Белая рабыня - Попов Михаил Михайлович - Страница 89

Дон Мануэль оглянулся на дверь.

— И вот еще что, может быть, самое главное. Я ведь не заставляю вас лгать, вы не должны будете говорить, что любите меня.

— Что же я должна говорить?

— Только правду. Что бежали со мной от дона Диего по своей воле и замуж за меня выходите тоже по своей воле. Этого будет достаточно.

Элен прижала ладони к пылающим щекам.

— Вам не в чем будет упрекнуть себя.

— Вы говорите так, как будто считаете и себя не заслуживающим упрека.

— Это мое дело, мисс, и об этом мы поговорим позже.

Послышались шаги нескольких человек по коридору.

— Итак, мисс, все в ваших руках. Сделайте же как следует. Не надо, чтобы ваш брат по случайному взгляду или жесту догадался о вынужденности вашего поведения. Это будет во вред всем.

В комнату ввели Энтони. Узнать его было непросто. Спутавшиеся волосы, кровоподтеки, лихорадочно блестевшие глаза, лохмотья. Кандалы на ногах и связанные волосяной веревкой кисти рук.

Свою названую сестру он узнал сразу.

— Элен! — вырвался из его запекшихся губ тяжелый сиплый шепот.

Нечеловеческим, немыслимым усилием Элен удержала себя от того, чтобы не кинуться к нему. Они не виделись уже больше полугода. И какие это были полгода! Она так и осталась сидеть на кресле вполоборота ко входной двери.

— Элен! — снова позвал молодой офицер, пытаясь, но тщетно, вырваться из лап, сжимавших его предплечья.

Понимая, что так дальше продолжаться не может, дон Мануэль решил вмешаться.

— Мисс Элен попросила привести вас затем, чтобы сообщить кое-что. — Сказав это, алькальд сделал жест в сторону своей невесты, предоставляя ей возможность вступить в разговор.

Но Элен продолжала сидеть в позе каменной статуи. Она боялась говорить, она чувствовала, что вместо слов у нее изо рта вырвутся рыдания.

— Элен! — Голос Энтони — смесь ужаса и надежды — сотряс стены комнаты.

Аранта ушла за ширму в углу комнаты и там беззвучно расплакалась.

Дон Мануэль вынужден был продолжить свой изуверский конферанс.

— Мисс Элен считает нужным сообщить вам, что сегодня в городском соборе состоится обряд, в результате которого мы с нею станем мужем и женою.

После короткой страшной паузы, наполненной жутким всеобщим молчанием, Энтони спросил:

— Это правда?

— Да, — тихо, но отчетливо сказала Элен.

Спеша закрепить произведенный эффект, опять вступил дон Мануэль:

— И это не внезапная прихоть, не каприз. Считаю необходимым сообщить вам, сэр Энтони, что отношения наши имеют историю и начались в тот момент, когда мисс Элен согласилась бежать со мною, спасаясь из лап моего свирепого дяди — дона Диего.

— Это правда? — еще более загробным голосом спросил измученный пленник.

— Да, — сказала Элен. Она находилась уже в полуобморочном состоянии. На нее навалилось странное безразличие к происходящему, она казалась себе давно умершей. Все чувства как будто отключились.

— И в силу того, что мы теперь будем с вами довольно близкими родственниками, сэр Энтони, — продолжал заполнять паузы дон Мануэль, — а у нас не принято держать родственников в подвале вместе с крысами, я отпускаю вас к своим. Не позднее, чем сегодня.

— Он пытал тебя, Элен, он издевался над тобой?!

Эти слова выглядели странно в устах измученного и растерзанного человека, к тому же обращенные к ухоженной, холодной и неприступной на вид красавице. Элен, обжигаемая изнутри огнем, который почти невозможно было стерпеть, все же смогла произнести:

— Нет.

Энтони сразу как-то весь обмяк, обвис на руках стражников, словно из него выпустили воздух.

— Я не верил, до самого этого момента не верил. Что же ты сделала со мной, Элен! Безбожно, этому нет ни названия, ни прощения.

Тирада Энтони оказалась короткой — кончились силы. Все так же повисая на руках стражников, он в последний раз поднял голову и с исчезающей надеждой в голосе спросил:

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

Он хотел, чтобы она сказала «нет», чтобы продолжился разговор, чтобы оставалась хотя бы тень надежды, но Элен, спасая себя от надвигающегося; помешательства, выдохнула:

— Да.

Дон Мануэль тут же сделал знак стражникам, и потерявшего способность что-либо понимать пленника уволокли.

— Помыть, одеть, накормить, — приказал дон Мануэль караульному офицеру, — и очень быстро.

Вернувшись в комнату Элен, он застал мизансцену неизменной. Элен не упала в обморок. Аранта продолжала рыдать за ширмой. Дон Мануэль имел вид человека, одержавшего большую победу.

— Я удовлетворен вашим поведением, мисс, и поэтому снимаю наказание, которое должен был бы на вас наложить за один ваш опасный и неприятный поступок.

— Что? — Элен повернула к нему залитое слезами лицо.

— Сейчас я вам объясню. — С этими словами алькальд подошел к секретеру и начал один за другим открывать его ящики.

— Как вы смеете! — слабым голосом возразила его невеста, не в силах встать с места.

— Я ищу флакон из синего стекла, который по вашей просьбе купила вам моя сестра-идиотка.

Аранта выбежала из-за ширмы. Элен вскочила со своего места и попыталась схватить дона Мануэля за рукав, но он коротким движением оттолкнул ее, и она вновь оказалась в своем кресле с куском кружевного отворота в руках.

— Вот! — Дон Мануэль с торжествующим видом поднял над головой отысканный флакон с ядом. — Люди всегда прячут свои ценности в одни и те же места. — Он расхохотался.

— Это я сама, сама захотела купить, — попыталась вмешаться Аранта.

— Так я тебе и поверил, — усмехнулся дон Мануэль и обернулся к невесте. — Так когда вы собирались плеснуть мне это в вино — до церемонии бракосочетания или все же после?

— Я не собиралась убивать вас, — тихо и неубедительно сказала Элен, комкая кружево. — Хотя вы заслуживаете самой страшной казни.

— Тогда зачем вам понадобился этот яд? — Я хотела убить себя.

— Охота вам с моей сестрицей болтать всякую чушь.

Дон Мануэль опять рассмеялся, любуясь, как играют в свете гаснущего солнца синие грани флакона.

— Как я уже сказал, вы заслуживаете за этот умысел против своего будущего супруга весьма серьезного наказания, но за то, что вы так мужественно провели свою роль, я прощаю вас. Кроме того, мне даже понравилось, что вам приходят в голову столь преступные идеи, — это обещает в будущем нескучную совместную жизнь.