Под тенью темной луны (СИ) - "Amberit" - Страница 122

- Как удачно, что вы заехали! – обрадовалась она. - Я, честно говоря, не знала, что и делать. Сами понимаете – сын женится, старшенький, надо, чтобы все по правилам было, не ровен час, малоазясцы, шетт их побери, прознают и учинят безобразие какое… Вы лошадок-то в сараюшку отведите, - с уважением покосилась Сеслана на Кулона. – Там места должно хватить. А ты, девонька, в дом заходи, нечего на улице мокнуть. Мужики, чай, и без тебя справятся.

Я с удовольствием перепоручила заботу о Мышке Алену и вошла в теплый уютный дом, наполненный запахом свежего хлеба, тушеного мяса и еще чего-то, что я не могла разобрать.

- Присаживайся, - хлопотала хозяйка. – Как тебя зовут-то, девонька?

- Элька, - представилась я, снимая мокрую куртку и аккуратно пристраивая ее при входе. Там же остались и сапоги.

- Красивое имя, как раз для ведьмы, - улыбнулась Сеслана. – А что ж вас в наше село занесло? То год-полтора ни одного мага не заезжает, приходится при надобности из Вийска вызывать, а тут и десяти дней с прошлого раза не прошло – опять приехали…

- Мы на практике, - вежливо пояснила я. – Через три месяца диплом, поэтому ездим по округе с преподавателем и набираемся опыта.

- Дело хорошее, - согласилась жена старосты. – И учитель у вас правильный, серьезный такой… И как удачно вы в наше село-то заехали… - еще раз повторила она. – Янек, старшенький мой, женится, всего день до свадьбы и остался, и так мне тревожно за нее… А ну как малоазясцы, будь они неладны, что-нибудь учинят? Сама знаешь, коль свадьба испорчена – вся жизнь кувырком… - Она тяжело вздохнула и присела к столу, утирая глаза уголком повязанного на голове платка.

- А почему малоазясцы захотят испортить свадьбу вашего сына? – не поняла я. – И кто это такие?

- Ой, девонька, ты же не знаешь ничего, - опомнилась Сеслана. – Малый Азясь – это село на противоположном берегу озера…

Как я поняла из дальнейшего монолога, жители обоих сел уже пару сотен лет пытались доказать, что название «Великий Азясь» должно принадлежать именно им. Малоазясцы мотивировали это тем, что их поселение крупнее - оно насчитывало больше сорока дворов. Великоазясцы в ответ указывали, что определение «великий» относится не к количеству домов (и отчасти были правы, поскольку деревня даже в два раза больше огромной, и тем более великой, считаться не могла), а к людям, в них проживающим, и что это название пожаловал их селу король Яков, восхищенный приемом, который ему оказали, когда самодержец, направляющийся в Белогорье, повернул не туда и заблудился.

Со временем отношения накалились до такой степени, что мало- и великоазясцы не могли произнести название соседнего села, не присовокупив к нему словечко-другое из тролльего, и считали соседей причиной всех неприятностей, которые с ними происходили. Ну, к примеру, корова доиться стала плохо, кролики мрут, куры пропадают…- в общем, все то, что в других местах приписывали проделкам ведьм.

- Печально, - прокомментировала я, когда Сеслана прервалась, встречая вошедших мужчин. – А примириться никак нельзя?

- Какое там – примириться! – всплеснула она руками, поворачиваясь ко мне. – Из-за них же Изяслав погиб!

Оказалось, история противостояния селений не заканчивалась на споре из-за названия. Как часто происходит в мире, нашлась парочка молодых людей, страстно влюбившихся друг в друга. Юноша жил в Великом Азясе, девица, соответственно, в Малом. Где они умудрились познакомиться и как им удавалось встречаться – неизвестно, молодые люди подробностями не делились, но, несомненно, встречи имели место быть, поскольку у девушки вскоре, что называется, живот полез на нос. На этом села могли бы и примириться, сыграв веселую свадьбу, однако, к несчастью, родители молодых не соглашались породниться. Девушку быстренько сговорили замуж, найдя жениха чуть ли не в Вийске или в какой-то отдаленной от Малого Азяся деревне, прикрыв ее интересное положение богатым приданым. Юноше – тому самому Изяславу – тоже нашли другую невесту. Молодые, как и следовало ожидать, решили бежать. Ситуация осложнялась тем, что родственники заперли девушку в сарае, а на единственной дороге, ведущей из Малого Азяся в Великий, поставили двух крепких братьев девицы. Изяслав в порыве отчаяния бросился в озеро, стремясь хотя бы вплавь добраться до любви всей его жизни. На этом, собственно, оная и закончилась. Жизнь, не любовь. Парень запутался в расставленных на ночь сетях и утонул. Утром рыбаки, пришедшие оценить улов, выяснили, что поймали не совсем то, что хотели бы, и донесли скорбную весть до обеих замешанных в этой истории семей. Девушка, так и оставшаяся для нас безымянной – Сеслана ни разу не назвала ее по имени, применяя разнообразные, не всегда цензурные эпитеты – узнав о гибели любимого, бросилась в то же озеро, оставшись там навсегда.

- Говорят, - закончила свою речь хозяйка, - что лунными ночами из озера можно услышать тихие разговоры – молодые люди объясняются в любви друг другу.

- Хорошо еще, что она не родила к тому времени, - тихо проговорил брату Терен. – А то люди слышали бы и плач ребенка.

- Да лучше бы и родила! – возмутилась услышавшая его Сеслана. – А так не только себя жизни лишила, но и еще одно невинное существо! Вот видишь, девонька, - опять повернулась она ко мне, - на что только эти малоазясцы способны! И свадьбу испортить могут, вот чувствует мое сердце, обязательно пакость какую учинят!

- Пакость мы им учинить не дадим, - рассудительно заметил Ален. – Для того и остались, чтобы никто и ничто не испортило вашего праздника. Только мне интересно, Сеслана, здесь же были другие маги - те, что с расквырами боролись. Почему вы их не попросили остаться на недельку и присмотреть за свадьбой?

- Так просили! – в сердцах воскликнула Сеслана. – Но они торопились куда-то. И с воронами этими… как вы их назвали – квырами?

- Расквырами, - поправил Ален.

- Ну да, я и говорю – квырами, - кивнула хозяйка, - не хотели сначала возиться. Рявкнули, что, мол, некогда, и уехали из села. А через два часа вернулись, сказали, что согласны, но требуется подождать ночи, потому как с этими квырами в темноте легче справиться.

- И что было ночью?

- Не знаю, - пожала плечами хозяйка. – Маги попросили никого не выходить из домов, чтобы случайно не попасть под колдовство. И никто и не выходил, только в окнах вспышки видели. Яркие, словно гроза на улице, но без дождя. А утром он уехал, и квыры эти нас больше не беспокоили.

- Он? – встрепенулся Ален. – А до того вы говорили - они?

- Ну да, - бесхитростно развела руками Сеслана. – Приезжали два мага – молоденький мальчик, ну вот навроде ваших, - она показала на Терена и Лежека, - и пожилой мужчина, седой весь, суровый такой… А уезжал он один. Мальчика с ним не было. Мало ли – уехал раньше, или вообще колдун не захотел его в бой с воронами этими пускать.

- Да, конечно, - согласился Ален. – Это вполне могло быть. Адепты, нам пора. Надо село обойти, пока малоазясцы ничего не учинили.

Мы беспрекословно поднялись и вышли, провожаемые многословными надеждами хозяйки на благополучную свадьбу.

- Ален, - осторожно спросил Лежек, когда мы выходили из ворот дома старосты. – Я правильно понимаю, что причиной всполохов в небе были не расквыры? И парнишка не просто уехал пораньше?

- Боюсь, что так, - неохотно ответил Магистр. – Но не думаю, что нам сейчас стоит чего-то опасаться, - поспешно добавил он, заметив, как напряглись ребята. – Маг, кто бы он ни был, уехал и вряд ли остался в окрестностях села, иначе местные жители, постоянно ожидающие неприятностей со стороны Малого Азяся, давным-давно обнаружили бы его. Так что наша задача - это тщательно проверить село на предмет «возможных безобразий». Ну, и, если вы вдруг заметите что-нибудь странное – немедленно сообщайте мне.

- Да не маленькие, сами понимаем, - пробурчал Терен.

Мы обошли Великий Азясь с трех сторон – с четвертой к нему примыкало Синь-озеро, заросшее по краям камышом и ивняком. Его осмотр можно было оставить и на завтра – уже стемнело, а в тех местах, где постоянно бывают люди –те же рыбаки, к примеру – вряд ли можно найти что-нибудь заинтересующее нас.