Граф и его графиня (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 81

Возможно, и то, и другое заставляло его возиться с детьми, родителей которых он… в случае с Джерисоном не сумел спасти, в случае с Амалией – уничтожил. Все равно – его груз, его вина. И отдать этот долг можно только заботой.

А то, что ему это нравилось – и заставляло мечтать о временах, когда он возьмет на руки своего сына или дочку, – так что в этом плохого?

Не любовь, нет. Но понимание своего, родного, как маленький зеленый росток на пепелище – разве этого мало?

Ганц твердо считал, что страсть, искры из глаз, сцены, ссоры и скандалы, ревность и упреки – это хорошо для любовницы. А дом – это тихая гавань. Пристанище. Уют и покой.

Кому-то нужно другое, так что ж. Люди разные, а вот он нашел, что искал.

Ему нравились спокойные вечера в поместье Амалии, нравилась сама Лилиан Иртон – еще с первой встречи, нравился даже возможный тесть…

С Августом они, как ни странно, легко нашли общий язык.

Оба – трудоголики, оба профессионалы в своем деле, обоим хочется тихого семейного уюта, к тому же у Августа дело, которое надо защищать, а Ганц в этом профессионал. Ну и что еще надо?

Август, кстати, собирался жениться. На вдовствующей графине Иртон.

Алисия светилась от счастья, за что двор модифицировал ее прозвище на: «влюбленная гадюка».

Придворные шипели. Но кому было какое дело? Хватало уже и того, что Его величество благоволил графиням Иртон и дал свое разрешение на брак.

Его величество…

Эдоард так толком и не оправился от всей этой истории с заговором. И глядя на него, Лиля понимала, что года три-четыре у него еще есть, и – все, больше он не протянет. А Ричард…

С Ричардом отношения были сложные.

Его невесту Лиля обожала. Этакий темноволосый обаятельный бесенок – озорная, шальная, но не злая девчушка. Улыбка до ушей, волосы колечками, глаза сверкают, а язык задает до ста вопросов в минуту. Ответов не требуется, требуется доброта и улыбка. Ее полюбили все. И Анжелина, и Джолиэтт, и даже сам Ричард.

Вот последний – увы. Как племянницу, сестру, но не будущую жену. Они несколько раз тайно встречались с Лилиан, сидели в покоях Джерисона, у камина, на той самой старой шкуре… слуги сохраняли там все в том же состоянии, как и при жизни хозяина.

Встречались, сидели, молчали, иногда разговаривали, потягивали вино – и казалось, что ничего между ними не происходит.

Или происходило?

Что могло бы вырасти из этих искорок, если дать им пищу? Пламя любви? Степной пожар, сожравший то, что осталось спокойного в стране?

Они не знали.

Иногда переглядывались особым, всепонимающим взглядом – и молчали. Лучше промолчать.

У Ричарда есть невеста, у Лилиан есть жених… ну, во всяком случае, она позволяла Ганцу так думать, – и не надо будить уснувшее.

У них разные дороги.

Что случится, если они позволят себе… шагнуть?

А ничего хорошего.

Ативерна полыхнет – принц не должен жениться на купчихе. Пусть даже и графской вдове, хоть какая она была бы заслуженная, а нельзя!

Уэльстер полыхнет. Гардвейг, хоть и благодарен за лечение, хоть и пишет что ни неделя, а такого оскорбления дочери не простит.

Война…

Ричарда, скоре всего, убьют – и безвластие.

Лилиан же… или отравят, или зарежут.

Поэтому Лиля приходила в гости к Алисии, а поздно вечером, когда дворец затихал, выскальзывала из ее покоев – и шла в комнаты бывшего мужа. Сидела рядом с Ричардом, даже не касаясь плечом, глядела в огонь – и каждый думал о своем. Или – об одном и том же?

– Лили, все просто очаровательно!

Анжелина. Уже почти взрослая, как же быстро растут чужие дети.

– Ваше высочество, вы сегодня просто ослепительны…

– Да-а… а ты знаешь, что отец начал переговоры?

– И о чем же?

– У короля Ивернеи куча сыновей… а раз через Лидию породниться не удалось, то можно выдать нас туда замуж.

Лиля усмехнулась.

– А вы как к этому относитесь, Ваше Высочество?

– Не знаю… но, наверное, там интересно? Ты к нам зайдешь завтра?

– Разумеется.

– Отлично. И я хочу еще послушать про барона Холмса… мы ведь все записали, теперь надо проверить и печатать…

– Обещаю зайти… кстати, книжки тут тоже есть. Посмотрите?

– Где?

– На втором этаже выставка в малом зале. Вас проводить?

– Нет… я сама найду.

Анжелина ускользнула. Лилиан посмотрела ей вслед с грустью. Дети вырастают. Девочек, наверное, выдадут замуж в Ивернею, чтобы укрепить союзы. Авестерцы бесятся, но сделать пока ничего не могут. Слишком у них рыло в пуху, после того заговора.

Лидия пишет…

Забавно, но в новом облике Лидия стала просто очаровательна, и отбоя от кавалеров у нее не было. Девушка же фыркнула – и решила съездить в гости в Уэльстер. Раз уж Гардвейг приглашал…

Что и осуществила. И вот уже два месяца жила там, а письма из-за границы приходили весьма любопытные. Девушке сильно понравился граф Лорт. И по некоторым намекам принцессы (Этот наглый чурбан! Ничего не понимающий мерзавец!! Глаза б мои на него не глядели!!!) граф ей нравился. Забавно, но характер графа Лидия разносила в щепки в каждом письме. А вот про физические недостатки и не подумала упомянуть. Видимо, получив в юности достаточно пинков от придворных красавиц и красавчиков, она перестала обращать внимание на внешность – и сосредоточилась на внутреннем мире. И не просто так мир конкретного графа вызывал у нее отторжение и словоизвержение, ох не просто…

Мир постепенно приходил в равновесие. Еще не счастье, но уже покой и надежность, которых так не хватало женщине с момента ее появления в этом мире. Лиля работала, играла с детьми, ужинала в кругу семьи, выслушивала кучу поучений от патера Воплера, спорила с вирманами – и мечтала когда-нибудь поплыть за горизонт, туда, где встает солнце и рождается новый день.

Ведь может же быть в этом мире своя Америка?

Должна быть!

– Ингрид, могу тебя поздравить с девочкой.

Вирманка улыбнулась Лилиан Иртон.

– Девочка? Правда?

– Да. И прехорошенькая. Как назовешь?

– Лилиан.

– Да, я.

– Нет, ты не поняла. Девочку будут звать Лилиан.

– Путаться будем.

– И что? Я так хочу!

За прошедшие два года женщина сильно изменилась. Не внешне, нет. Ингрид по-прежнему была очаровательна, как принцесса из сказки. А вот характер проявился в полной мере. Он всегда был, не просто ж так скромная домашняя девочка решилась выйти замуж за первого встречного и бежать с ним, но за время самостоятельной жизни вне Вирмы характер окреп и развился. Ингрид нельзя было назвать мегерой, вокруг Лейфа она обвивалась плющом, но слуг строила, даже не повышая голоса.

Лилиан тоже не сильно изменилась. Разве что еще похудела, но не сильно. В зеркале отражалась дама пышных форм, весьма симпатичная на взгляд женщина – и умело подчеркивающая свою красоту. О втором подбородке было забыто раз и навсегда, жировую массу сменила мышечная – и роды тут только помогли. Гормональный баланс пришел в норму – и Лиля с удовольствием улыбалась своему отражению.

Да-да, около года назад она родила ребенка. Мальчика.

Джайса Алексиса Иртон, графа Иртон. Копию своей матери. От золотистых волос до зеленых глаз. Ребенок, хвала богам, получился полностью здоровый и очень активный. Вполне бойко болтал, осваивал новое, да и вообще развивался чуть ли не с опережением своего возраста. Играл с Романом и Джейкобом, таскал за хвост собак и громко ревел, когда у него резались зубки.

Сына Лиля… обожала. И это было мягко сказано.

Впервые взяв на руки этот теплый отчаянно орущий комочек – она ощутила ребенка частью себя. И готова была все сделать – лишь бы ему было хорошо.

Залюбить, заласкать…

Ребенка вовремя отняла Ингрид. Она как раз отняла от груди своего первенца – Сигурда, и предложила Лилиан приглядывать за обоими детьми. И в результате большая часть любви и гиперопеки прошла мимо младенца, что пошло ему только на пользу.