Как вырвать киту коренной зуб - Поледнякова Мария - Страница 10

– Ты, наверное, уже забыла меня? – с искренним сожалением спросил Любош.

– Я… здесь… то есть я… здесь жду…

Анна, в растерянности так и не сказав ничего вразумительного, заторопилась в бюро обслуживания, откуда, к счастью, послышался голос:

– Вы заказывали Прагу? Пройдите в кабину.

Анна с робкой улыбкой извинилась; пересекая холл, она чувствовала, что Любош провожает ее взглядом, и с облегчением закрыла за собой тяжелую дубовую дверь телефонной кабины.

– Нет, телеграмму послал не Индржих, а канцелярия театра! – Анна нервно перекладывала трубку из одной руки в другую. – В двенадцать я звонила в театр. Ты слышишь меня?

В разговор вторглась центральная.

Анна весь день готовилась к наихудшему – что мать ей с ходу откажет, но сейчас их разъединили, и может случиться так, что она вообще с ней не поговорит. В кабине с темной обивкой, освещенной мигающим светом слабой лампочки, Анна уже потеряла счет времени, как вдруг на другом конце провода раздался знакомый голос:

– Кто-нибудь заболел?

– Но мама! Не все ли равно? В театре бывают смены состава. Завтра и послезавтра у меня спектакли. Нам нужно вернуться в Прагу, и я представить себе не могу, как объясню все это Вашеку. Речь идет только о двух днях. В четверг после обеда я уже смогу вернуться… Вот если бы тебе взять отгулы и приехать сюда. Ведь ты же сама сказала, что это для тебя не проблема!

Анна говорила торопливо, словно боялась получить отказ раньше, чем сумеет объяснить все.

– Мне так не хочется портить радость Вашеку! Ему не понять, почему нам обязательно надо вернуться назад, в город!

Наступило молчание, и Анне казалось, что за те две секунды, прежде чем мать наконец отозвалась, прошла целая вечность. Выслушав ее всегдашние разумные доводы, почему ей никак нельзя оставить больницу, она бросила, как всегда:

– Ну что ж, ничего не поделаешь… – И повесила трубку.

– Сколько с меня?

– Минутку. Позвоню на почту, – любезно сказал портье и исчез за дверью канцелярии.

В зеркале на округлой подставке отражался холл, отделанный деревом и светло-зелеными обоями, а под деревом кожаный диван с креслами темно-коричневых тонов. Анна увидела Любоша – он поднялся с кресла, отложил газету в сторону и неторопливо пересек холл, остановившись в двух шагах позади нее.

– Сколько лет мы не виделись, Анна?

Она чувствовала его взгляд и никак не могла набраться смелости ответить. (Господи боже, у меня трясутся поджилки!)

– Ты здесь в отпуске? Опять инструктором?… – спросила она, отступив на шаг, словно боялась остаться с ним наедине у конторки портье, где не было возможности к отступлению.

Любошу нравились ее растерянность и неуверенная улыбка, которую не изменили годы.

– Да нет, я осел навсегда, – ответил он. – Уже седьмой год здесь.

Анна овладела собой.

– ЗДЕСЬ? – с наигранным удивлением спросила она.

– Здесь у меня свидание. С одним парнем, – улыбнулся он.

Анна облегченно вздохнула.

– С парнем?

– Я даже не знаю, как его зовут, – сказал он, пристально разглядывая Анну, словно все еще не веря собственным глазам. – Я обещал пойти с ним вечером на мороженое и вот встретил тебя!

Он весь светился улыбкой – неожиданная встреча с ней его явно обрадовала.

Анна порозовела и поспешила перевести разговор:

– Ты делаешь успехи! Вместо девушки зовешь на мороженое парня!

– Да он еще совсем пацаненок, – Любош принялся тихонько смеяться. Анне стало жарко. Нет, только не это! Такое не могло случиться! И чтобы скрыть растерянность, она уткнулась в сумку в поисках носового платка.

– Спорю, ты такого еще не встречала, – радостно хихикал Любош. – Он сказал, что его мама ужасно любит танцевать и что он прихватит ее с собой.

У Анны бешено забилось сердце. Она чувствовала, как по спине скатываются капельки холодного пота. Это уж слишком! (Я должна взять себя в руки. Должна выдержать еще минуту!) Когда она подняла голову, на лице ее играла милая улыбка.

Не понимаю, зачем ты мне все это говоришь?

– Ты же спросила меня, что я тут делаю?

Анна успокоилась, поняв, что у Любоша и в мыслях не было на что-либо намекать, и подала ему руку.

– Надеюсь, мы еще увидимся, – сказала она приветливо.

– Буду очень рад, – ответил Любош.

В эту минуту он увидел на повороте лестницы мальчика в пижаме и вязаной шапочке, машущего ему оранжевой курткой. В первую секунду он не понял, что означают эти сигналы ликования. Но потом до него дошло: стоящая перед ним Анна, которую он все еще держал за руку, и мальчик имеют какое-то отношение друг к другу!

– Ну, иди в бар, – сдержанно сказала Анна, – не заставляй себя ждать.

– Да не в баре он, – заверил ее Любош. – Вон выглядывает из-за кактуса.

Анна быстро обернулась и вспыхнула до корней волос:

– Вашек, а ну иди-ка сюда!

Она шагнула к лестнице. Любош наклонился к ней и восторженно зашептал на ухо:

– А у тебя, оказывается, мировой парень!

– Что это? – строго спросила Анна, показав на оранжевую куртку в руках у сына.

– Это куртка, – живо отозвался Любош из-за спины Анны и сделал Вашеку знак, чтоб не болтал лишнего.

Тот понимающе кивнул и стал заверять Анну, что это всамделишная куртка. Тут уж она потеряла терпение.

– Попрощайся – и спать! – приказала она решительно.

Любош проводил их взглядом, пока они поднимались по лестнице. Анна крепко держала Вашека за руку, а тот обернулся и заговорщически махнул Любошу, как делают люди, обо всем договорившиеся. Любош тоже махнул Вашеку, но с куда большим интересом провожал глазами Анну.

– Кто здесь хотел оплатить разговор? – раздался голос портье.

Прекрасная надежда, согревшая душу ребенка, вмиг погасла, стоило Вашеку войти за мамой в комнату и бодро проронить:

– Ну как?

Если б мама на него накричала, дала оплеуху, даже две, он бы все стерпел. Но Анна без единого слова вошла в ванную и закрыла за собой дверь.

– Мама! Мамочка! Я ничего ему не говорил! Поверь, ничего! – кричал Вашек. Но мама не выходила, он завопил громче и стал дергать за ручку двери.

Анна сидела в ванной на полу. Только теперь ее свалил шок. Слышала, как Вашек барабанит в дверь.

– Мама! Мамочка! Открой! – В его голосе уже звучал плач.

Анна наконец вышла, бледная как стена.

– Вашек, ты совсем меня замучил.

Тот с удивлением глянул на маму – почему она не кричит?

– Что ты ему все-таки сказал?

– Что мы живем здесь, в «Снегурочке», – защищался Вашек.

– И ЧТОБЫ ОН ПРИШЕЛ, так?

Вашек, понурившись, кивнул. Анна глубоко вздохнула и открыла дверь в комнату. Вашек ринулся к ней, схватил за кофту и потянулся, чтобы обнять ее.

– Ну, чтобы ты к нему присмотрелась. Я думал… – горестно вздохнул он.

– Что? – спросила Анна с несчастным видом и села на постель.

Вашек влез маме на колени.

– Если бы он тебе понравился, мы бы с ним подружились. И больше ничего…

Анна обхватила его руками и прижала к себе. Вашек скромно молчал, выжидая, потому что решил: раз мама обняла его, значит, дело выиграно.

– Собирай свои вещи, – тихонько сказала Анна.

Вашек удивленно поднял на нее глаза, но следующие слова мамы совершенно сокрушили его:

– Мы уезжаем домой. Завтра.