Сказание о новых кисэн - Ли Хён Су - Страница 30

— Эй, ты, стой! — с презрением в голосе кричал мне старший по камере. — Ну-ка, прокрути-ка снова назад и начни сначала!

Когда он произносил эти слова и требовал повторить, я вынужден был прервать рассказ посредине и снова вернуться назад к тому моменту, когда снимал с женщины трусы. Старшему по камере — старому вору-карманнику нравилось слушать мой рассказ. Его мужская гордость давно уже не вставала, но он интересовался всем, что касалось секса. Однажды он потребовал пять раз подряд повторить этот момент.

Несмотря на то, что я день за днем крутил «видео», тюрьма была скучным местом. В полдень, когда сквозь маленькое зарешеченное окно проникали солнечные лучи, становилось чуть веселее. Кто-то начинал стучать по стене, общаясь с кем-то в соседней камере, кто-то читал журнал с порнографией, тайно принесенный в посуде для еды, остальные начинали использовать ручку пластмассовой зубной щетки в качестве инструмента, остро затачивая ее конец, словно шампур.

Политические заключенные, используя этот предмет в качестве ручки, начинали писать на внутренней поверхности картонки из-под молока отрывки стихов или слова «свобода» или «народ», на которые было достаточно взглянуть, чтобы понять их бесполезность. Остальные, сняв трусы, вытащив мужскую гордость, начинали ее обрабатывать. Они прокалывали ее шампуром из зубной щетки, проходя по кругу, и она, вся израненная, сочась кровью, болталась, словно порванная тряпка. Рана заживала, и образовывалась короста, поверхность кожи становилась бугристой. Когда половой орган, возбуждаясь, вставал вертикально, то из-за того, что та часть кожи, где была короста, выглядела как подсолнух, такой член называли «тюремным подсолнухом».

Да, чего только не сделаешь ради того, чтобы доставить женщине удовольствие, повысить ее сексуальную чувствительность. Выражения лиц у тех, кто делал такую операцию, были серьезными, а относились они к этой операции, как к жертве во имя будущей благодарности от женщин. Ради этого они терпели даже сильную боль от шампура из пластмассовой ручки зубной щетки. От нагноения, опухоли и побочных эффектов лечились с помощью антибиотиков.

Когда я увидел избранный в этом году самый красивый «подсолнух» вора-карманника, то долго не мог закрыть рот от удивления. Удивительно, что мужская гордость могла так до неузнаваемости измениться. Невозможно было представить, чтобы «подсолнух» являлся мужской гордостью, потому что он был изодран в клочья и казался грубым, словно петушиный гребешок, и на него было страшно смотреть. Окрашенный разнообразными оттенками цветов: от темно-красного до желто-оранжевого цвета, этот член, на мой взгляд, выглядел мрачно и омерзительно. Несмотря на это, неожиданно для себя мне захотелось погладить ее, моя рука само собой потянулась вперед. Хотя у меня не было склонности к гомосексуализму, я не мог сдержаться от внезапного порыва взять «подсолнух» вора-карманника в руки и крепко его сжать. Он вызвал это возбуждение лишь в тот момент, когда я увидел его, но волна омерзения и отвращения надолго осталась в моей душе.

Я несколько раз колебался и, в конце концов, решил отказаться от операции по изготовлению «подсолнуха». Мошенник по кличке Тарелка, остановив операцию, внезапно спросил причину моего отказа. «Для меня — ответил я ему, — мое тело — капитал, оно у меня единственное, что есть, как же я могу в нем оставить шрам? Настоящий мастер делает акцент только в одном месте, не увешивая гроздья всяких сережек, цепочек и браслетов». Несмотря на то, что он сидел за мошенничество, он туго соображал и не понял смысла моих слов. Посмотрев на него глазами, в которых можно было прочитать «вот почему ты был пойман» и сострадание, я снова бросил остроумное, как мне казалось, замечание:

— Настоящий мастер не делает себе мерзкий «подсолнух». Лучше туда вставить драгоценный камень.

Последствие для меня было страшным. Несмотря на то, что он был младше меня на пять лет, я был жестоко избит им, причем он кричал, чтобы я тоже сделал операцию «подсолнух», и возмущался, что я только теперь сказал ему о своем нежелании. Когда прибежавшие охранники стали угрожать нам карцером, я попытался им пожаловаться на него, но был избит ими, в этот раз уже без всякой причины. Хотя мне пришлось жить жалкой тюремной жизнью, и жил я там недолго, я многому научился. Человек по имени Ким Гён Чхун заново родился в тюрьме, у меня открылись глаза, я прозрел.

Когда, умывшись холодной водой, я выходил из ванной, в животе раздался урчащий звук. «Как же мне позавтракать?» — мелькнуло в голове. Кибан — это мир женщин, который создавался ими, поэтому они ели так, как им было удобно. Неизвестно, когда это повелось, но все работники кибана должны были есть на кухне, сидя на корточках. Когда не было работы, завтракать и обедать надо было на кухне, а что касалось ужина, то его принимали после того, как приходили гости и по комнатам накрывали большие столы, с таким количеством блюд, что от их тяжести, казалось, искривлялись их ножки.

Конечно, для кисэн, которые хотя бы раз в день сидели за большим столом с гостями, этого было достаточно, но такие, как я, те, у кого не было своего определенного места, должны были есть на кухне. Невозможно словами описать, как это унизительно! Если пропустить завтрак, то можно испортить желудок, а попросить — стыдно. «Застольный муж» кисэн не может поступать, как ему вздумается, поэтому, решив сначала, что будет лучше, если пойду вместе с мадам О, я хотел разбудить ее, но передумал. Ведь вчера я целый день работал встречавшим жениха, поэтому надеялся, что в этот раз Табакне не станет издеваться надо мной. Не знаю, как другие, но я к ней всегда относился настороженно. Это, вероятно, из-за ее глубоких впалых глаз. Когда встречаешься с ними, даже у тех, кто ни в чем не был виноват, невольно грудь сжимается от страха.

Когда я открыл дверь кухни, меня обдала волна горячего воздуха, вырвавшаяся из нее. Это было на следующий день после свадьбы. На кухонной плите были сложены в беспорядке, но так, чтобы не обрушились, — деревянное корыто, большие корзины, наполненные разными продуктами, стоящие в ряд, большая керамическая посуда с отверстиями на дне, сито и ступа, которую трудно увидеть в обычное время, разнообразные большие миски из латуни, о назначении которых я даже не мог догадаться.

Кисэны быстро работали ложками, не обращая внимания на тех, кто входил в кухню или выходил из нее. Только Кимчхондэк, разливавшая хэчжангук — суп от похмелья, из чугунного котла, откуда вырывался клубящийся пар, приветливо встретила меня, кивнув головой, мол, проходи. Я тоже кивнул ей в знак благодарности. В конце концов, в глубине души я давно смирился с тем, что никто, кроме нее, не рад мне в Буёнгаке.

— Да уж, «застольного мужа» не зря называют «застольным». Тебе не хочется немного подвинуться и дать ему место? — недовольно, как всегда издеваясь надо мною, проворчала Табакне, обратившись в сторону мадам О. — Разве не он целый день бездельничает и одиноко, словно столб, торчит в комнате, выходя из нее, лишь только когда наступает время поесть? Да, конечно, вчера он, притащив сюда, как другие развратники, свою жалкую задницу, поработал встречающим жениха. А ты, как дура, вытянув шею, с раннего утра ждешь его. Боялась, что он не придет есть? Не бойся, он придет, куда же он денется? Я знаю, что он обязательно притащит свой зад.

— Сестра, все мы — одна семья, — тихо сказала мадам О, не желая спорить с ней с утра, — нехорошо, если в ней кто-то останется голодным.

— Кимчхондэк, судя по супу хэчжангук, ты уже стала настоящей кухаркой, — сменив тему разговора и не обращая внимания на слова мадам О, мягко сказала Табакне, всем видом показывая, что ей не хочется больше говорить обо мне.

Она положила сваренный рис в большую латунную миску. Кисэны быстро заработали руками, кладя туда овощи, съедобные горные и полевые травы и зелень из мисок. После этого она налила туда кунжутного масла и для завершения приготовления блюда бибимпаб[56] уверенным движением начала перемешивать рис с приправами.

56

Бибимпаб очень распространенное в Корее блюдо. Сначала вареный рис кладут в миску, а затем в нее кладут подготовленные зелень, мясо и яйца, пасту из красного перца, поливают кунжутным маслом и смешивают непосредственно перед употреблением.