Шалтай–Болтай в Окленде. Пять романов - Дик Филип Киндред - Страница 109

Когда он добрался до сарая из гофрированной листовой стали, двигатель «Хорьха» уже работал. Гриммельман отодвинул дверь гаража — там было шумно и дымно. Ему навстречу вышел Джо Мантила и отрапортовал:

— Машина готова.

— Реле от коробки отсоединено? — фыркнул Гриммельман.

— Все на мази. Ферд в «Плимуте». Кто поедет с тобой в «Хорьхе»?

— Иди в «Плимут», и поезжайте обратно, — Гриммельман забрался в «Хорьх» и сел за руль. — Ситуация сложилась негативная. Если мне удастся прорваться сквозь полицейский аппарат, я свяжусь с вами. В противном случае считайте, что Организация перестала существовать.

Джо Мантила уставился на него.

— А ты думал, у нас есть шансы? — спросил Гриммельман.

— Конечно, — кивнул Мантила.

Включив скорость, Гриммельман выехал на «Хорьхе» из гаража. Джо Мантила бегом промчался мимо него на противоположную сторону улицы, к «Плимуту». «Хорьх» повернул направо и поехал к автостраде, ведущей из Сан–Франциско.

В лицо бил ветер. Гриммельман достал из кармана шинели защитные очки и закрыл ими глаза.

На Ван–Несс–авеню он свернул направо.

Через два квартала за ним увязалась машина полиции Сан–Франциско.

Гриммельман увидел ее и понял, что ему не уйти. Он и раньше это знал. Он нажал на газ, и «Хорьх» рванул вперед. Гриммельман пригнулся как можно ниже и дал еще газу — и еще. Полицейские продолжали преследование.

Сначала тихо, потом сильнее завыла сирена. Сзади все мигал и мигал красный свет. Этот свет всматривался в него. Остальные машины на Ван–Несс–авеню остановились — теперь двигался только он, еще прибавив скорости.

Как холоден ночной воздух. Он плотнее укутался в шинель, держа руль одной рукой. Ветер хлестал его по лицу, и на какой–то миг стало ничего не видно. Он поднял руку, чтобы поправить очки. Впереди из боковой улочки выехала вторая полицейская машина, и Гриммельман пересек двойную линию, чтобы не столкнуться. Автомобиль полиции остался позади, и он вернулся на свою полосу.

И тут «Хорьх» бортом задел машину, остановившуюся на звук сирены. Отвалилось крыло, и Гриммельман крутанул руль. «Хорьх» снова съехал влево. Впереди, прямо навстречу «Хорьху», неслись белые, разросшиеся до гигантских размеров фары. Гриммельман вскинул руки, и массивный «Хорьх» врезался в ослепляющий свет.

Вой полицейской сирены сзади смолк. Две полицейские машины приближались к нему справа.

Гриммельман с трудом вылез из разбитого «Хорьха». Шинель на нем порвалась, из глубокой раны на шее стекала кровь. Он пробежал несколько шагов и споткнулся о бордюр. Одна из полицейских машин поехала за ним. Он все так же быстро, не останавливаясь, бежал по тротуару.

Вывески на Ван–Несс–авеню погасли, и он спрятался в темноте площадки подержанных автомобилей. Впереди была вышка, он прокрался мимо нее. Пробежали двое полицейских с фонариками — он скользнул за машину. Как только они удалились, он подполз к передней части автомобиля и извлек из кармана шинели большую связку проволок и ключей. Повозившись с замком дверцы, он открыл ее и влез в машину. Потом закрыл дверь и лег на сиденье, опустив голову под приборную доску. Раскрыв ножик, он срезал изоляцию на проводе системы зажигания.

Неподалеку, в мастерской Германа, Нэт Эмманьюэл и Герман вместе снимали головку двигателя с «Доджа» 1947 года выпуска из автомагазина Нэта.

— Что там за шум? — удивился Нэт и пошел к выходу посмотреть, в чем дело.

Сначала он увидел только две полицейские машины. Одна из них поехала по улице дальше. Потом ему стали видны и два разбитых автомобиля — «Хорьх» и тот, с которым он столкнулся.

— Боже, — выдохнул он.

— Что там такое? — Герман тоже вышел.

Присмотревшись, Нэт заметил двух полицейских, бежавших по тротуару с фонариками. Они миновали площадку Полоумного Люка, и Нэт увидел, как кто–то крадется из–за вышки к ряду автомобилей и садится в один их них. Дверь открылась и закрылась. Теперь ему было видно, как Гриммельман возится в машине Полоумного Люка с зажиганием.

— Он хочет угнать машину Люка, — сказал Нэт.

— Да? Где? — Герман ничего не видел.

— Да вон же, — показал Нэт, — в машину забрался, глянь, пытается тачку без ключа завести.

— Точно, — подтвердил Герман.

— Надо копов вызвать, — сказал Нэт.

— Зачем?

— Он же угоняет машину Люка.

— Не надо копов вызывать, — сказал Герман.

— Почему это? — Нэт уже бежал в мастерскую к телефону.

— Ну, угоняет он машину у Люка. Что же ты за дурак такой? Люк — самый большой ворюга в Сан–Франциско. Да у него все, что тут стоит, краденое, ты же сам знаешь.

— Это противозаконно, — сказал Нэт и скрылся в мастерской.

Герман услышал, как он в волнении набирает номер.

— Что такое для Люка одна машина? — сказал Герман, глядя, как Гриммельман пытается запустить двигатель.

Что за человек этот Нэт Эмманьюэл, думал Герман. Странные у него представления о справедливости. Ничему его жизнь не научила.

— Да пусть себе угоняет, — сказал он, но это был уже разговор с самим собой.

Джо Мантила и Ферд Хайнке припарковали «Плимут», съехав с Ван–Несс–авеню. Они видели, как «Хорьх» врезался в другую машину и как полиция схватила Гриммельмана.

— Это конец, — сказал Ферд.

С выключенными фарами они поехали прочь от Ван–Несс–авеню. На одной из боковых улиц, где было уже безопасно, они включили фары и прибавили скорость.

— Да, у него действительно шансов не было, — сказал Джо Мантила. — Он даже машину со стоянки угнать не смог.

Полчаса они простояли у «Старой перечницы», пытаясь решить, что делать дальше. К гриммельмановской берлоге ехать было опасно. Ни тот, ни другой не сказали об этом вслух ни слова, но Организация перестала существовать. Единственное, на что они теперь надеялись, — это не попасть в руки полиции.

— Надо Арту сообщить, — сказал Ферд Хайнке.

— К черту, — ответил Джо Мантила. — Я — домой. Лучше, чтобы какое–то время нас не видели вместе.

— А если он на чердак припрется?

— Он туда перестал ходить. В семью вернулся, — сказал Джо, но все–таки дал задний ход на Филлмор–стрит и повернул налево. — Я постою с включенным двигателем, а ты сбегай, предупреди его.

Они остановились перед домом. Ферд выскочил из машины и побежал по дорожке к ступенькам в подвальный этаж. В гостиной горел свет, и он постучался.

Открыл Арт.

— Что случилось? — Он не ожидал увидеть Ферда.

— Гриммельмана взяли, — сообщил Ферд. — На чердак не ходи.

— А с «Хорьхом» что?

— Тоже забрали. Надо на какое–то время залечь на дно. — Он пошел обратно, к «Плимуту». — Делать нечего.

Арт постоял, пока «Плимут» не исчез из виду, и вернулся в квартиру.

Рейчел писала за кухонным столом письмо.

— Что там? — спросила она, кладя ручку на стол.

— Ничего, — сказал он.

— Что, Гриммельмана схватили? Я знала, что это случится. — Она снова принялась за письмо. — Плохо, конечно. Но ведь ты знал, что это произойдет. Думаю, для нас так даже и лучше, хотя его жалко.

Он сел напротив нее и откинулся так, что спинка стула уперлась в стенку.

— Это конец Организации, — сказал он.

— Хорошо, — сказала она.

— Почему?

— Потому что она была ошибкой. Чем занимался Гриммельман? Пытался бороться с ними их же методами. Естественно, они победили. Если так с ними воевать, они обязательно победят. У них ведь вся власть. А нам нужно не высовываться, чтобы нас не замечали.

— Теперь поздно, — сказал он. — Я уже в списке призывников.

Рейчел ответила:

— Но, может, им надоест, и они сдадутся. Может, решат, что оно не стоит того. Если каждый раз, когда тебя будут вызывать, мы будем приходить и спорить с ними, тянуть резину…

— Иногда мне хочется сдаться, — сказал Арт. — И сказать: «Да п–п–пошло оно все! Забирайте».

— Мы пропадем, если тебя заберут.

— А так не пропадем? — спросил он.

— Нет, если захотим.

— Я точно хочу, — с жаром сказал он.