вы серьёзно рискуете, направляясь туда. Я бы посоветовал вам выбрать Европейский или Австралийский союз.

– Ляо-Ша, он прав, – вмешался Кьёнг. – Австралия – страна далёкая и добродушная, а в Европейском союзе царит такая апатия и равнодушие, что им наплевать на всех и вся. Но ехать в Имперские Штаты… да лучше уж сразу вернуться в Поднебесную или Россию!

– Я еду в Имперские Соединённые Штаты, – решительно повторил я.

– Я тоже, – поддакнул Шах.

И вот мы сидели в абсолютно роскошном раздолбаном джипе и сёрфинговали по песчаному морю в сторону атлантического побережья. Я связался с Тай, и она прислала мне маршрут той самой последней экспедиции профессора Линга, отчёт о которой я переводил в России, указав примерное время пребывания в каждом населённом пункте и имена людей, с которыми он там встречался. Я изучил карту. Профессор изъездил Западный вилайет ИДАРа буквально вдоль и поперёк, но основную часть времени провёл на побережье. Что ж, начнём с Танжера, где он задержался особенно долго, а дальше посмотрим… Конечно, три дня – это очень мало для того, чтобы найти бога… Я лишь надеялся на то, что, побродив по тем же местам, где бродил профессор, увидев то же самое, что видел он, поговорив с теми же людьми, я смогу прийти к тому же выводу, к которому пришёл он, сумею понять, что именно он хотел донести до людей в своих последних работах, возможно, сам того не осознавая, на самом глубинном и тайном третьем слое… на третьем слое, на котором говорят с богом…

– Шах, я хотел у тебя спросить… – я сглотнул очередную порцию песка, смешанного со скупой слюной. – Как тебе удалось снова стать нормальным человеком?

Тот усмехнулся.

– Полковник давал тебе что-то читать во время допросов? Наркотические стихи? Какие-то специальные тексты? Это они тебе помогли?

– Да у меня от его дерьмовых стихов чуть крыша по-настоящему не поехала! Тоже мне, возомнил себя великим психиатром. «Сначала я тебя вылечу, а потом мы с тобой поговорим…» Была б моя воля…

– Постой, что значит чуть крыша по-настоящему не поехала? Ты же…

– Идиот, я притворялся. Это была симуляция, понимаешь?

От неожиданности я вдавил педаль тормоза в пол, джип резко зарылся носом в песок, и Шах, не удержавшись на спинке сиденья, влетел в лобовое стекло.

– Придурок!!! – завопил он. – Что ты творишь?! Я мог получить сотрясение мозга! А для меня это очень опасно!

Я протянул руку и осторожно ощупал его лоб.

– Больно? Нет? Ну так и не ори, всё нормально. Ты хочешь сказать, что не был сумасшедшим? Никакого обрушения нейронных сетей, никакой сверхтекучести сознания и деградации мыслительных процессов?

– Ну да, – самодовольно подтвердил Шах.

– И никакого синдрома переводчика?

– Почему же, эта дрянь как раз есть. Я "врожденный" переводчик, и от этого, к сожалению, никуда не деться.

– Но как тебе удалось так правдоподобно симулировать безумие? Сымитировать текучесть сознания, да ещё III степени тяжести, не так просто, тем более что в клинике работают профессионалы.

– Но и не так сложно…

Лицо Шаха потемнело, будто он испытал внезапную сильную боль.

– У меня был брат-близнец. Мы оба родились мутантами. Он тоже был переводчиком, гениальным переводчиком. Он даже расшифровывал древние китайские тексты – те, где ещё не произошло чёткого расслоения языка. Но в них уже были заложены два слоя, он выделял их и переводил на ново-китайский. Он даже выучил язык дельфинов…

– Язык дельфинов? – я улыбнулся.

– Не смейся, просто ты не знаешь. За последние три-четыре столетия их язык существенно развился и достиг уровня некоторых простейших человеческих протоязыков. Он оперирует на уровне основ… Моему брату было всего двадцать пять лет, когда это случилось. Врачи не смогли остановить процесс обрушения нейронных сетей. Через два года деградация затронула нервные центры, отвечающие за функционирование жизненно важных органов. У него перестали работать лёгкие, сердце…

– Я видел всё это, наблюдал день за днём. Так что симулировать, по крайней мере, начальную стадию, мне было несложно.

– Шах, извини, я не знал. Мне искренне жаль… – я прикоснулся к его плечу. – Но зачем ты это сделал?

– Чтобы остаться живым. Я влез в такое дерьмо, – он сжал ладонями виски. – В такое дерьмо… По сравнению с этим твои "подвиги" – детские шалости. Я потом пытался понять, зачем я туда полез. Не знаю. Любопытство, жажда острых ощущений, риск. Возможно, что-то ещё. Я же находился на самой вершине, был любимым переводчиком самого президента Поднебесной! Не думай, не в том смысле, – покосившись на меня, уточнил он. – У меня был доступ к самой закрытой информации! Ты же понимаешь, все страны ведут массу разных секретных проектов. А на эту тему… на эту тему я наткнулся случайно, а потом начал копаться уже специально. Я узнал такое…

Шах откинулся на спинку сиденья и захохотал.

– Ты не представляешь, Алекс, что я узнал… Хочешь, весь мир станет нашим?

Его глаза горели от возбуждения.

– Весь этот мир? Мы сможем делать всё, что захотим. Мы будем править этой планетой… если захотим. А если нет, будем просто наслаждаться жизнью, по полной программе.